— Что ты сказал? Ты… хочешь отправиться на северо-запад? — ошеломленно пробормотала Жун Цзяхуэй вопрос, поджав губы. Перед с ней стояла виновато выглядящая Чжунли Ло.

Несмотря на то, что Жун Цзяхуэй давно знала о том, что Чжунли Ло в этом году планировал сбежать на северо-запад, чтобы преуспеть в военном деле, ей все равно было трудно принять это. Даже если в прошлой жизни она активно игнорировала его, все равно было очень нелегко видеть, как он уходит. В доме сразу кого-то не хватало. Теперь же она ощутит это еще сильнее.

Чжунли Ло видела, насколько ошеломлена ее сестра, и ей тоже было немного тяжело вынести это.

— Ты же знаешь, я всегда хотел увидеть его, — вздохнула девушка. — Когда-то мой отец рубил там головы и проливал кровь. И мне жаль, что он, как надеялся, не умер воином, завернутый в лошадиную шкуру, а в окружении полусотни людей в родном городе.

— Но… сейчас на северо-западе ничего такого не происходит, — сказала Цзяхуэй, долго сверля брата взглядом. — Лишь какая-то мелочь. Неужели ты не можешь дождаться момента, когда что-то серьезное все-таки произойдет?

И только произнеся это, Жун Цзяхуэй захотелось откусить собственный язык. Даже если однажды там разгорится конфликт, она сказала это столь небрежно, словно хотела наслать проклятье.

К счастью, Чжунли Ло давно привыкла к отсутствию такта у сестры, она думала, что та лишь наивная маленькая девочка, которая никогда не переступит запретов. Улыбнувшись, она посмотрела девушке в глаза и погладила ее по волосам.

— Так уж случилось, что принц Нин был назначен заместителем императора на северо-западе. Если бы я не пошел, второй такой возможности можно было и не искать, - объяснила Чжунли Ло.

Не отправляться за тридевять земель и не подвергаться опасности тоже хорошо, знаешь ли. Жун Цзяхуэй за всю свою жизнь не покидала дома, и, можно спокойно утверждать, что она ничего не смыслит во всем этом, но даже ей было понятно, какой риск сопряжен с копьем и мечом. Если этот конфликт обернется чем-то серьезным, что ей делать, если ее брат умрет там? Там так пустынно, что даже птица не выберет это место, чтобы нагадить.

Но также ей понятно, что Чжунли Ло, всегда готовый исполнять ее желания, все же не может допустить каких-либо отговорок в этом вопросе. Более того, там лежит его будущее. С какой стати она пытается остановить его? Будет ли она счастлива, если на всю жизнь обречет талантливого генерала на бездарные скитания? Если она мечтает стать госпожой хоу, то это ее единственная возможность!

У нее болело в носу, и все, что она могла делать, — колотить Чжунли Ло по плечам. 

— Другие юноши бы от страху убежали, а ты тут как тут, готов прямо прыгнуть в него! Не слишком ли ты строг к себе?!

Чжунли Ло никогда не злилась на нее и даже сейчас она давала бить себя, потому что понимала, что младшая сестра беспокоится о ней и не хочет, чтобы она уходила. Удары маленьких кулаков Жун Цзяхуэй походили на мягкий массаж. После нескольких ударов она вдруг вспомнила кое-что важное. 

— Отец Сяо Вэньянь?! — удивленно воскликнула Жун Цзяхуэй.

— Что? — удивленно уставилась девушка на сестру. Она обычно не прислушивается к посторонним разговорам, поэтому не знала, кто такая «Сяо Вэньянь».

Цзяхуэй надулась. В чем же причина проклятых отношений Сяо Вэньянь и Чжунли Ло? Неужели она предпочла его многим другим из-за этого? Может быть, Сяо Вэньянь, прощаясь с отцом, случайно заприметила Чжунли Ло и не смогла забыть его?! Это все фантазии, но они могут оказаться правдой.

Поспешно натянув на себя подобострастную улыбку, она обратилась к Чжунли Ло:

— Сяо Вэньянь — наньпинская цзюньчжу1 из поместья принца Нина. Я предупреждаю тебя, если встретишь ее, держись подальше. Она подлая интриганка, и я хочу, чтобы ты знал об этом. У нее лицо цвета дыни, острые, как клинки, скулы, а глаза похожи на бронзовые колокольчики, а еще у нее родинка в уголке левого глаза.

Цзюньчжу (кит. 郡主) — принцесса, великая княжна, инфанта.

Ну вот, снова она за старое. Неудивительно, что она не ладит с девушками. И какой бы семьи ни происходила юная красавица, с уст Жун Цзяхуэй не сорвется и полслова похвалы.

— Как цзюньчжу может обратить внимание на столь низкого по статусу человека, как я? — перебила сестру Чжунли Ло.

— Я беспокоюсь не об этом… — пробубнила девушка в ответ.

Она всегда считала внешность Сяо Вэньянь посредственной, но даже так ей приходилось признавать тот факт, что ее большие водянистые глаза можно счесть привлекательными. И в сочетании с теми мистическими глазами ее младшей сестры Сяо Вэньжань, душу ее брата в прошлый раз украли. Хуже всего то, что они, забрав ее, не удостоили его даже взглядом. Жун Цзяцзэ лишь немного упрям, совсем чуть-чуть непослушен, капельку ненавидит учиться и самую малость любит играть; чего же ему не хватает? Он был так увлечен, что женился на третьей дочери принца Нина, наложнице Сяо Вэньцзин. К счастью, они хорошо подходили друг другу, иначе Жун Цзяхуэй бы умерла от гнева.

Подумав об этом, она безжалостно дернула Чжунли Ло за рукав.
— Мне все равно! Но, если ты встретишь этих девиц, держись подальше от них!
Чжунли Ло не могла спросить с сестрой, а потому она не смогла не пообещать ей этого. Ей и восьмью палками не достать2 этих золотых ветвей и яшмовых листьев3, как бы они встретились? Так что, совсем неважно, дала она Цзяхуэй обещание или нет.

Восемью палками не достать (кит. 八竿子打不着) — не иметь связи, не иметь отношения. 
Золотые ветви и яшмовые листья (кит. 金枝玉叶) — члены императорской фамилии, аристократы.

Стоило Чжунли пообещать это, как временно успокоившаяся Жун Цзяхуэй не удержалась и улыбнулась. Ее невероятно милая внешность, когда она так сияет, делает из нее сладенькую конфетку, вкус которой достает до самых глубин сердца. И это разбавляет печаль Чжунли Ло от необходимости уходить.

— Я предупреждаю тебя ради твоего же блага! Не только мне они не нравятся. Ты, конечно, не знаком с остальными девушками в поместье, но все мы обеспокоены ей. Позже ты можешь спросить у моих кузин, правду я говорю или нет.

— И что же они сделали? Неужели они настолько неприятные?

— Они высокомерны, — ответила Жун Цзяхуэй. — На чаепитии и вечере поэзии, что устроили девушки из женского крыла, они все, кроме дочерей владетельных особ и цзюньчжу, напыщенно смотрели на меня свысока.
Говоря это, она указала на свой нос.

А что касалось Цзяцзэ, то они были еще слишком юны, и этого пока что не произошло, поэтому говорить об этом она не могла.

Чжунли Ло не могла сдержать смешка. И это достойно горькой ненависти? Но такое все равно раздражало. Она погладила Жун Цзяхуэй по голове. 

— Если она тебе не нравится, значит, не нравится. Но не капризничай. Не обижай чужие семьи.

Это то, что делает ее такой? Цзяхуэй не может сдержать ругани внутри. Этот дурак и правда ничего не смыслит в девушках! Она знала, что в итоге этот юноша будет носить титул названного сына хоу, и это совсем не плохо. Она ошибочно игнорировала его в прошлой жизни, но…

Она взглянула на Чжунли Ло, который разговаривал с ее родителями, и вздохнула.

Он прожил здесь почти год, так что и Жун Чэнь, и госпожа Юй не хотели отпускать его. Женщина нежно погладила своего приемного сына по лицу, искренне умоляя:

— Я никогда не была в таких отдаленных землях и не знаю, как там, но слышала, что их войска — настоящие варвары и дикари. Если ты с кем-то столкнешься, учись у своего названного отца: беги изо всех сил, а если не можешь, то просто прячься за спинами других. Если и это тебе не под силу, вымажись кровью и притворись мертвым.

Услышав такие нелестные комментарии о себе от жены, Жун Чэнь кашлянул и отвел ее в сторону, чтобы поговорить с Чжунли Ло.

— Не слушай эту чушь от матери. Заботься о своем здоровье, местную еду нельзя называть так, это оскорбление слова «еда». Когда твои заслуги хорошо оценят, напиши нам письмо, и мы вышлем тебе денег на большой частный дом и… повара.

Слушая эти причитания отца и матери, Цзяхуэй не удержалась и ударила себя ладонью по лбу. Ее родители просто… одна надеется, что ее сын станет дезертиром, а второго заботит только еда. К счастью, Чжунли Ло скоро уезжает, а потому не будет возражать.

Цзяхуэй покачала головой и локтем ткнула младшего брата в бок.

— Иди поговори с ним, только помягче. Ты всегда пытаешься соревноваться с ним, хотя он никогда не пытался поссориться с тобой, Цзяцзэ… Цзя…

Заметив, что мальчишка ничего не говорит ей в ответ, девушка повернула голову и увидела, что Цзяцзэ немного растерянно склонил голову.

Она погладила его по голове и улыбнулась:

— Что случилось? Тебе тоже грустно наблюдать за тем, как он уходит?

Цзяцзэ тут же замотал головой, словно бил по барабанам.

— Нет, это не так!

Да кто тебе поверит. Ты похож на дохлую утку с негнущимся клювом4.

Дохлая утка с негнущимся клювом (死鸭子嘴硬) — упрямый человек. Дело в том, что, когда утку убивают и варят, ее клюв все также остается жестким, потому упрямых людей и называют так.

Цзяхуэй, предупреждая его побед, схватила брата за руку и потащила к Чжунли Ло. 

— Брат Чжунли, — весело начала она, — Цзяцзэ хочет тебе кое-что сказать.

Родители поняв, что пришло время для детских секретов, хотя и планировали продолжить говорить, все же решили не монополизировать Чжунли Ло и дали Цзяхуэй и Цзяцзэ возможность поговорить с ним.

Чжунли Ло посмотрела на упрямящегося мальчишку и озадаченно произнесла его имя:

— Цзяцзэ?
Цзяцзэ было хорошо стоять подальше и грустить, но теперь, когда его вот так легко притащила сестра, он пребывал в отчаянии, не зная, что сказать. Цзяхуэй явно хотела препятствовать ему, а потому она снова подтолкнула мальчишку немного вперед и прижала к плечу Чжунли Ло.

— Цзяцзэ сказал, что не хочет, чтобы ты уходил.

— Сестренка! Ты опять несешь чушь! — возразил Цзяцзэ с покрасневшим лицом. 

— Будь хорошим мальчиком и скажи своему старшему брату, что он может спокойно уходить, ведь ты всегда будешь думать о нем.

Чем больше Цзяцзэ слушал это, тем сильнее он расстраивался. Он покраснел так сильно, словно у него вот-вот кровь пойдет. Он оттолкнул руку сестры и собирался убежать, но его тут же схватила сама Чжунли Ло.

Им двоим нечего было друг другу сказать. Цзяцзэ целыми днями таращится на нее, а если нет, то точно не хвалит в своих мыслях. Подумав об этом, девушка не нашла других слов и прямо сказала:

— Учись усердно.

— Ты слишком беспокоишься, — поджал ребенок губы. — Я определенно не собираюсь учиться. Это тебе нравится, вот иди и читай.

Этот сорванец… Цзяхуэй не удержалась и ущипнула его щеку.

— Твоего приличия хватило лишь на мгновения.

Цзяцзэ опустил голову, не произнеся ни слова.

Раз Цзяцзэ больше не собирался ничего говорить, Чжунли Ло обратила свое внимание на Цзяхуэй.

— Ты… ты не будешь наставлять меня? — колеблясь, спросила она.

Девушка уставилась на нее, в носу щипало, а глаза наливались слезами.

— Почему я должна делать это? — поинтересовалась она, вдохнув через нос. — Ты старше меня, значит, если ты хочешь поучить меня, значит, вперед.

— Ну что же, тогда я сделаю это, — легко улыбнулась Чжунли Ло. — Слушайся господина и госпожу. Внимательно занимайся с учительницей, все-таки меня не будет, и я не помогу тебе переписывать тексты. Держись подальше от прудов, потому что я не смогу поймать тебя. И дружи с кузинами, я знаю, что тебе они немного нравятся…

Цзяхуэй не могла не перебить Чжунли Ло, как и всегда делала это со старушечьей болтовней.

— Ладно, скажу по порядку. Ты правда раздражаешь. Еще… тоже береги себя и возвращайся ко мне… и к маме с папой. Если не можешь вернуться, напиши письмо, если тебе что-то нужно, скажи об этом в нем.

— Я буду далеко, и письма будут долго доходить. К тому времени, как ты отправишь все, что мне нужно, я, вероятно, уже не буду в этом нуждаться.

Какая прелесть.

— Так ты будешь писать или нет? — нахмурилась девушка.

Чжунли Ло пришлось кивнуть.

— Ладно, я послушаю тебя. Я буду писать.

Сказав это, она на мгновение засомневалась, но все же достала из-за пазухи маленькую вещицу и положил ее на центр ладони. После она украдкой посмотрела на реакцию Цзяхуэй, протянула руку и неторопливо раскрыла ладонь.

Ничем непримечательное украшение с рисунком плывущих облаков и множеством счастий, но Цзяхуэй узнает его: именно эту подвеску Цзяцзэ вырвал у Чжунли Ло, когда они только познакомились.

— Этот нефрит разлетится на кусочки, если сильно ударить по нему, — начала говорить Чжунли Ло немного неестественным голосом. — Сделай мне одолжение, сохрани его, хорошо?

Девушка уставилась на украшение и, взяв его, спросила:

— Сохранить?

— Да, — кивнула Чжунли Ло. — Когда мне исполнился год, моя мать молилась о том, чтобы этот нефрит озарил меня светом великого учителя5. Он был со мной с самого детства.

Великий учитель — другое имя Будды.

— Что, если свет великого учителя не защитит тебя, потому что подвеска будет у меня? — поразилась Цзяхуэй.

— Я никогда в это не верил, — ответила она. — Я сам управляю своей жизнью, Небеса ничего не решают. Этот нефрит важен для меня, потому что моя мама молилась об этом. 

— Тогда ты можешь рассчитывать на меня, — торжественно пообещала Цзяхуэй, приняв нефритовое украшение. 

Чжунли Ло облегченно вздохнула. Теперь, когда этот вопрос решен, ей нужно отправляться.

Госпожа Юй — мягкосердечный человек. Она видела в Чжунли Ло своего родного сына, и теперь ей приходится быть свидетельницей его непослушания. Он хочет отправится в это проклятое место и терпеть лишения. Ей же остается только смахивать слезы. Жун Чэнь смотрел на Чжунли Ло и не мог не увидеть в нем своего старшего брата Чжунли. Он смотрел юноше вслед и чувствовал тяжесть и боль в груди.

В этот момент Жун Цзяцзэ, который очень долго накапливал силы, опустив голову, наконец-то прорвался через свои моральные барьеры и внезапно поднял глаза. Весь красный он побежал и закричал:

— Старший брат Чжунли! Прости меня! Мне не следовало смеяться над тобой, а мой друг не должен был класть мертвых пауков тебе на стол! Не волнуйся! Я буду усердно учиться! 

После он остановился, чтобы отдышаться, а затем продолжил с новой силой.

— Ты должен вернуться!

Услышав этот детский рев, Чжунли Ло замедлилась и невольно улыбнулась. Уходя вдаль, она обернулась и помахала рукой.

— Хорошо.



Комментарии: 1

  • Очень трогательная сцена прощания. Благодарю за перевод.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *