Пока Сюань Цзи размышлял о дьяволе, он еще не знал, что тот стремился разорить могилу его предков.

Пока Сюань Цзи размышлял о дьяволе, он еще не знал, что тот стремился разорить могилу его предков. 

Шэн Линъюань не собирался покупать билеты. Минуя контролера, он с важным видом прошествовал на станцию. Но контролер как будто никого и не заметил. Он тут же потянулся к шедшим позади пассажирам.  

В то же самое время Сяо Чжэн тайно приказал закрыть все филиалы, включая штаб-квартиру в Юнъани, заявив, что до тех пор, «пока они не выяснят, насколько заразен этот вирус», никому не разрешено входить или выходить из здания. 

Все впавшие в кому сотрудники были помещены в карантин. Те, кто понятия не имел, что произошло, всерьез опасались, что их отравили. Однако люди, обладавшие чуть более острым чутьем, вскоре начали подозревать, что за всем этим кроется какая-то тайна. 

По всей стране, словно ураган, пронеслась волна обысков.

Как только золотой ворон1 скрылся за горизонтом, на краю сельской местности, более чем в ста километрах от Дунчуаня, в стоявшем на отшибе захолустном домишке раздался грохот. Проведя в массиве пространственного переноса восемь долгих часов, господин Нянь, наконец, сумел вырваться. Из последних сил он поднял руку, прижал ладонь к нагрудному карману рубашки и рухнул на пол. 

1 金乌 (jīnwū) — поэт. солнце (букв. золотой ворон).

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем господин Нянь успокоился, перевел дух и дрожащими руками вытащил из кармана осколок металла.

Золотые лучи закатного солнца лились в окно, мягко очерчивая металлические края. Сияние отражалось в глубоких, похожих на колодец, зрачках мужчины, и в его холодных глазах на мгновение появилась рябь.

Убедившись, что осколок в порядке, он тут же повесил его на шею, поближе к телу. Ободренный коснувшимся кожи холодком, мужчина встал и в некотором замешательстве побрел на кухню. Там он нашел банку энергетического напитка и шоколад.

Восстановив силы, господин Нянь задернул занавески, надел перчатки и достал маленькую керамическую шкатулку, которую принес с черного рынка. Убедившись, что шкатулка хорошо запечатана, он достал свой мобильный телефон и набрал сообщение: «Я приеду завтра».

Как только сообщение было отправлено, он услышал легкий щелчок. Опустив глаза, господин Нянь обнаружил, что медный компас на задней крышке его часов внезапно треснул. На изначально простом и изысканном циферблате тут же проступили следы времени. Даже невооруженным глазом можно было увидеть, как расползается ржавчина. В мгновение ока она пожрала небесные стволы, разъела земные ветви2, и компас превратился в бесполезный мусор.

2 天干地支 (tiāngān dìzhī) — китайская система циклического летоисчисления; сочетание знаков десятеричного и двенадцатеричного циклов в китайском времяисчислении; букв. «небесные стволы и земные ветви».

Никто не знал, сколько на самом деле лет было этому компасу. Старинный прибор был крайне чувствителен к проявлениям особой энергии и куда точнее, чем современные механизмы. Он с легкостью проникал даже сквозь барьеры класса духовной энергии. Говорят, этот компас достался ему от предков и что его история насчитывала тысячи лет. Как он мог просто взять и внезапно сломаться? Господин Нянь нахмурился, достал сигарету и закурил, размышляя об ужасной тени.

У господина Няня не было недостатка в опыте, но это впервые, когда он столкнулся с таким пугающим существом. Он даже не видел лица этого создания. Но достаточно было лишь вспомнить его глубокий голос, как холод пробирал его до костей.

Если бы не молния, ничто не помешало бы его противнику голыми руками разорвать круг массива пространственного переноса. Кем был этот человек?

Загадочный мастер, завербованный Управлением? Или какое-то иное существо?

Дым поднимался к небу, а солнце плавно ползло за горизонт.

В мире, вот уже три тысячи лет известном как «человеческий», наступила ночь.

Когда поезд из Дунчуаня в Шучжун остановился в Чиюань, было уже три часа ночи. Это было самое тихое время суток. Большинство людей уже спали, а остальные, страдавшие бессонницей, просто смотрели на проносившиеся за окном огни. Никто не пытался поговорить друг с другом. В поезде, казалось, ехали одни куклы.

С протяжным гудком состав въехал на станцию, и в густом тумане замаячил свет указателя. Проводница сонно потерла глаза и крикнула: 

— Чиюань, стоянка две минуты...

Мимо нее, к выходу из вагона, прошел длинноволосый мужчина.

— Благодарю.

— Не стоит, — зевая, пробормотала проводница. Вдруг, будто опомнившись, женщина широко распахнула глаза и замерла с открытым ртом. Она тут же проснулась. В руках у мужчины не было никакого багажа, более того, он вышел из вагона-ресторана.

Но вагон-ресторан был закрыт. Она только что осматривала его, и внутри никого не было!

Проводница удивленно моргнула, словно увидела привидение, и вновь посмотрела на перрон. Туман становился все гуще и гуще, свет фонарей почти не проникал сквозь него. Луна и звезды висели в небе тусклыми точками. На станцию выбрались несколько пассажиров, и устало побрели по платформе. 

Кем был этот странный длинноволосый мужчина? 

Шэн Линъюаню показалось, что быстрый и устойчивый поезд будет куда лучше, чем летящая по небу «железная птица». Путешествие выдалось довольно приятным. Всего за одну ночь он добрался до Большого каньона Чиюань.

На дне долины, дух меча Дао И доживал свою долгую, похожую на ночной кошмар, жизнь. Разумеется, ему не требовался сон.

Каждую ночь, успокоив других духов, он шел к алтарю и сидел там в одиночестве. Алтарь стоял довольно высоко, в том месте, где первые лучи утреннего солнца касались земли. 

Говорят, что став достаточно старыми, люди продолжали влачить свое жалкое существования, измеряя дни приемами пищи. После завтрака они считали время до обеда. После обеда отправлялись дремать, чтобы потом проснуться в полной растерянности. Осознав, что они все еще живы, старики объединялись с другими людьми и, следуя устоявшемуся ритуалу, садились ужинать. Когда ужин заканчивался, заканчивался и день. Такая жизнь была похожа на прицепленный к собольей шубе собачий хвост.3

3 Фраза ссылается на идиому 狗尾续貂 (gǒu wěi xù diāo) – прицеплять к соболю собачий хвост. Её смысл заключается в том, что некто присоединяет плохое к хорошему, возводит недостойных в высокое положение. Это выражение родилось во времена правления Сыма Луня, узурпатора трона империи Цзинь. Придя к власти, он не скупился на высокие должности и титулы для своих родственников и всей своей свиты. Новоиспеченные дворяне украшали свои головные уборы соболиными хвостами, но, поскольку титул обрели слишком многие, соболиных хвостов на всех стало не хватать, и многие были вынуждены довольствоваться собачьими. 

Дни Дао И были еще более однообразными, чем у стариков. Он не мог есть, потому измерял время в закатах и рассветах. Каждый рассвет был подобен маленькой «лотерее». Едва завидев солнечный свет, он с радостью спешил «вознаградить» себя. Он отправлялся к реке, находил в ней самый красивый камень и относил его в сад неподалеку от старой гробницы. Вот уже более десяти лет он украшал этот сад камнями. Затем Дао И сбрасывал их обратно в реку, и, повинуясь своим собственным правилам, собирал вновь, день за днем, неделя за неделей.

Однако в этот день, когда он смотрел на восток и ждал рассвета, Большой каньон Чиюань внезапно содрогнулся. Дао И подумал, что это вернулся Сюань Цзи. Он удивленно приоткрыл рот, и на его лице появилась уродливая улыбка. 

— Хранитель огня…

Но в следующее же мгновение улыбка его погасла. Нет, это был не Хранитель огня.

Дрожь, прокатившаяся по долине, становилась все сильнее и сильнее. Все вокруг утонуло в черном тумане. Духи были ошеломлены. Они выходили из темноты и собирались вместе.

Словно почувствовав вторжение, печать Чиюань зажужжала и ожила. От алтаря и до сам гор поползли бесчисленные горящие надписи, и вся долина вспыхнула, будто охваченная огнем.

Невидимая граница пала, и духи застыли в немом крике. Дао И был потрясен, обнаружив, что пятая каменная стела треснула!

Но ему некогда было думать об этом. Он повернулся и прыгнул к алтарю, в центре которого находился магический массив, созданный для того, чтобы посылать сны Хранителю огня.

Однако, когда заклинание было активировано лишь на половину, Дао И внезапно замер. Густой туман просочился сквозь печать и окружил его.

Дао И поспешно съежился, но тут же наткнулся на чью-то бледную руку. Рука появилась из темноты и бесстрастно схватила его за шею.

— Хм? — ощупав костлявую шею старика, гость сразу же отбросил его прочь. — Просто мусор… ты дух меча?

Дао И задрожал. Его клинок внезапно вылетел из гробницы, но так и не осмелился приблизиться к незнакомцу.

Схвативший его человек вышел из тумана, и свет упал на его лицо. Его длинные волосы были черными, как ночь, а лицо невероятно бледным. Это была не глянцевая белизна фарфора и нефрита, это была белизна инея и снега. От гостя веяло пронизывающим холодом, а его глаза были глубокими, как бездна.

Дао И подумал, что он, вероятно, когда-то знал этого человека. В противном случае, почему, от одного лишь дыхания незваного гостя все его тело содрогалось, и подкашивались колени?

Но после стольких прожитых лет его память разрушилась. Он не помнил даже о том, кем сам когда-то был. 

Гостем, ворвавшийся среди ночи в Чиюань, был не кто иной, как Шэн Линъюань. Едва ступив в долину, он увидел, что это место было наполнено лишь бесполезным ржавым барахлом. Шэн Линъюань не знал, смеяться ему или плакать. Другие люди держали кошек и собак, а маленький, охранявший огонь демон, вероятно, страдал от одиночества. Неизвестно зачем и неизвестно где он нашел столько сломанного оружия, но в итоге, в качестве домашних животных он завел кучку старых духов. Какое странное хобби…

— Не двигайся. — Шэн Линъюань вскинул руку, черный туман окутал клинок Дао И и потащил его вперед. Сжав пальцами старую рукоять, гость небрежно взмахнул мечом. — Клинок поврежден, от этого дух страдает в десять раз сильнее. Почему ты не хочешь предать свое тело земле?

Духи Чиюань не могли пробиться к алтарю, но большинство из них не забыли о храбрости, они раз за разом продолжали пытаться, силясь добраться до незваного гостя. Дао И собрал последние силы и невероятным усилием вырвался из чужой хватки.

Голос Шэн Линъюаня звучал мягко, как шепот возлюбленного.

— Я могу помочь тебе, тебе больше не будет больно, хочешь? 

На бескожем лице Дао И проступили синие вены, его клинок дрожал, охваченный черным туманом. На мгновение он вырвался из своих оков и ударил Шэн Линъюаня по руке. Однако, на расстоянии в полцуня от запястья молодого человека клинок замер, не в силах больше сдвинуться с места.

— Если твое сломанное лезвие коснется меня, ты тут же окажешься в земле, — Шэн Линъюань махнул рукой. Дух меча ощутил небывалую легкость, его тело покинуло алтарь и вместе со сломанным мечом поплыло по воздуху. Холодный ветер ударил ему в грудь. Дао И опустился на землю, рухнул на колени и закашлялся.

Стоявший на алтаре человек смотрел на него сверху вниз. Но уже через мгновение ему это наскучило, и он отвел взгляд.

— Если ты так хочешь жить, я не стану тебе мешать. Ты можете и дальше влачить свое существование. — Шэн Линъюань ткнул в него указательным пальцем. — Ш-ш-ш, тише. Я всего лишь позаимствую кое-что и сразу же уйду. Не тревожьте своего хозяина понапрасну.

Его голос затих, и молодой человек шагнул прямо к расколотой стеле.

Шэн Линъюань просто хотел попробовать, он не тешил себя большими надеждами. В конце концов, Чиюань был резервуаром для огромного количества энергии, издревле охранявшимся кланом божественной птицы Чжу-Цюэ. После гибели клана божественной птицы, Его Величеству с трудом удалось подавить мощь алой бездны, при помощи запрещенных техник. В конце концов, дух, родившийся из костей Чжу-Цюэ… стал Хранителем огня. Будучи принесенным в жертву Чиюань он, вероятно, обратился в прах. Но, возможно, кое-что еще осталось. 

Но, как только Шэн Линъюань подошел ближе, он увидел собрание памятников.

Каменные стелы стояли вокруг алтаря. Некоторые из них были сломаны, на остальных виднелись даты рождения и смерти. От камней слабо тянуло жаром. Излишне было говорить, что это место являлось гробницей духа Чжу-Цюэ. Но Шэн Линъюань никак не ожидал, что здесь могло хоть что-то сохраниться. 

Собранной в долине груде металлолома недоставало интеллекта, им нелегко было понять, что означали слова Шэн Линъюаня. Едва гость приблизился к собранию памятников, Дао И побледнел, и, позабыв обо всем на свете, опрометью бросился в густой туман.

— Стела... — голос Дао И скрипел, как наждачная бумага. — Не… надо... 

Стелы нельзя было разбивать. Каждый раз, когда это случалось, Хранитель огня «умирал».

Но Шэн Линъюань не желал слушать докучливую болтовню духов. Дао И не успел выдавить из себя ни слова, когда черный туман превратился в лопату и врезался под каменное основание, намереваясь разыскать одну из сломанных костей.

— Нет…

— Хм? — Шэн Линъюань нахмурился. Под землей было пусто. Там не было ничего, даже одежды, не говоря уже о каких-либо останках.

Это не надгробия? Тогда откуда взялся запах Чжу-Цюэ?

Шэн Линъюань с удивлением посмотрел на каменную стелу. Вдруг, ползущая по ней трещина расширилась. С тихим треском стела раскололась надвое и с грохотом обрушилась на землю, разбившись на куски. 

Шэн Линъюань изумленно замолчал.

Хотя Его Величество и нельзя было назвать хорошим человеком, он ничего не делал бесцельно. У него не было привычки есть за чужой счет и вредить самому себе. 

Кроме того, даже если Хранитель огня не уважал собственные останки, сотни лет принося себя в жертву Чиюань, он все же внес свой вклад в этот мир. Это был вынужденный шаг. Его Величеству нужна была лишь кость Чжу-Цюэ. Он не собирался разорять могилу или разбивать надгробие. Он вообще не прикасался к этой стеле. 

Но это было еще не все.

Расколовшись надвое, стела случайно задела рядом стоявшую. Камень издал неприятный хруст, от которого едва не заломило зубы. Шэн Линъюань затаил дыхание. Собрание памятников поразила неведомая зараза. В считанные мгновение, окружавшие алтарь стелы рухнули, одна за другой. 

Дао И взревел, и все духи закричали вместе с ним. Казалось, что все призраки Чиюань вторили этому плачу. 

Познания в современном китайском языке Его Величество все еще оставляли желать лучшего. Он понятия не имел, что такое «компенсация за подстроенный ущерб»4. Он мог лишь досадливо молчать. 

4 碰瓷 (pèngcí) — вытребовать компенсацию за подстроенный ущерб (букв. налететь на фарфоровую посуду. Трюк, применявшийся торговцами, которые намеренно выставляли посуду на мостовую, и когда прохожий наступал на нее, заставляли его заплатить).

Из-за разразившегося конфликта у Шэн Линъюаня вновь началась мигрень. На его лице мелькнуло редкое выражение беспокойства. Гость беспомощно посмотрел на учиненный беспорядок. Вокруг клубился густой черный туман, и молодой человек попытался было починить собрание памятников, осторожно соединяя тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей, как тогда, в отеле Дунчуаня. 

Но в тот момент, когда черный туман коснулся обломков, каменные стелы внезапно вспыхнули ослепительным пламенем.

Реакция Шэн Линъюаня не заставила себя ждать, он тут же отступил назад. Однако, даже будучи великим древним дьяволом, способным сделать все, что угодно, он не мог укрыться от этого света. Сияние ослепило его и уже через мгновение, все его тело было окутано жаром. Внезапно, ему показалось, будто он был пойман в удушающие объятия. Нечто невидимое коснулось его сердца.

В груди у Шэн Линъюаня закололо, будто что-то внутри него вот-вот должно было взорваться. Не раздумывая ни секунды, он вскинул руку и запустил пальцы прямо под кожу, черный туман моментально опутал его сердце непроницаемым коконом. Между сиянием, пытавшимся проникнуть сквозь плотную завесу, и туманом разыгралась схватка. Густая вязкая темнота полностью поглотила фигуру незваного гостя.

Вдруг, из яркого света возникла иллюзия. Некто незнакомый, казалось, со вздохом прошел мимо Шэн Линъюаня. Призрак явно пытался остаться рядом с ним, но свет невольно увлекал его за собой. Силуэт дрогнул, изменил форму и исчез. 

В это время Сюань Цзи возвращался на самолете в Юнъань.

После стольких дней работы, вымотанные сотрудники как попало развалились в роскошном салоне. На стоящем рядом диване причмокивал Ван Цзэ, несчастный Ян Чао и вовсе сполз на пол, а храп Ло Цуйцуя почти заглушал шум мотора. По сравнению с ними Сюань Цзи спал на редкость «спокойно». 

Он заснул, как тихая птица, свернувшись калачиком и уткнувшись головой в темноту, как если бы любой порыв ветра мог потревожить его сон. 

Около четырех часов утра Сюань Цзи вновь увидел во сне железную дверь с кроваво-красной печатью. «Существо» по ту сторону билось еще яростнее. Сквозь непреодолимую преграду он снова слышал тяжелое и болезненно дыхание.

Что там внутри? Сюань Цзи хотел было уйти, но вдруг заподозрил, что сон внезапно начал двигаться не в самом лучшем направлении. Внезапно, кто-то, задыхаясь, произнес:

— Быстрее! Иди!    

Сюань Цзи застыл на месте.

— Что?

— Иди… Убирайся отсюда…

— А? Там кто-нибудь есть? — юноша вдруг почувствовал, что этот голос ему необъяснимо знаком. Он сделал шаг вперед и увидел, что на кроваво-красной печати был едва заметный узор. Похоже, когда-то он являлся частью магического массива. Но во сне не было «Альманаха тысячи демонов», и Сюань Цзи не мог посмотреть, что это такое. — Ты со мной разговариваешь? Кто ты?

Громкий стук в дверь заставил его замолчать, и старая печать пошла рябью. 

Сюань Цзи был застигнут врасплох, он сделал большой шаг назад и поспешно расправил плечи.

— Запечатать… я не могу это запечатать… — голос за дверью стал громче.

— Каменная стела…

— Каменная стела разбита… Ты… повторяй за мной…

Сюань Цзи не помнил, где он мог слышать этот голос. Некто за дверью не выдержал и принялся читать какое-то длинное заклинание. Изящный язык смешался с неизвестным наречием. Ритм был таким ровным и четким, что приятно было слушать. Однако говорившему, казалось, сдавили горло. Его голос становился все более и более хриплым. Каждая фраза звучала как лязганье ножей. Вдруг, говоривший закашлялся, словно отплевываясь от крови. Это было поистине жутко.

Длинная вереница молитв растянулась на целых пять минут. Сюань Цзи понимал не больше половины произнесенных слов. Он мог лишь догадываться, что это было что-то, способное запечатать железную дверь. 

Он должен был это запомнить? Каких же тогда размеров должен быть человеческий мозг? 

— Подожди, подожди... Помедленнее, повтори еще раз...

Раздался еще один громкий удар, в этот раз он был куда сильнее предыдущего. Печать сломалась. В мгновение ока разум Сюань Цзи наполнился невыносимым гулом. Юноше даже показалось, что вместе с печатью раскололся и его собственный череп. Боль пронзила его виски.

Кто-то громко закричал:

— Быстрее!

Будучи в полном замешательстве, Сюань Цзи и сам не понял, как сделал это. Он только что услышал нечто совершенно непонятное, однако его губы и язык, похоже, обладали неплохой мышечной памятью. Он автоматически повторил длинную цепочку заклинаний, так, словно проделывал это множество сотен раз, снова и снова. Когда печать на двери восстановилась, головная боль сразу же прошла. Сюань Цзи вновь повторил в мыслях только что произнесенное заклинание. 

Спина юноши покрылась холодным потом, а ноги сделались ватными. Какое-то время из темноты доносились лишь усталые и болезненные вздохи запертого за железной дверью.

Сюань Цзи долго медлил, прежде чем, наконец, с осторожностью спросил: 

— Что происходит?

По ту сторону железных ворот наступила тишина. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем слабый мужской голос произнес: 

— Возвращайся в свой мир.

Сюань Цзи был шокирован. Слова прозвучали на современном языке, более того, произношение говорившего было идеальным. Чем дольше юноша вслушивался в этот голос, тем более знакомым он ему казался. Не дожидаясь, пока Сюань Цзи придет в себя, голос горько усмехнулся: 

— Когда вернешься, съешь что-нибудь вкусное. 

Это был человеческий язык!

Сюань Цзи был так зол. Он собирался дать волю своим чувствам и как следует обложить незнакомца бранью. Но внезапно, что-то словно ударило его по голове. Железные ворота заметно искажали звук, и тон говорившего сильно отличался от реального. Сюань Цзи не обращал на это никакого внимания, пока не услышал слова: «Съешь что-нибудь вкусное». Это была банальная и довольно избитая фраза. Но юноша вдруг понял, почему этот голос показался ему знакомым. Потому что это был его собственный голос! 

Сюань Цзи вздрогнул. Юноша тут же отшатнулся от дверей и, внезапно оступившись, снова проснулся в самолете. 

Несколько секунд Сюань Цзи пребывал в полном оцепенении, но едва наваждение прошло, как он тут же потянулся за блокнотом. Прежде, чем воспоминание исчезло, юноша быстро начертил на пустом листе увиденный массив, а затем обратился к «Альманаху тысячи демонов».

«Альманах» тут же ответил: «Массив нирваны».

«Звучит неплохо», — подумал Сюань Цзи, ожидая более полного описания. 

Но книга по-прежнему молчала.

Конечно же, выдать ошибку было вполне нормальным явлением для этой старой рухляди. Сюань Цзи беспомощно вздохнул. Собравшись было закрыть блокнот, он вдруг с удивлением уставился на возникшую перед глазами страницу «Альманаха», лишь для того, чтобы увидеть слова, которые не имели ничего общего с появлявшимися в нем ранее объяснениями. 

На странице было написано: «Когда увидишь массив нирваны, камень нирваны будет разбит. Смертный час близок. Живи сейчас».

Сюань Цзи не мог в это поверить. Хотя в книге и появилось слово «нирвана», но он все равно смутно догадывался о том, что кто-то пытался его проклясть!

Испугавшись гнева своего хозяина, «Альманах» поспешно исчез. Сюань Цзи хотел было снова его призвать, но книга притворилась мертвой и ни в какую не откликалась на зов!

Юноша проверил свой пульс. Ритм был ровным и четким. Не было никаких признаков волнения или болезни. Не желая задумываться над этим, Сюань Цзи улегся обратно. Возможно, все это было лишь плодом его воображения, но у него внезапно разболелась голова, и юноша окончательно проснулся. 

В своей жизни Сюань Цзи был не опытен лишь в двух вещах: во-первых, он не мог заставить себя есть, когда кусок в горло не лез, а во-вторых, не мог заставить себя спать. Юноша долго ворочался с боку на бок, но так ничего и не добился. Сдавшись, он приподнял одеяло и решил налить себе стакан молока. 

Вдруг, он случайно увидел впереди тусклое свечение. Кто-то включил ноутбук. 

Что? В такое время? Кто-то еще страдал бессонницей?

Еще одним человеком, страдающим от бессонницы, оказалась Гу Юэси.

Глаза Гу Юэси были красными, а сама девушка выглядела такой удрученной, будто только что закончила работу в похоронном бюро. Она сидела за ноутбуком, сосредоточенно всматриваясь в записи с камер наблюдения, прокручивая их снова и снова. В самолете было очень шумно, а шаги Сюань Цзи были слишком тихими. Гу Юэси даже не услышала его.

Из-за произошедшего в Дунчуане Сюань Цзи сомневался в элите «Фэншэнь». Юноша тихо стоял в тени и наблюдал. Спустя время он обнаружил, что все видео, которые просматривала Гу Юэси, были сняты камерой, установленной неподалеку от продовольственного рынка. Все записи были сделаны непосредственно до и после обыска. 

— Мы что-то упустили?

Едва он это произнес, Гу Юэси вздрогнула, чуть не выронив мышку.

— Директор Сюань... — девушка в панике захлопнула крышку ноутбука. — Нет, нет, я на всякий случай проверяю записи, сделанные около черного рынка. Хочу улучшить свою работу. Директор Сюань, почему вы так рано встали?

— Кто знает, может быть, я просто состарился. — так и не увидев на лице девушки ответов на свои вопросы, Сюань Цзи зевнул, бросил ей несколько пустых слов и, будто ничего не произошло, направился к бару.

«Второй капитан явно лжет», — подумал он, наливая в стакан молоко. 

Вместо того чтобы следить за окрестностями, она сосредоточила все свое внимание только на одном участке. Юноша успел заметить название улицы. У него всегда было хорошее чувство направления. Он помнил все места, где успел побывать, и автоматически сопоставлял их с картой. Все записи были сделаны с разных ракурсов. Похоже, все они снимали трущобы, стоявшие в сотне метров к юго-западу от рынка.

Что она там искала? Может быть в тот день, когда они ликвидировали черный рынок, она заметила что-то интересное? 



Комментарии: 2

  • Большое спасибо за перевод!

  • Спасибо за перевод!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *