В последнее время Жун Цзяхуэй испытывала раздражение. Она считала, что, если покончит с этой помолвкой как можно скорее, будет просто замечательно. Но теперь она видит, как ее родители просматривают список имен, дабы отыскать подходящего кандидата на роль мужа их дочери, и ей становится тяжело дышать. Ей еще пятнадцати даже не исполнилось, зачем беспокоиться? Создавалось ощущение, что, раз она свободна, мать с отцом в каждом приличном юноше видели потенциального зятя.

Не прошло и нескольких дней, как сошли морозы, и наступил праздник долголетия1. В честь дня рождения матушки-императрицы, несомненно, устроят невероятный банкет. Ходили слухи, что дворец специально заготовил около сотни фейерверков. С наступлением ночи они отправятся в небеса, даря великолепное зрелище.

1 Праздник долголетия (кит. 千秋节) — изначально было днем рождения Сюань-цзуна. Но здесь это день рождения императрицы.

Подобный пир для Цзяхуэй имел ценность не большую, чем другие, и, если она не идет, значит, она не идет. В прежние годы ей позволяли делать все, что она только хотела. В этом году, однако, родители оказались на редкость непреклонны.

В конце концов, на это празднество придут не только люди, обладающие славой и богатствами, но и те персоны, что стоят на весах власти во дворце императора. Взять свою необрученную дочь, чтобы выказать уважение женщинам каждой семьи. Тогда, возможно, у девушки появится хорошая возможность выгодно выйти замуж, а даже если и нет, то знакомство с некоторыми госпожами будет также полезно. Всякий раз, когда родители думали о том, что этот сопляк Лю не заботился об их дочери, их одолевала злость. И мужчина с женщиной желали, чтобы Жун Цзяхуэй вышла замуж за человека лучше, чем этот вспыльчивый эгоистичный парень.

Именно поэтому родители и притащили дочку на праздник без ее желания.

Вечером во дворце знатные дамы удалились, чтобы выразить свое почтение матушке-императрице, а их неженатых сыновей и незамужних дочерей оставили в императорском саду.

Жун Цзяцзэ давно уже убежал играть и развлекаться с детьми своего возраста. Жун Цзяхуэй же скучала в поисках какого-нибудь места, куда она могла сесть.

Бай Лу заметила ее подавленный и сонный взгляд и не удержалась:
— Юная госпожа, не желаете ли чаю?
Девушка вяло покачала головой. У кого вообще будет настроение пить чай в такое время? Она умирала от скуки и ненавидела тот факт, что не может пойти домой и лечь спать прямо сейчас.

И тут вдруг раздал встревоженный вопль: «Жун Цзяхуэй?!»

Услышав, что ее кто-то зовет, Жун Цзяхуэй повернула голову и увидела красивую госпожу, стоящую довольно далеко. Это была никто иная, как ее кузина, Юй Исян. Вокруг нее столпилось семь или восемь благородных девиц, некоторые лица которых казались знакомыми.

Юй Исян подошла к сестре и потянула ее за собой. 
— Я думала, ты снова дома спать будешь. Ну-ка, ну-ка, чего прячешься? Сестрица Ян и остальные немного соскучились по тебе.
Цзяхуэй не успела еще выдумать ответ, как ее затянуло в толпу аристократок.

Прошло уже больше полугода с тех пор, как помолвка Жун-Лю была разорвана. Можно сказать, в столице только безухий не знал об этом. Девушки, выросшие в покоях, обожали сплетни2 так, будто это было их самым большим развлечением. И теперь, когда виновница произошедшего находилась здесь, они понадеялись получить немного больше секретной информации.

2 Сплетни (кит. 八卦) — также это обозначение багуа (восьми триграмм), которые использовались для гадания.

Когда все обменялись любезностями, хрупкая девушка больше не выдержала:
— Сестра Жун, с тобой все в порядке? Когда мы узнали, что с тобой произошло, то сильно заволновались о твоем состоянии. Мы все гадали, в порядке ли ты. Почему ваша семья отменила помолвку, которой было больше десяти лет?

Девушка, что говорила, являлась старшей дочерью господина Фэньяна. Звали ее Цинь Юньчжи. Ее биологическая мать рано умерла, а мачеха происходила из семьи низкого сословия. Она не очень хорошо воспитала падчерицу, поэтому девушка и задала такой неприятный слуху вопрос. Более того, даже если они с Цзяхуэй уже встречались, они не говорили друг с другом ни разу, поэтому она не беспокоилась. И то же самое относилась к девочкам помладше, что стояли позади и ругали ее.

Так или иначе, а Жун Цзяхуэй стало неловко. А лицо Юй Исян исказилось в каком-то неестественном выражении.
— Конечно, я в порядке, — изобразила Цзяхуэй улыбку. — Сестре Цинь не стоит беспокоиться. Что же касается разрыва, то я просто случайно увидела так называемого красавца семьи Лю и разочаровалась так сильно, что подумала, что он меня не заслуживает.
Очаровательное лицо Юй Исян мигом позеленело, когда она услышала это. Она знала, что эта собака Жун Цзяхуэй никогда не гавкает ничего приятного, когда открывает рот. Она не способна на похвалу!

Все тут же уставились на Жун Цзяхуэй. Из-за этого? Некоторые из этих дев видели лицо сына Лю, и они посчитали, что его красота уникальна, ей не было равных во всем мире. И если Жун Цзяхуэй говорит, что такой прекрасный юноша ее недостоин, то кто же подойдет ей? Она хочет перерождения самого Пань Аня? А ее стандарты выше самих Небес!

Но Вэнь Аньин захихикала и схватила Жун Цзяхуэй за плечо. 
— Прекрасная сестренка, вот как ты это делаешь! Если он тебе не нравится, разорви помолвку! Зачем угнетать себя?! Как-нибудь я тоже тайком взгляну на своего жениха и, если он мне не приглянется, я откажусь!
В это мгновение Сун Хэн застенчиво потянула девушку за рукав.
— Кузина, ты не должна так говорить. Если об этом узнают, дядя тебе ноги переломает!
— Моя нога не важнее моего счастья, знаешь ли! — наивно ответила Вэнь Аньин. – Я слышала, что он тоже пришел сюда, как насчет того, чтобы отправиться на его поиски? Неважно, какого юного господина мы встретим, просто спросите его, где сын Главного цензора.
— Кузина…
Вэнь Аньин ничего не оставалось, кроме как объясниться. Выпустив Жун Цзяхуэй из своих рук, она оттащила Сун Хэн прочь. Наполовину угрожая ей, она сказала:
— Это я привела тебя сюда. Так что, если ты не пойдешь со мной, и когда придет время возвращаться, но ты не будешь здесь, я скажу бабушке, что ты пропала.
— Не нужно… — слабым голосом сказала Сун Хэн.
Изначально желавшие покопаться в истории разрыва помолвки сейчас созерцали этот спектакль. Такой и была Вэнь Аньин, смелой и свободной, а немного жалкая Сун Хэн страдала от ее упорства. Глядя на них, Юй Исян схватила Жун Цзяхуэй за руку, будто желала поддержки.
— Сестра Ян, неужели мы позволим сестре Вэнь взять сестру Сун с собой, чтобы учинить неприятности?
— Разве ты не понимаешь, какой характер у сестры Вэнь? — Ян Цяньюй массировала висок свободной рукой, чтобы избавиться от головной боли. — Если она говорит, что обязательно пойдет дождь, потому что ветрено, никто не сможет возразить ей. И будет плохо, если тебя затянет вместе с ними.

Двор никогда не разделялся на мужчин и женщин, и этот императорский сад тоже был единым целым, между всеми вовлеченными сторонами все же существовал негласный договор, в котором сад состоял из мужской и женской половин. И ни одна сторона не смела посетить владения другой, чтобы не вызывать подозрений. Вэнь Аньин — настоящая сорвиголова.

Заметив, что Вэнь Аньин убежала, не оставив и следа, Жун Цзяхуэй потянула за собой Юй Исян в сторонку и спросила:
— Юй Исян, ты не пойдешь с сестрой Вэнь? Ведь ты сможешь увидеть своего красавца!
Услышав подобное заявление, Юй Исян бросила на сестру укоризненный взгляд:
— Жун Цзяхуэй, что за чушь ты несешь? Чтобы вести себя так предсказуемо, у меня должно полностью отсутствовать самоуважение.
Цзяхуэй тут же собиралась ответить какую-нибудь колкость, чтобы привести Юй Исян в унизительную ярость, но тут вдалеке она услышала чей-то вскрик. Голос показался ей знакомым.
Ян Цяньюй отреагировала первая:
— Похоже на сестру Сун.

Девушки быстро бросились к источнику звука и увидели, как Вэнь Аньин помогает подняться Сун Хэн. Ее одежда была испачкана, а локоть поцарапан, из раны сочилась кровь.

Ян Цяньюй бросила к девушке.
— Сестра Сун, ты в порядке? — беспокойно спросила она.
Кончик носа Сун Хэн был немного серый. 
— Сестра Ян, у меня сильно болит рука, — жалобно ответила Сун Хэн.
Ян Цяньюй приказала слугам принести мазь. Она внучатая племянница вдовствующей императрицы и, как она сама внутренне решила, жена младшего брата нынешнего правителя, а потому она занимает не последнее место во дворце. И ее слова имеют огромный вес.

Вэнь Аньин посмотрела на кузину, а затем бросила взгляд на Сяо Вэньянь, что стояла в толпе неподалеку.
— Наньпинская цзюньчжу3, я знаю, что моя сестра А-Хэн была невнимательно и врезалась в вас, но вы не должны были ее толкать! Что, если у нее останутся шрамы?

Цзюньчжу (кит. 郡主) — принцесса, великая княжна.

Наньпинская цзюньчжу Сяо Вэньянь также выглядела расстроенной. Она ходила туда-сюда и столкнулась с этой девицей. Она лишь двинулась, и все, но что происходит сейчас? Неужели она должна была схватить эту девушку и не отпускать? Неужели ей нельзя никого толкнуть кого-нибудь?

Жун Цзяхуэй подняла рукав Сун Хэн, чтобы осмотреть рану и обернулась. О, нет! Это действительно те самые прозрачные оленьи глаза из ее воспоминаний. Милые, но раздражающие.

Разговоры Вэнь Аньин Сяо Вэньянь решительно ненавидела. Она бросила на нее равнодушный взгляд:
— А ты кто?
Девушка уставилась на эту госпожу, но ей стало трудно говорить. Эта благородная девица стоит гораздо выше нее по статусу. Обычно она не думает о подобном, но сейчас… когда столько людей смотрит на нее, она не в силах найти слова.
Недолго поколебавшись, она выплюнула слова:
— Я… из дома Хэинь.
— Хэинь? — задумалась Сяо Вэньянь и тут же ей на ум пришел один человек. — О? И почему я помню, что у господина Хэиня была только одна дочь, которую выдали замуж за Сучжоу несколько лет назад?
— Это мой двоюродный брат по отцовской линии.
Заметив, что город подруги становился все слабее, Ян Цяньюй решила взять все в свои руки:
— Сестра Аньин, одежда сестры Сун порвана. Возьми ее переодеться, хорошо? Кроме того, сестра Сун, вода не должны попасть тебе на рану, иначе шрам будет некрасивым, и ты снова начнешь плакать.
Обе девушки согласились и убежали.

Сяо Вэньянь никогда не показывала другим эмоции, но сейчас она сдержалась и не стала преследовать сестер, чтобы любимица вдовствующей императрицы Ян Цяньюй не заставила ее столкнуться с последствиями. Они всего лишь испортили ей ее вполне неплохое настроение.

Видя, как Вэнь Аньин и Сун Хэн ушли, Ян Цяньюй поклонилась и сказала:
— Мои младшие сестры были неосторожны и столкнулись с вами. Они были неправы, графиня. Надеюсь, вы их простите и не побеспокоите. 
— Сестры? Ты признала этих простолюдинок сестрами? — не сдержала принцесса усмешки. — Полагаю, ты могла бы выстроить их в линию до самых городских ворот. Юная госпожа Ян, я знаю, что вы девушка чистой и благородной души, ваше мировоззрение никогда не ограничивалось сословием, но, если они ваши младшие и старшие сестры, то, что, в один прекрасный день старшие принцессы и принцы Его Величества должны будут звать их кузинами?
Несмотря на прекрасный характер, Ян Цяньюй тут же побелела и позеленела не в силах понять, что сказать.

К счастью, Сяо Вэньянь больше не собиралась общаться с ней. Она тут же ушла.

Увидев, что эта дева наконец-то ушла, Жун Цзяхуэй с облегчением выдохнула. Она едва глаза не закатила. Неудивительно, что она позже станет объектом насмешек из-за того, что не сможет выйти замуж. Сдерживаемая досада из прошлой жизни вырвалась наружу.

Ян Цяньюй добра, нежна и доброжелательна во всех отношениях. Все, кто был младше, она называла младшими сестрами. И слушать Сяо Вэньянь это все равно, что слушать того, кто использует шест, чтобы перевернуть лодку4.

Использовать шест, чтобы перевернуть лодку (кит. 一竿子打翻一船人) — идиома, которая трактуется как «из-за ошибки одного обвинять всех».

С большим трудом дождавшись возвращения домой, Жун Цзяхуэй полагала, что заснет, как только рухнет на кровать, но, проходя мимо кабинета, она тут же почувствовала бодрость. Разложив бумагу и растерев чернильные палочки, она взяла в руки кисть и написала несколько сотен иероглифов, которые рассказывали о произошедшем с Сяо Вэньянь. Естественно, девушка не забыла и приукрасить действительность5. Жун Цзяхуэй решила, что прикажет служанке отправить его завтра; все-таки ей хотелось задушить ее еще в колыбели. Она никак не могла расслабиться.

Приукрасить действительность (кит. 添油加醋) — букв. добавлять масло и уксус.



Комментарии: 2

  • Большое спасибо за главу!

  • Добрый день.
    Произведение отличное, очень нравится, с переводом вы постарались. Все хорошо.
    Есть единственное, весьма немаловажное но. Очень рано Ло думает о себе как женщина (именно в женском роде, речь не о поворотах сюжета). Теряется восприятие персонажа, самостоятельность человека выбравшего такой путь. Не голословие. Есть аналогичное произведение "Назад в Орегон", гг тоже женщина, всю жизнь прослужившая в драгунской армии и жившая как мужчина. Можно сравнить.
    Возможно в китайском оригинале именно так, но ход замены местоимений в 70% пойдет на пользу.
    С уважением

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *