― Господин, ― голос Чжаньлу, словно камень, который бросили в воду, отчего на ровной поверхности пошла мелкая рябь, ворвался в ментальную сеть корабля.

Сознание Линь Цзинхэна, рассеявшееся в темноте, сразу же вернулось в реальность:

― Насколько ты восстановился?

― 5%.

― Сможешь связаться с Девятой Серебряной?

Чжаньлу замер.

― Сожалею, господин. Недостаточно энергии для межгалактического поиска и определения координат. Не желаете испытать мою предельную функцию?

Предельный режим подразумевал состояние, когда заряд энергии меха падал ниже определённого значения и большая часть функций вынужденно отключалась. Сейчас ситуация Чжаньлу была специфичной. Если бы он всё ещё обладал «телом», то не разрядился бы так быстро. Поскольку недостаток энергии для гиперпространственного корабля на поле боя в космосе всегда означал крушение и человеческие жертвы.

Предельная функция существовала на тот случай, когда жизнь пилота и меха уже была готова оборваться. Последняя остающаяся функция. Ядра высших мехов отличались множеством индивидуальных дизайнов. Настройки предельной функции зачастую отражали последнюю волю хозяина.

Чжаньлу достался Линь Цзинхэну от предыдущего владельца, поэтому предельная функция была запрограммирована до него. Изучить её ещё не представлялось возможности. 

В итоге Линь ответил:

― Можно. Какая у тебя предельная функция?

― Говорить с Вами, ― отозвался Чжаньлу.

Линь Цзинхэн потерял дар речи.

У этого подержанного меха оказалась настолько идиотская функция!

Предыдущий владелец Чжаньлу был прирождённым романтиком. Настроить на болтовню предельную функцию легендарного меха, видимо, перед смертью он хотел ещё хотя бы раз с кем-то поговорить.

― Если я когда-нибудь поменяю профессию и стану проектировщиком, то определённо буду специализироваться на создании немых ядер ИИ для мехов, ― заключил Линь Цзинхэн, ― Можно изменить пользовательские настройки предельной функции?

― Разумеется, ― голос Чжаньлу мягко резонировал в бескрайней ментальной сети корабля, ― У Вас все мои права.

― Тогда измени на…

Линь Цзинхэн замолчал. Ему нечего было сказать.

Что он захочет, если окажется на пороге смерти? Слишком простой вопрос. Дожив до своих лет, Линь Цзинхэн не мог утверждать, что понимал других людей, но он точно знал самого себя. И без раздумий ответил бы, что на пороге смерти непременно хотел бы забрать с собой как можно больше врагов. И если возможно, то он надеялся на предельную функцию в виде самоликвидации.

Вот только этот подержанный мех ему оставил тот человек.

 

Он вспомнил ту ночь. В Академии Чёрной Орхидеи шёл проливной дождь. Значит, был вторник… Академия занимала площадь в 6500 квадратных километров, что сравнимо с городом среднего размера. Половину территории составляли административные здания и учебные корпуса, другую – спроектированный при строительстве академии лес. За двести с лишним лет не успело одно поколение людей сменить другое, а деревья уже выросли до самого неба. В целях поддержания необходимой влажности и круговорота воды на территории, каждый вторник с полудня до полуночи, когда в Академии Чёрной Орхидеи было время самообучения, руководство установило время для локальных осадков.

Тогда Лу Синь уже находился под домашним арестом, а мех Чжаньлу был заперт в Академии Чёрной Орхидеи. В тот вечер тридцать три года назад Линь Цзинхэн получил информацию о том, что Парламент Союза издал секретный приказ об аресте Лу Синя. В тот же вечер он украл из Академии ядро Чжаньлу и при помощи пространственного поля лаборатории пробил брешь в системе контроля доступа в попытке добраться до Лу Синя.

Пространственное поле лаборатории предназначалось только для исследовательских целей, у него не было никакой защитной программы, как у пассажирского. К тому же, погрешность в определении координат на дальних расстояниях была слишком велика. Три раза подряд Линь Цзинхэн промахивался при перемещении. Во время четвёртой попытки, когда он упал вблизи от дома семьи Лу, его позвоночник оказался серьёзно повреждён, всё ниже пояса потеряло чувствительность. Насквозь промокший под проливным дождём, парень медленно полз к дому.

В то время Линь был таким же юным, как и окружавшие его хулиганы, которые транжирили деньги, лишь бы найти кого-то, кто написал бы за них отчёты. Молодым и легкомысленным, с ветром в голове и безумными мыслями, бурлящими как горный поток.

Лу Синь не на шутку испугался из-за происшествия при его внезапном появлении. Он немедленно подогнал кабину для оказания первой помощи и, ругаясь, поинтересовался:

― Как так получилось, что вода для полива растений в Академии затопила твои мозги?

Линь Цзинхэн из последних сил вручил ему ядро Чжаньлу:

― Нет времени. Чжаньлу здесь. Ты можешь подключить его к любому меху. Уходи!

Лу Синь, услышав это, пришёл в ярость:

― Это ты катись подальше.

Парня насильно затолкали в кабину первой помощи, похожую на желатиновую пилюлю.

Питательный раствор с анестезией и лекарства с болеутоляющим эффектом проникли в его организм, из-за чего все рецепторы онемели. Линь Цзинхэн стал  медленно терять ощущение собственного тела. Сквозь прозрачную крышку кабины первой помощи он увидел, что этой глубокой ночью Лу Синь не только выглядел крайне опрятно, но и переоделся в торжественную военную форму.

В душе Линя зародилось дурное предчувствие, но он не мог даже пальцем пошевелить.

За спиной Лу Синя возникла высокая и худая тень. Это был адъютант командующего Лу.

― Иди и возьми машину, ― проинструктировал адъютанта Лу Синь, ― когда начнётся суматоха, незаметно отправь этого мальчишку назад в академию и найди доктора Ланса из университетского госпиталя. Он задолжал мне услугу и знает, что нужно делать.

Адъютант отдал честь и подтолкнул кабину первой помощи:

― Я всегда буду верен Вам.

― Это великая честь для меня.

Лу Синь наклонил голову и отдал честь в ответ. Затем он поднял руку и несколько раз похлопал по кабине первой помощи, говоря вот-вот потеряющему сознание юноше:

― В душе я очень многого не понимаю. Слишком многого. Настолько, что я уже не могу выдержать всё это. Я оставляю Чжаньлу тебе. А тебя оставляю Союзу, потом…

Голос звучал всё тише и тише, становился всё более и более размытым, словно иллюзия. Линь Цзинхэн всегда чувствовал, что в тот день слышал, как Лу Синь вздохнул, и ту фразу будто сквозь сон…

― Когда же ты вырастешь?

Когда Линь Цзинхэн снова проснулся, его уже тайно вернули в Академию Чёрной Орхидеи. Он оказался заперт в кабине первой помощи. Университетский врач доктор Ланс публично объявил, что при проведении эксперимента произошёл сбой, заражённый должен быть изолирован. Линь напоминал замурованного в гробу вампира. Он как сумасшедший бил в крышку кабины, пытался приподнять её, царапая зазор между ней и корпусом. Его пальцы кровоточили, однако после снова восстанавливались под действием лекарств кабины первой помощи. Так он пробыл взаперти три дня.

Через три дня снаружи уже всё изменилось.

Говорили, что в ту ночь Лу Синь совершил побег на нелегальном мехе. Войска Союза преследовали его до Сердца Розы, где он был атакован сразу тремя тяжёлыми ракетами и вместе с кораблём стал пылью среди бескрайнего космоса.

Адъютант, вернувший Линь Цзинхэна в академию, сохранил верность командиру и покончил жизнь самоубийством ещё до того, как его арестовали. Тем самым он оставил в считавшейся уже устранившей суицидальные наклонности человека системе Эдема яркий кровавый след.

Союз пошёл на всё, чтобы устранить Лу Синя, смертельную внутреннюю угрозу. А «смертельная угроза» оставил Чжаньлу Союзу, так и не успев воспользоваться предельной функцией в виде «поболтать перед смертью».

Наверное, ему было очень одиноко, когда он умирал.

 

Спустя долгое время, Чжаньлу так и не дождался ответа, поэтому, автоматически проанализировав базу данных и стараясь угодить, спросил:

― Господин, нужно ли изменить мою предельную функцию на самоликвидацию?

― Нет, ― почти ласково произнёс Линь Цзинхэн, ― Просто будь потише.

Даже если такой день и правда наступит, очевидно, что он не захочет взрывать Чжаньлу.

― Ещё я могу петь.

― Запрещаю петь. Замолчи.

Чжаньлу послушно замолчал на пять минут, до тех пор, пока медицинская система корабля не выдала новую информацию.

― Господин, в черепе директора Лу обнаружена трещина, а так же выявлены  серьёзное сотрясение мозга и повреждение миокарда. Вероятно, во время использования нелегального чипа он подвергся удару от столкновения с чипом схожей природы.

― Натворить столько дел за неполный день, да он действительно талант, ― Линь Цзинхэн вздохнул и через ментальную сеть меха взглянул на Лу Бисина в медблоке, ― Даже у Ядовитого Гнезда не было столь преданного работе опытного образца.

Почему-то Лу Бисин оказался более устойчивым к боли по сравнению с обычным человеком. Выглядел он неплохо, и сейчас даже радостно улыбался. Линь Цзинхэн не был медработником, поэтому о причинах этого явления задумываться не стал:

― Серьёзное?

― Ранение третьей степени, средней тяжести, ― точно отрапортовал Чжаньлу, ― На восстановление потребуется около часа.

Хотя данный мех и относился к малым, установленное на нём оборудование считалось более чем приличным, а медицинские условия были неплохими. Проще говоря, если мозги не растекались по полу, проблема не считалась серьёзной.

― Однако я заметил, что в мозг директора Лу, похоже, имплантирован некий специфический предохранитель, ― продолжил Чжаньлу, ― Это защитное устройство хорошо замаскировано, и если бы не столкновение директора Лу с носителем чипа схожей природы, в результате которого оно оказалось частично повреждено, даже сейчас я не смог бы обнаружить его существование. Интеллекта медицинского оборудования меха недостаточно. Оно воспринимает устройство как травму черепа. Я должен исправить эту ошибку.

Линь Цзинхэн прищурился. В мозг имплантирован специфический предохранитель? Неужели в голове этого молодого человека спрятано что-то настолько секретное?

Через ментальную сеть Линь Цзинхэн видел, что одна нога Лу Бисина была вывернута под неестественным углом. Вероятно, все ещё шёл процесс восстановления раздробленной коленной чашечки.

Одноглазый Ястреб стоял рядом с ним, как в воду опущенный. Лу Бисин обливался холодным потом, но всё ещё пытался улыбаться:

― Научные исследования требуют определённой самоотверженности. Смотри, Нобель умер давным-давно, а прославился на века. На Вото до сих пор вручают премию, названную в его честь. Когда-нибудь и я добуду тебе парочку на забаву.

― Да пошёл ты! Забавляется он, ― выругался Одноглазый Ястреб, ― Сейчас как включу тебе систему полной анестезии.

― Не надо. Умеренная боль помогает думать, ― как ни в чём не бывало отозвался Лу Бисин, ― И это пустяки по сравнению с тем, что было в детстве.

Бессовестно подслушивающий Линь Цзинхэн оцепенел, подумав: «В детстве?»

Изворотливое поведение Одноглазого Ястреба и невидимое защитное устройство мозга внезапно натолкнули Линь Цзинхэна на невероятную мысль. Он спросил, понизив голос:

― Чжаньлу, раз защитное устройство повреждено, сможешь ли ты обойти его и провести генетический анализ мозга?

― Я могу попробовать, ― ответил Чжаньлу, ― Однако я не понимаю, какой в этом смысл.

Линь Цзинхэн неожиданно встал и несколько раз прошёлся по комнате, словно не мог усидеть на одном месте.

Вскоре на корабле, идущем на автопилоте по заданному маршруту, внезапно раздался сигнал тревоги. У и без того неспокойного Линя задёргался глаз. За пределами ментальной сети меха были обнаружены масштабные энергетические колебания, похожие на волны, поднятые глубинным цунами и набирающие силу.

― Остановить автоматическую навигацию, ― тихо произнёс Линь Цзинхэн, ― доложить о состоянии меха.

― Серьёзные повреждения оборонной системы, в настоящий момент запустить невозможно. Система вооружений работает нормально. Невозможно обнаружить запасной источник энергии. Оставшаяся энергия ядра 50%.

― Тревога! Тревога! Корабль приближается к зоне расположения тяжёлых вооружений!

― Ты что опять творишь? ― Одноглазый Ястреб выскочил из медблока и нахмурился, ― Поблизости есть крупномасштабные вооруженные силы? Чьи это люди?

Линь Цзинхэн не ответил ему, но отдал приказ меху:

― Активировать маскировку.

Малый мех, плывущий в космосе, принял вид заурядного торгового судна. Эта маскировка действительно выглядела убедительной, поскольку совсем недавно им пришлось сбросить половину фюзеляжа, отрываясь от гравитации космической станции. Однако Линь Цзинхэн по-прежнему хмурился и тут же приказал:

― Приготовиться к прыжку.

Одноглазый Ястреб вмешался:

― По правилам Восьмой Галактики не принято нападать на мелкие торговые корабли массой до килотонны. Не надо так напрягаться.

Линь Цзинхэн проигнорировал его. Начался обратный отсчёт перед прыжком.

Одноглазый Ястреб недовольно прорычал:

― Ты…

В этот момент корабль безжалостно содрогнулся. В медицинском отсеке тотчас сработала автоматическая защита. Одноглазый Ястреб еле устоял на ногах. В непроглядной темноте космоса краем глаза он заметил ослепляющую вспышку. А затем часть фюзеляжа обуглилась!

Вопреки ожиданиям, противник без разговоров открыл по ним огонь.

Не успев договорить, Одноглазый Ястреб снова получил моральную пощёчину. Однако он не успел насладиться отдачей или хотя бы выругаться на этот счет, как мех под вой тревоги совершил принудительный пространственный прыжок.



Комментарии: 1

  • Огромнейшее спасибо!

    Ух, как теперь дожить до следующей главы 🤔

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *