Примерно в десяти ли к западу от столицы растянулся холмистый луг. Вдоль него протекал кристальной чистоты ручей, а по ту сторону от берега разрослись густые леса. Благодаря тому, что места эти радовали тишиной и умиротворением, да находились вблизи казенного тракта, испокон веков влиятельные господа проводили здесь досуг: состязались в скачках или тренировались в стрельбе из лука верхом с коня.

Цокот копыт звучал точно ниспадающие с неба капли дождя, когда вдоль берега друг за другом вскачь, подобно неудержимому дракону, неслись два скакуна. Резные седла с изысканными рисунками, а в руках — великолепной красоты поводья были лишь превосходным дополнением к неповторимому, отточенному мастерству верховой езды молодых господ. Подгоняя верного коня, стремительно вырываясь вперёд, молодой господин вдруг развернул скакуна и они вступили в холодные воды реки Хуанхэ. Брызги разлетелись во все стороны, неизменно намочив сапоги парадного одеяния и одежды лучника.

— Цзинжуй! Не сходи с ума! Сейчас же зима! Вылазь давай! — натянув поводья во весь рот вскричал всадник с берега.

А вот молодой господин, не спешивший выводить коня из воды, будто бы ничего не услышал. Вода начала доходить до брюха его топтавшегося на месте нефритового коня1.

1Речь идёт об окрасе коня. Окрас напоминает драгоценный нефрит. Конь нежно белого, кремового цвета.

— Ладно! — решил продемонстрировать свой характер всадник с берега. — Значит не собираешься вылазить, да? Тогда я спущусь к тебе, замерзну и, как обычно, заболею!..

Сразу после своего уверенного вердикта господин с берега смело повел коня к воде, пока его спутник, наконец, не среагировал: он преградил дорогу своему другу и резко рванул вверх, по извилистому холму. И тут Сяо Цзинжуй вдруг неожиданно с силой натянул поводья, спрыгнул с коня и сколько смог пробежал вперёд, пока не споткнулся и не упал лицом в высокую траву.

Янь Юйцзинь покачал головой, отбросил поводья и спрыгнул с коня. Подойдя к другу, он осторожно пнул его в живот:

— Эй! Мертвым прикидываешься?

Человек на земле даже не застонал. Его растрепанные смоляные волосы прилипли к щекам, запутавшись в сорной траве, плотно облепившей его лицо.

— Знал бы я, что с тобой сделать, — Янь Юйцзинь присел рядо, сорвал травинку и тут же потянул ее в рот. — Это не ты ли с детства слыл самым щедрым и великодушным господином? Кто не знает, что молодой господин Сяо отличался великодушием, что человек он вежлив, невероятно скромен и уступчив. А сейчас чего упрямишься? Брат Су ничего такого не сказал, чем же он тебя так рассердил?

Сяо Цзинжуй перевернулся на спину, лицо его было напряжено, а пристальный взгляд был направлен к небу.

— Спину высушил, теперь будешь сушить живот? — Янь Юйцзинь расплылся в улыбке и плюхнулся на траву рядом с другом, принявшись щекотать травинкой его ухо. — Обувь тоже насквозь промокла? Сними, пусть подсохнет на солнце.

— Уходи! Не приставай ко мне! — Сяо Цзинжуй оттолкнул его руку.

Янь Юйцзинь резко вскинул брови и возмутился:

— Эй! Внимательнее посмотри — это же я! Я, а не подушка для битья! Может твой друг не очень хорошо с тобой обошелся, но не надо на мне это компенсировать, а! Не очень то мне хотелось бы становиться козлом отпущения!

Сяо Цзинжуй повернулся на бок, затем сел и сердито взглянул на друга:

— Что ты сказал?

— Чего уставился? Ты меня пугаешь, — Янь Юйцзинь ответил таким же пристальным взглядом, а затем протянул: — Ты злишься потому, что... Думаешь, что тебя в чем-то обделили! Брат Су сказал тебе: «Цзинжуй, не задавай вопросов, это не твое дело», и поэтому тебе стало не спокойно на душе?

— Я не...

— Прекрати притворяться передо мной, — быстро перебил его Янь Юйцзинь. — Затем он покинул дворец. Он отказался от экипажа. Сказал, что хочет медленно дойти сам, один, потому что ему надо над чем-то подумать. Не видел ты тогда своего лица... А потом ты решил догнать его и предложил составить компанию, а он тебе отказал, да? Это был не вежливый отказ, тебе дали знать, что не нуждаются в твоей компании. Неужели ты этого не понимаешь?

— Да все я понимаю!

— Если ты все понимаешь, чего злишься тогда? Тогда ты повел себя, как дитя малое! «Иди один, я пойду играть в поло», какой ответ ты ждал от него? Неужели ты в самом деле надеялся, что он скажет: «Цзинжуй, не стоит так себя вести, я ведь болен, тебе стоит оставить меня и идти развлекаться»?.. Да ладно тебе! Тебе сколько лет? Брат Су верно говорит, что ты можешь делать все что хочешь, тебе незачем ему докладывать об этом! Это ведь всего лишь правда, да и только! Чего ты злишься то так сразу?

— Но мы ведь друзья, — Сяо Цзинжуй прикусил нижнюю губу. — Разве друзья не должны заботиться друг о друге, как-то ладить?

Янь Юйцзинь пожал плечами и приглушенно ответил:

— Ты сам сказал, что все понимаешь. Я тебе объясню. Брат Су ответил тебе так не потому, что он не хотел принять твою заботу, а потому что он правда хотел просто медленно пройтись в одиночестве! Вот только почему он решил пройтись по улице один я так и не понял... Я вообще хотел тайком проследить за ним, а ты, тупица, развернулся и ушел! И мне пришлось идти за тобой!

— Ты хочешь сказать, что... — растерянно начал Сяо Цзинжуй. — Брат Су захотел пойти один не только чтобы что-то обдумать, но и потому что у него могут быть какие-то дела?..

Янь Юйцзинь рассмеялся и искоса глянул на своего лучшего друга.

— Цзинжуй, неужели ты правда до сих пор веришь в то, что брат Су приехал с нами в Цзиньлин только чтобы поправить здоровье?

— Я... — опешил Сяо Цзинжуй. — Конечно я не настолько глуп... Он как-то ничего от нас специально не скрывал, просто позволял всему идти своим чередом...

— Брат Су оказался вовлечен в целый ряд событий с того дня, как он ступил в столицу. Конечно все это не может быть случайностью! Все его действия ведут к какой-то конкретной цели, но, к сожалению, мы пока не знаем чего он добивается.

Пара густых, выразительных бровей Сяо Цзинжуя чуть дернулись к переносице, образуя пару морщинок. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Думаю, я знаю чего он добивается...

— Знаешь?! — Янь Юйцзинь широко распахнул глаза и тут же стиснул пальцами плечи друга. — Скажи мне! Скажи!

— Я попросил Се Би все разузнать. Он тогда сказал, что слова о "таланте Цилиню подобному", были от главы архива Ланъя. Наследный принц и Юй-ван наперебой пытались привлечь его внимание. Все началось с этого, — Сяо Цзинжуй попытался оттолкнуть своего достаточно тяжёлого друга, но у него не вышло и он быстро оставил эту затею. — Я думаю, что со способностями брата Су и влиянием союза Цзянцзо, он все знал еще до прибытия в столицу...

— Хм... — У Янь Юйцзиня начала закипать голова. — Звучит разумно. Продолжай.

— Поскольку брат Су будто в воду глядел и знал, что наследный принц и Юй-ван в нем заинтересованы, даже если бы он не приехал в столицу, на его плечи свалилось бы немало хлопот. Быть может тогда это бы коснулось не только его, но и всего союза Цзянцзо.

— Это получается, что уважаемый глава союза решил все уладить самостоятельно и, чтобы не навлечь беду на Ланчжоу, наведался в столицу? — Янь Юйцзинь чуть склонил голову и рассмеялся. — Это тоже звучит весьма разумно! О таком мог додуматься только такой человек, как ты!

— Разумеется! Я же не такой наивный! — Сяо Цзинжуй чуть стукнул своего пристыженного друга по голове. — Вот только брат Су ведёт дела несколько пассивно. Союз Цзянцзо не ровня влиянию наследного принца и Юй-вана. Кроме того, брат Су действительно человек выдающихся способностей, он умен и хитер, его по праву могут назвать "талантом Цилиню подобным". Даже если он действительно прибыл в столицу с целью выбрать достойного господина, в этом нет ничего плохого. Он — благородный муж, разве таким, как он, не хочется реализовать себя, заслужить доброе имя и сыскать славную репутацию? Кроме того, мы с тобой прекрасно знаем, как важен для него союз Цзянцзо. Если брат Су сможет добиться успеха в столице, союз Цзянцзо обретёт поддержку императорского двора. Думаю, что это одна из его целей...

— Что думаешь делать? — Янь Юйцзинь пристально посмотрел на друга. — Он — человек цзянху, но он хочет вмешаться в дела политические для того, чтобы заработать себе доброе имя. Ты — сын знатного дома, ты уповаешь на свободу и надеешься не оказаться впутанным в политику двора. Ваши интересы совершенно противоположны. Отчего же ты так дорожишь им?

— Это совершенно другое! Я очень уважаю брата Су, он заслуживает того, чтобы мы были хорошими друзьями! Даже если он поступит на службу ко двору, разве это что-то изменит?

— Но он выбрал путь не государственного чиновника, — от голоса Янь Юйцзиня повеяло холодом. — Цзинжуй, очевидно же, что брат Су намерен вступить в битву за престолонаследие. Неужели тебя это совсем не волнует?

Сяо Цзинжуй задумчиво поджал губы, затем ответил со вздохом:

— Да, меня это немного волнует. Если тот, на чью сторону он встанет, потерпит поражение...

— Я не это имел в виду, — перебил его Янь Юйцзинь. — Меня не волнует то, чью сторону он выберет. Я о тебе волнуюсь. Тебя не беспокоит то, что политические взгляды дома Се прямо противоположны его?

Сяо Цзинжуй никогда даже подумать не мог о том, что когда-нибудь будет говорить о таких вещах. Он долго пытался собраться с мыслями, прежде чем ответить:

— Все будет хорошо. Пусть Се Би и на стороне Юй-вана, мой отец до сих пор поддерживает нейтралитет...

— Твой отец не сможет поддерживать нейтралитет вечно! — категорично заявил Янь Юйцзинь. — Наши отцы совершенно разные люди. Пусть мой отец и носит титул хоу, его это ни к чему не обязывает. Но вот твой отец — глава военных чиновников, он — опора императорского двора, он ближе всех в императорском доме кто испокон веков поддерживал наследника престола, разве в таком положении он сможет оставаться лишь сторонним наблюдателем?

— Но... Но... — Сяо Цзинжуй тщательно обдумал услышанное и когда смысл слов наконец дошел до него, у него волосы встали дыбом, а все тело прошиб холодный пот.

— Эй, эй! — Янь Юйцзинь слегка похлопал друга по побледневшим щекам. — Шансы делятся ровно поровну, это не так то и плохо. Давай не будем преждевременно злиться, хорошо?

Сяо Цзинжуй с серьезным выражением лица оттолкнул от себя своего лучшего друга:

— Нет уж! Я все равно собираюсь поговорить с братом Су и убедить его в том, что вода в императорском доме слишком мутная, что ему не стоит входить в нее...

— Ни в коем случае! Ты сам только что сказал, что он придерживается пассивного ведения дел, даже если он согласится с тобой, ты думаешь что наследный принц и Юй-ван перестанут его донимать? — Янь Юйцзинь стряхнул с рукава прилипшую траву и поудобнее уселся, подвернув ноги под себя. — Цзинжуй, прими то, что мы никак не сможем повлиять на то, что уже происходит. Я лишь напомню тебе, что сейчас очень трудно сказать, останетесь ли вы в будущем друзьями или же станете врагами. Тебе не стоит привязываться к нему слишком сильно.

От безысходности все тело Сяо Цзинжуя окоченело. Он или никак не мог понять, почему его лучший друг говорил такие вещи, или все же Сяо Цзинжуй в глубине души понимал глубокий смысл слов Янь Юйцзиня. Он так и продолжил бездумно смотреть на друга, не в силах проронить и слова.

— Ай~я, — вечно беззаботный сын шурина императора редко демонстрировал всю серьезность своих намерений и слов. Он опустил руки на плечи Сяо Цзинжуя и крепко их сжал, прошептав: — Ты должен понять, что брат Су не такой, как мы. Мы не знаем, какие тайны сокрыты глубоко в его сердце, сколько в нем горя, какие мысли роятся в его голове. Мы не сможем увидеть его насквозь... Но ты не такой. У тебя слишком горячее сердце, слишком мягкое, ты слишком честен. А потому, послушай меня, держись от него подальше, останьтесь случайными знакомыми, в этом же нет ничего плохого, ведь так? Он больше не тот брат Су, которого ты пригласил в столицу, о котором обещал заботиться, чтобы он смог поправить здоровье. Осмелюсь предположить, что он и половины свободного времени не думает о тебе. Если ты продолжишь как и прежде также горячо считать его своим близким другом, впредь это принесет тебе только скорбь и страдания. Понимаешь?

— Юйцзинь...

— Я тебе говорю все это, потому что ты мой друг. Но теперь тебе нужно сказать самому себе, что Су Чжэ встретился тебе, как ряска на воде2, что вы не связаны крепкой дружбой, что вы просто вместе прибыли в столицу, а он просто временно поселился у вас дома, вот и все. Тебе не следует относиться к нему, как к задушевному другу без ответной взаимности. Я не знаю насколько он близок тебе, но я знаю только то, что и в его глазах ты для него не настолько близок. Поэтому, позволь сказать вот что: брат Су человек настолько глубоких познаний, что дна им не видать. Ни ты, ни я, обладай мы хоть беспредельной властью, мы не сможем стать ему кем-то ближе.

2Встретиться, как ряски на воде — так говорят о случайном знакомстве в пути.

Сяо Цзинжуй никогда не видел Янь Юйцзиня, говорившего о действительно серьезных вещах. Это невольно поразило его. Цзинжуй опустил голову и глубоко задумался. Если так посмотреть, Янь Юйцзинь действительно верно все сказал. Но как лишь парой слов можно описать чистые и светлые чувства между людьми?

— Ладно, я все сказал. Подумай об этом как следует, — Янь Юйцзинь поднялся на ноги и потащил за руку Сяо Цзинжуя, заставляя его тоже встать. Янь Юйцзинь вновь стал легкомысленным с веселой улыбкой на лице молодым господином. — А теперь ты составишь мне компанию и насладишься прекрасной музыкой в доме Мяоинь. Давненько меня там не было. Барышня Гунъюй, должно быть, соскучилась по мне. Я слышал, что тринадцатый господин сочинил новую мелодию! А вечером мы покатаемся на лодке3 и насладимся огоньками у озера. Что скажешь?

3Речь идет о лодке хуафан. Это разукрашенная джонка для увеселительной поездки. Она ярко раскрашена и иллюминированна.

— А что я могу сказать? — взглянул на него Сяо Цзинжуй. — Один молодой избалованный господин попросил составить ему компанию, разве я могу ему отказать?

— Ха-ха! А ты догадливый! Ты промок и явно замерз. Пойдем, доберёмся до дома Мяоинь, там и сменишь одежду...

— Юйцзинь...

— А?

— Я лучше дома переоденусь...

— Да ладно тебе! Твой дом в центре, а дом Мяоинь у западных ворот. Неужели ты не можешь понять что поближе будет?

Сяо Цзинжуй опустил взгляд и нерешительно прошептал:

— Я хочу вернуться и убедиться... Я не знаю, добрался ли брат Су один... Он должен уже был вернуться домой...

Плечи Янь Юйцзиня опустились и он беспомощно взглянул на друга.

— Когда я развернулся и ушел, ты увидел его реакцию?

— Он никак не отреагировал, — с каменным лицом сказал Янь Юйцзинь. — Он действительно думал о каких-то своих делах. Он даже не заметил, что ты рассердился, так шаг за шагом, медленно пошел своей дорогой.

— Ты ведь понимаешь, что из-за той чарки вина его застарелый недуг напомнил о себе, поэтому то он и шел медленно. Потому что оно плохо себя чувствовал. Может, как ты и сказал, он для меня лишь знакомый, но на такое следует обращать внимание. А если он на полпути потерял сознание, что тогда? Это в конце концов столица, а не Цзянцзо. Фэй Лю тоже не было с ним рядом. Тут все для него новое, люди, места...

— Ладно, ладно, — Янь Юйцзинь поднял руки и признал свое поражение. — Только не говори так, будто у меня сердца и совести нет. Получается, что сначала поищем его, потом, если вдруг найдем, отвезем домой, а потом сможем поехать слушать музыку, ты ведь это хотел сказать?

— Почему от всего, что ты говоришь, мне становится так неловко, а?

— Это от моих то слов тебе неловко, или все же от слов этого твоего друга, а? — фыркнул Янь Юйцзинь. — Да что за человек этот твой глава союза Цзянцзо? Раз он приехал в Цзиньлин не для того, чтобы поправить здоровье, не может быть такого, что он взял с собой одного Фэй Лю. Я не очень то много знаю, но те четыре мастера из цзянху, что сопровождали меня по пути в столицу, до сих пор в городе.

— Я только взгляну, я лишь боюсь, что...

— Мы же все уже решили, ты чего такой болтливый? — Янь Юйцзинь развернулся, подошёл к коням и передал поводья Сяо Цзинжую. Вцепившись в седло, он сунул левую ногу в стремя и только хотел перебросить правую, как вдруг с его губ сорвалось: «Ай!»

— Что случилось? — обернулся Сяо Цзинжуй.

— На камень наступил, чуть не поскользнулся, — высвободив левую ногу сказал Янь Юйцзинь и с пинка отправил камушек в полет.

Камень неслышно упал в густую траву. Он и не должен был произвести много шума, но неподалеку послышался странный шелест.

— Это кто там подслушивает? — крикнул Янь Юйцзинь, вскинув брови.

— Я тут из-за вас, о каком подслушивании идёт речь? — послышался в ответ спокойный голос. — Мне было непросто вас не беспокоить, но свалившийся с неба камень меня выдал. И как мне от вас теперь прятаться?

Вслед за мелодичным голосом перед двумя молодыми знатными господами поднялся высокий, стройный человек, облаченный в незатейливые, бледно-сиреневые шелковые одежды. Длинные волосы были наполовину собраны в пучок, а те, что не были убраны под заколку, рассыпались по плечам. Взгляд был глубокий, а улыбка — натянутой. У человека было очень молодое и красивое лицо. Вот только в черном шелке волос можно было заметить едва различимую седую прядь, которая лишь подчеркивала присущую этому человеку женственность.

 



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *