Янь Чжэнмин относился к Чэн Цяню дерзко — он подозвал его к себе жестом, каким обычно подзывают собаку.

Слова и поведение молодого господина мгновенно вывели юношу из оцепенения.

Чэн Цянь не нравился другим с самого рождения, чувствуя себя из-за этого неполноценным. Со временем чувство неполноценности укоренилось в его сознании и превратилось в высокую самооценку, граничащую с паранойей. Одного простого взгляда хватало, чтобы вызвать его враждебность, что уж говорить о таком оскорбительном жесте.

Чэн Цянь выглядел так, словно в суровую зиму на него вылили ведро ледяной воды. Без всякого выражения на застывшем лице он двинулся вперед и уклонился от протянутой руки Янь Чжэнмина. Чэн Цянь привычно поклонился1 ему и произнес: 

1 «Приветствовать руками» (малый поклон, одна рука охватывает сложенную в кулак другую); кланяться.

— Первый старший брат.

Янь Чжэнмин вытянул шею, чтобы получше рассмотреть его, и Чэн Цянь ощутил настолько резкий запах орхидей, что он мог запросто избавить от насекомых. Бог знает, сколько раз Янь Чжэнмин опрыскивал свою одежду благовониями.

Однако молодой господин, похоже, плохо разбирался в эмоциях других людей: по крайней мере, гнева Чэн Цяня он не заметил.

Янь Чжэнмин неторопливо оглядел Чэн Цяня, словно изучал товар. Вероятно, он посчитал, что Чэн Цянь довольно приятен для глаз. Юноша небрежно кивнул и выразил искреннюю надежду на своего младшего брата, даже не задумавшись о том, какой может быть реакция окружающих.

— Неплохо. Надеюсь, время не испортит твое лицо, — прямо сказал он.

С этими словами, чтобы продемонстрировать должное дружелюбие первого старшего брата, молодой господин потянулся, провел ладонью по голове Чэн Цяня и небрежно произнес: 

— Теперь, когда я увидел «обиду» и «несправедливость»2, учитель, вы можете увести их. Гм… Ю-эр3, дай ему несколько конфет из кедрового ореха... каждому из них.

2 Высмеивание имени Хань Юаня.
3 Эр
 когда стоит в конце слова, она теряет самостоятельность, становится суффиксом (词尾) и сливается с предыдущем слогом, делая его "эризованным" . Гласный в таких слогах читается особо, он отличается от того же слога без последующей .
Эризация выполняет следующие функции:

1. Некоторые эризированные слова передают "нежные, любимые" чувства , что несколько сходно с уменьшительно-ласкательным суффиксом в русском языке;
2. Некоторые слова с означают "маленький", "немного" (小、少);
3. В некоторых случаях передает ласковое отношение;
4. Употребление 儿 сильно зависит от диалекта. Например, на севере эризация употребляется гораздо чаще, чем на юге.

Лицо учителя слегка перекосило. У него вдруг возникло странное чувство. Двое приведенных им детей как будто были не младшими братьями одного недостойного ученика, а его служками.

Конфеты с кедровыми орехами выглядели необычно. Их держали в маленьком изящном саше, каждую из них покрывала блестящая прозрачная глазурь с приятным ароматом. На самом деле, бедные дети вряд ли когда-нибудь получили бы шанс съесть такие изысканные лакомства, но Чэн Цянь не проявил к этому интереса. Как только он вышел из комнаты, то сразу сунул пакетик в руку Хань Юаню. 

— Это для младшего брата, — небрежно сказал он.

Хань Юаня ошеломила его «щедрость». Он принял угощение смущенно и со смешанными чувствами.

В этом жестоком мире нищие боролись за выживание, как бродячие собаки. Хань Юань привык все время хвататься за возможность получить любой кусочек еды. У кого в такой ситуации хватит сил заботиться о других?

Хань Юань на мгновение ощутил теплоту в душе. Но одновременно с этим он недоумевал — похоже, его младший старший брат вовсе не был слабым или уязвимым. Кажется, он действительно обладал великодушием и относился к нему искренне.

Но Мучунь Чжэньженя было не так легко обмануть. Он прекрасно видел, как Чэн Цянь с таким отвращением хлопнул в ладоши, будто дотронулся до чего-то грязного. Он сразу понял, что отданные Чэн Цянем конфеты были не актом скромности. Он подарил их просто потому, что он не собирался проявлять уважение к своему, похожему на монстра, первому старшему брату.

Но, если подумать, самое сильное искушение, с которым мог столкнуться ребенок в его возрасте, были еда и напитки, а Чэн Цянь сопротивлялся этому, даже не взглянув.

Мучунь Чжэньжень с горечью подумал: «Это дитя слишком жестокосердно. Он обречен стать демоном, если не станет героем.»

Итак, Чэн Цянь был официально принят в клан Фуяо.

Первую ночь он проспал без сновидений в жилище Цинъаня до без четверти четыре следующего дня. Чэн Цянь без проблем засыпал в новом месте без каких-либо мыслей о доме.

На следующее утро Сюэцин расчесал ему волосы и переодел его в нарядный халат.

Обычно юношам до двадцати лет не нужно было перевязывать волосы и носить шапочки, но, по словам Сюэцина, он больше не был обычным ребенком, так как теперь он состоял в бессмертном клане.

Самое большое различие между официальными кланами и «фазанами» заключалось в том, что фазаньи кланы все время дурачились. В это же время официально разрешенные, очевидно, владели значительными ресурсами, хотя источники их дохода были не совсем ясны. Например, талисманы. Бесценные талисманы, как в легендах были вырезаны почти повсюду, даже на деревьях и камнях. Указывая на магический символ на корне дерева, Сюэцин сказал Чэн Цяню: 

— Если Третий боевой дядя потерялся, просто спросите эти камни и деревья.

Сюэцин вышел вперед, чтобы продемонстрировать. Он прошептал корню: 

— В «Неизвестный зал», — и пояснил. — «Неизвестный зал» — резиденция главы клана. Боевой дядя, сегодня вы должны пойти туда и услышать лекцию для принятия в клан. 

Чэн Цянь забыл ответить, потому что зрелище действительно было захватывающим. Корень, к которому обратился Сюэцин, испускал слабое свечение.

Небо только начало светлеть, но солнце еще не взошло, поэтому блики, мерцающие, как лунный свет, собирались вместе и развеивали темноту, наполняя лес магической аурой. Эти крохотные блики плыли по воздуху, прикрепляясь к другим камням и деревьям, и, наконец, свернули на сверкающую лесную тропинку.

Хотя это был не первый магический инструмент, который видел Чэн Цянь, но это был первый полезный!

Сюэцин хорошо читал эмоции. Он знал, что этот юноша странный и своенравный. Поэтому, видя, что он очарован, Сюэцин не стал прямо указывать ему на это и подождал, пока он придет в себя. 

— Третий боевой дядя, сюда, пожалуйста. Следуйте за светом.

Только когда он пошел по дорожке, вымощенной флуоресцентными камнями, Чэн Цянь начал чувствовать, что он превращается в другого человека и собирается вести другую жизнь.

— Брат Сюэцин, кто это сделал? — спросил Чэн Цянь.

Сюэцин не смог исправить форму обращения Чэн Цяня, поэтому он просто оставил его в покое. Услышав вопрос, он ответил:

— Глава клана.

Чэн Цянь снова был потрясен, ему трудно было в это поверить.

Не так давно, в глазах Чэн Цяня, учитель все еще был забавным фазаном с длинной шеей. Он не был ни привлекательным, ни полезным — возможно ли, что он на самом деле не был мошенником?

Мог ли он обладать какими-то сверхъестественными способностями?

Был ли он непобедим и способен контролировать силы природы?

Чэн Цянь представил себе это с некоторым недоверием, но обнаружил, что ему по-прежнему сложно внушить себе настоящий трепет по отношению к своему учителю.

Следуя по сверкающей дорожке, Сюэцин повел Чэн Цяня в Неизвестный зал.

На самом деле, «Неизвестный зал» был маленьким домиком с соломенной крышей, без волшебных инструментов и без таблички над дверью. Однако, у входа стояла тарелка размером с ладонь, с грубо вырезанной на ней головой зверя. Чэн Цянь нашел ее смутно знакомой, но название на мгновение ускользнуло от него. Рядом с головой зверя была строка символов. Она гласила: «Ничего не знаю».

Этот домик — скромный и почти пустой, произвел на Чэн Цяня ложное впечатление, что он снова вернулся домой, в деревню. 

Перед дверью был пустынный двор: там стоял стол на трех ножках, а на месте четвертой — камень. Столешница была целиком покрыта трещинами. Мучунь Чжэньжень резко выпрямился за столом, внимательно глядя на блюдце.

Блюдце представляло собой грубо сделанную глиняную посуду, форма которой была между круглой и квадратной, а дно — неровным. На нем было разбросано несколько ржавых медных монет, и вместе они создавали неописуемую жуткую атмосферу.

Чэн Цянь невольно остановился. На долю секунды он почувствовал, что мастер смотрит на монеты с благоговением.

— Что глава клана обнаружил сегодня в Прорицательных триграммах4? — Сюэцин улыбнулся.

4 Восемь триграмм (кит. упр. 八卦, пиньинь: bāguà, багуа; рус. «восемь гуа») — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии. Восемь триграмм гуа используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия. Триграмма — особый знак гуа, состоящий из трёх яо — линий, сплошных или прерывистых. Все возможные комбинации трёх яо образуют восемь триграмм.
Существуют несколько схем расположения триграмм и их взаимосвязь с другими категориями китайской философии.

Услышав это, глава клана торжественно отложил медные монеты. 

— Дао Небес подразумевает, что курица, тушеная с грибами, должна быть в сегодняшнем меню.

Сказав это, он слегка подкрутил усы, закатил глаза и слегка шмыгнул носом, выражая этим свое истинное желание.

Как только Чэн Цянь увидел выражение его лица, оно показалось ему знакомым. Потом он вдруг сравнил его с пластиной у входа и пришел к выводу — голова зверя на пластине была лаской!

Невежественные соотечественники ничего не знали об оракулах, не говоря уже о буддийских и даосских писаниях. Даже боги, которым они молились, были фальшивыми, и поэтому неблагочестивые «бессмертные», такие как «Бессмертный желтый» и «Бессмертный Зеленый», превратились в благочестивых и стали домашними именами5.

5 Домашнее имя (или детское) Детское имя (кит. 乳名 жумин или кит. 奶名 наймин — «молочное имя», кит. 儿名 эрмин — «детское имя», кит. 小名 сяомин — «малое, неофициальное имя») в странах Восточной Азии — неофициальное имя, использующееся только домашними в кругу семьи.
Согласно древним народным поверьям, назначением детского имени был обман злых духов. Суеверные люди нарекали своих детей нарочито неказистыми, неблагозвучными именами, полагая, что зло не польстится, и ребенок не заболеет.

«Бессмертный Желтый» относится к духам ласки, а «Бессмертный Зеленый» относится к духам змеи, которые также назывались «змея — защита дома». Было сказано, что двое бессмертных могут защитить дом и сохранить семью.

Чэн Цянь видел мемориальную доску, установленную в его деревне для «Бессмертного Желтого», на ней была точно такая же звериная голова.

Подумав об этом, он взглянул на Мучуня. Юноша вновь осознал, что учитель был тощим. У главы клана была маленькая голова, узкая челюсть, длинная талия и короткие ноги... Словом, учитель во всех отношениях был похож на ласку.

С сомнением Чэн Цянь выступил вперед и поклонился своему учителю, который, как он подозревал, был духом ласки.

— Не церемонься, это мелочно, — отмахнулся учитель. — В клане Фуяо нет строгих правил этикета.

«А что у вас есть? Курица, тушеная с грибами?» — С горечью подумал Чэн Цянь.

В этот самый момент крик Хань Юаня достиг их ушей:

— Учитель! Старший Брат! Боже мой! Какой убогий дом! — воскликнул он сразу после того, как вошел в комнату. Затем он обошел двор с фамильярностью владельца и остановился прямо перед Чэн Цянем.

Маленького нищего без дальновидности откупили пакетиком конфет. Теперь он твердо верил, что Чэн Цянь действительно добр к нему, и поэтому перестал загадочно называть его «старшим братом». Он подошел и интимно потянул Чэн Цяня за рукав.

— Сяо-Цянь6, почему ты вчера не пришел поиграть со мной?

6 小 [xiǎo] — младший (в ряду, напр. братьев); малолетний, молодой; скромный; ничтожный.

Увидев его, Чэн Цянь рассердился. Он тихо отступил на полшага назад, выдернул рукав из его рук и сухо произнес: 

— Четвертый младший брат.

Сюэцин одел Чэн Цяня как взрослого, поэтому он выглядел элегантным и красивым, словно нефритовая статуэтка, с гладким лбом и тонкими бровями. Но, если предположить, что он сделан из нефрита, то его отстраненность можно простить.

Сам Хань Юань был нищим без родителей. И естественно, что он не имел никакого понятия о такте и воспитании. Хань Юань был простодушен — если он не мог вынести чьего-то вида, то, возможно, никогда не полюбил бы этого человека. В то же время, если он верил, что кто-то хороший, он, в свою очередь, тепло относился к нему. Чэн Цянь теперь для него точно был хорошим, поэтому он ни в малейшей степени не обиделся на безразличие брата и с восторгом подумал: «В отличие от нас, которые вели бродячую жизнь, домашние дети застенчивы. Я должен заботиться о нем в будущем». Хотя это был только его взгляд на ситуацию.

Глаза Мучунь Чжэньженя были маленькими, но очень пронзительными. Он стоял в стороне и смотрел на братьев с безразличием. Наконец, он не смог удержаться, чтобы не прервать безобразное поведение Хань Юаня. 

— Сяо-Юань, иди сюда.

Хань Юань бодро подошел к шаткому столу. 

— Учитель, зачем я вам нужен?

Оглядев его с ног до головы, Мучунь Чжэньжень торжественно произнес: 

— Ты старше своего третьего старшего брата, хотя позже тебя приняли в наш клан. Поэтому сначала я должен предостеречь вас.

Похожий на ласку Мучунь в конечном счете был их учителем. Поскольку Хань Юань редко видел суровое выражение лица, он невольно выпрямился.

— У тебя активный характер, твоя слабость — легкомыслие. Я дарую тебе «твердую скалу» в качестве наставления. Оно предупреждает, что ты должен избегать приспособленчества, тщеславия и отвлечения внимания. Оно будет напоминать тебе, чтобы ты сосредоточился и ни в коем случае не расслаблялся. Понял?

Хань Юань поднял голову и вытер сопливый нос. 

— А? — произнес он что-то нечленораздельное. Мальчишка не понял ни слова из сказанного.

К счастью, Мучунь не обратил внимания на его невежливость. Закончив говорить, он повернулся к Чэн Цяню.

Только тогда Чэн Цянь увидел, что его учитель не родился с птичьими глазами, просто его веки были опущены. Поэтому казалось, будто он не обращает внимания на происходящее вокруг. Теперь же он открыл глаза, и Чэн Цянь увидел резкий контраст черного зрачка и светлой радужки. 

Выражение лица учителя стало вдруг очень серьезным.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *