Се Юй и Чжо Динфэн отличались высоким ростом и изяществом, брови, как и у их пленительно-прекрасных жен, были — подобно листьям ивы, а глаза — точно косточки абрикоса1. Даже если исключить то, что перед очами императора предстали две не связанные родством семьи, черты их лиц были практически одинаковы.

1柳眉杏眼 - liǔméixìngyǎn - брови, как листья ивы глаза, как косточки абрикоса (обр. о красавице)

Поэтому, даже когда дитя вырастет, будет сложно определить чей он сын, исключительно по его внешним признакам. Да и решение нужно принимать уже сейчас.

Император ещё долго держал младенца в своих руках, разглядывая. Новорождённый тронул сердце императора и тот решил пойти на компромисс:

— Раз невозможно определить какой семье принадлежит это дитя, он не может носить фамилию Се или Чжо. Мы2 пожалуем ему фамилию царствующего дома. Согласно традиции нарекания сыновей3, его будут звать Цзин... Цзинжуй. Он ведь родился на горе Жуй. Один год он будет жить в семье Се, другой год — в семье Чжо. Как вам?

2朕 - zhèn - Мы (император о себе, с дин. Цинь).
3Пайхан (кит. 排行, пиньинь: páiháng, буквально: «выстраивание в ряд») — китайская система выбора имён для детей с учётом философских представлений о циркуляции и взаимосвязи стихий (воды, огня, металла, дерева и земли), в соответствии с которой имена всех представителей одного поколения в пределах родственной группы включали повторяющийся общий элемент.

Раз правящий император не смог придумать иного решения, оставалось только согласиться.

Вот так Сяо Цзинжуй стал сыном сразу двух семей. Старшим сыном уважаемого державного Нин-хоу и вторым молодым хозяином семьи Чжо в поместье Небесного Источника. Благодаря Цзинжую две некогда совершенно незнакомые друг другу семьи стали близки, словно кровные родственники, а их отношения — неразрывно крепки. Более того, два года назад старший сын семьи Чжо взял в жены старшую дочь семьи Се, барышню Ци, и связь двух семей стала ещё крепче. Так и живут в мире и согласии, подобно одной большой дружной семье.

— Ладно, ладно! Старший брат, раз отец сейчас в своём кабинете, пойдём поприветствуем его. — Се Би повернул голову и обратился к Мэй Чансу, — брат Су, ты с нами?

Мэй Чансу тихо рассмеялся и ответил с улыбкой на лице:

— Конечно. Я должен отдать поклон хозяину дома, гостеприимством которого я собираюсь столь бессовестно воспользоваться.

Оба брата, один — слева, а второй — справа, с широкими улыбками на лицах непринуждённо сопровождали идущего чуть впереди гостя до внутренних ворот. Встречающие их по пути слуги старательно держали манеры, обратив внимание, что в доме появился дорогой, уважаемый гость. Вот только из-за скромных белых одежд и светлого изящного лица никто не решался размышлять о его происхождении.

Согласно общепринятым порядкам в домах владетельных семей ворота в главные покои могли открывать только когда принимали высочайший указ или встречали гостя более высокого ранга. Поэтому братья повели своего друга сразу в восточные покои.

Не смотря на то, что внутренний двор поместья заливали лучи заходящего солнца, в восточных покоях уже зажгли свечи. По зеркальному мраморному полу, отражающему блики тёплого желтоватого света, с книгой в руках, задумавшись, медленно вышагивал мужчина.

Услышав, что кто-то вошёл, он остановился и обернулся. Его длинная борода чуть колыхнулась.

Это был зовущийся опорой императорского двора и весьма ценимый правящим государем — державный Нин-хоу, Се Юй.

Красавцу мужчине, чей лик в юности сравнивали с красотой орхидеи и яшмового дерева*, было за пятьдесят лет. Пусть лицо его со временем изменилось, но оно по-прежнему несло в себе красоту молодости. Нин-хоу отличался слаженной фигурой и крепким телосложением влиятельного и храброго господина. На нём были несколько поношенные домашние одежды, стянутые украшенным яшмовым поясом4. Несмотря на отсутствие других драгоценных безделиц, невозможно было не отметить его приветливый взгляд и выразительные манеры.

4玉带 - yùdài -украшенный яшмой пояс (принадлежность высшего чиновничества).

Сяо Цзинжуй и Се Би вышли вперёд, преклонили колени и в один голос сказали:

— Сын приветствует отца.

— Встаньте, — сказал он, жестом попросив сыновей подняться. Затем он обратил взор на Сяо Цзинжуя, тон его речи стал несколько строже: — Ты всё ещё помнишь дорогу домой? Я два месяца и тени твой не видел. Тебя не было даже на празднике середины осени5. Похоже я недостаточно строго занимался твоим воспитанием...

5中秋 - zhōngqiūjié - праздник середины осени (15-го числа 8-го месяца по китайскому лунному календарю); праздник Луны

Едва начав раздавать наставления, Се Юй неожиданно заметил, что они не одни, и немедленно сменил тему:

— О? У нас гость?

— Да, — поклонился Сяо Цзинжуй. — Это брат Су, мой друг. Во время путешествия он присматривал за мной и, в знак благодарности, я пригласил его в Цзиньлин отдохнуть и поправить здоровье.

Мэй Чансу вышел вперёд и, как требовали правила этикета, отдал поклон. Каждое его движение было неторопливым, будто он совершенно не был стеснен временем.

— Простолюдин Су Чжэ приветствует ваше сиятельство.

— Господин Су очень любезен, к тому же — близкий друг моего сына. Не стоит так скромничать, — Се Юй поднял руки и слегка поклонился6 в ответ. Молодой человек выглядел очень худым и болезненным, но в утончённых чертах его прекрасного лица притаился огонь выдающегося таланта. Се Юй невольно окинул чужака взглядом ещё несколько раз. — Господин Су — порядочный человек. Поскольку вы почтили присутствием моё скромное поместье, прошу, чувствуйте себя, как дома, не стоит стесняться.

6半礼 - bànlǐ - неполный этикет (старшего по отношению к младшему)

Мэй Чансу улыбнулся и вежливо полу-поклонился, прежде чем неторопливо отступить на шаг назад.

В присутствии гостя Се Юй не решился продолжать выговаривать сыну. Одарив его пристальным взглядом, он медленно произнёс:

— Наш гость проделал долгий путь и утомился. Вы, двое, приготовьте гостю комнату. Завтра долго не спать. Как поприветствуете великую княжну и мать — возвращайтесь. Когда я вернусь с высочайшей аудиенции, зайдите ко мне в кабинет, у меня для вас будет важное поручение.

— Слушаюсь! — одновременно ответили братья и поклонились. Затем вместе с Мэй Чансу вышли наружу. Отойдя к воротам во внутренний двор они, наконец, смогли полностью расслабиться.

Согласно полученным ранее распоряжениям, слуги резиденции Се уже прибрали гостевые покои в Снежном павильоне, постелили самые свежие постели, приготовили горячую воду и заварили чай. Дворик выглядел настолько уютно, что сразу даже не скажешь, что он ещё не обжит.

По дороге в поместье друзья успели поужинать, поэтому Сяо Цзинжуй и Се Би составили Мэй Чансу компанию в Снежном павильоне, чтобы разделить с ним легкий перекус перед сном. Им подали жидкую кашу с финиками, различные легкие кушанья и закуски, пирожные и сласти. И тут Сяо Цзинжуй неожиданно кое о чём вспомнил и спросил:

— А где Фэй Лю? Может позовём его, пусть поест с нами?

Мэй Чансу улыбнулся:

— Он всё время был здесь.

От его слов по спинам Сяо Цзинжуя и Се Би пробежал холодок. Повернувшись в сторону самого тёмного угла комнаты, где никого до этого не было, они увидели безмолвно стоящего юношу в светло-синих одеждах. Невероятно красивое лицо которого, к сожалению, словно было покрыто коркой льда, выдавая надменный и высокомерный характер своего хозяина. Никто не посмел бы даже задуматься о том, чтобы хоть как-то сблизиться с ним.

— Я не первый раз вижу Фэй Лю, но его техника до сих пор кажется мне очень странной, — Се Би понизил голос и добавил: — брат Су, когда рядом с тобой такой телохранитель, я бы не осмелился и близко к тебе подойти. Больше всего я боюсь, что он меня неправильно поймёт и изобьёт.

— Как такое может произойти? У нашего Фэй Лю хороший характер, он у нас очень послушный, — Мэй Чансу поднял руку и в одно мгновение Фэй Лю взмыл в воздух и оказался рядом с ним. Присев, он опустил голову на колени Мэй Чансу. — Смотрите как ластиться. Он иногда может не различить истинные ваши намерения или ложные, просто воздержитесь от шалостей со мной когда он рядом, вот и всё.

Сяо Цзинжуй и Се Би давно знали, что этот удивительный юный телохранитель в раннем возрасте перенёс некую тяжёлую травму, отчего у него слегка повредился рассудок. Братья очень уважали Мэй Чансу и относились к нему, скорее как к наставнику, поэтому даже не думали подшучивать над ним, но к его совету отнеслись предельно серьёзно.

Фэй Лю не любил жидкую кашу, поэтому Се Би приказал слугам сварить для него лапшу. В середине оживлённой беседы, друзья услышали чьи-то голоса во дворе. Звонко смеясь, в комнату вошёл молодой человек.

— Какие же вы медленные! Я чуть плесенью не покрылся, пока ждал вас!

Переполненный радостью, Сяо Цзинжуй подскочил с места и крепко обнял вошедшего.

— Юйцзинь!

А вот Се Би, наоборот, нахмурился и, подняв подбородок, спросил:

— Янь Юйцзинь, скажи, не слишком ли быстро до тебя долетели вести? Мы только вернулись, да и время позднее. Зачем ты примчался?

— Я попросил вашего слугу, чтобы он передал мне весточку, когда вы вернетесь, — Янь Юйцзинь широкими шагами подошёл к Мэй Чансу, чтобы поприветствовать его поклоном. — Брат Су, неплохо выглядишь. Ты не умер от скуки с этими двумя, пока меня не было?

 



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *