Едва Су Цина унесли невесть откуда прибывшие похитители, как и без того незапертую дверь в его квартиру снова распахнули какие-то мутные типы, — точнее, распахнул энергичный молодой человек в расстегнутой куртке, из-под которой на поясе проглядывались очертания двух пистолетов.

За ним по пятам следовала высокая девушка с убранными в хвост волосами.

Дверь и до этого была открыта, так что теперь от легкого прикосновения тут же сама раскрылась настежь; внутри не было ни души. Юноша вытащил пистолет и подал знак спутнице. Они вошли друг за другом и обыскали квартиру — никого.

Парень нахмурился и проговорил в часы на своем запястье: 

— Командир Ху, мы с Цинь Ло прибыли. Здесь никого. Дверь была открыта. 

Мгновение спустя из часов донесся голос Ху Бугуя: 

— Принято. 

Они бесшумно покинули квартиру.

Су Цин снова пришел в себя и открыл глаза — перед ними опять расстилалась сплошная белизна. На мгновение он оцепенел и тут же вскочил, вспомнив, что его похитили. Его бросили в маленькую комнату без окон, но связан он не был, а опустив голову, понял, что и из одежды ничего не пропало, и даже тридцать два юаня и пять мао1 мелочью все еще лежали в кармане брюк.

毛 (máo) — разменная денежная единица в КНР, 1/100 юаня. 

Су Цин шмыгнул носом — все-таки действительно простудился, — затем встал, сглотнул слюну и, чтобы сделать хоть что-нибудь, начал считать в уме овец, словно этот трюк не только усыплял, но и успокаивал.

Тем более, это оказалось действительно полезно: когда счет дошел до тридцати восьми, давно не использовавшийся мозг, наконец, через силу заработал. В критической ситуации Су Цин превзошел самого себя, сдержал страх и принялся оглядываться по сторонам, обдумывая свое положение.

Внезапно сверху послышалось легкое движение. Су Цин запрокинул голову и рассмотрел в углу камеру наблюдения, которая не отрываясь следила за его хождением по комнате туда-сюда: дергалась за ним влево и тут же покачивалась вправо, как пара скрытых в темноте глаз.

Су Цин откашлялся, выпрямился перед камерой, заложил руки за спину, выдавил улыбку и со всей искренностью произнес:

— Уважаемые, да я же никто — ни семьи, ни работы, закон не нарушал, от налогов не уклонялся, даже дрался последний раз года три или четыре назад... и конечно, ни с какой полицией не связан...

Он решил, что совсем неважно, кем были похитители, и для начала отмежевался от любой из сторон, — на эту маленькую уловку его еще хватило, но затем Су Цин занервничал, зачастил, словно непрерывный поток слов мог расслабить судороги в ногах, и сболтнул:

— Ну... смотрите, это же какое-то недоразумение? Клянусь, я никого не рассмотрел — ни парня, который меня вырубил, ни того в темных очках, а если бы рассмотрел, то не стал бы об этом болтать. Посмотрите в мои честные глаза!

С этими словами он приблизился к камере, но она не передавала звук и только бесстрастно таращилась на него.

Су Цин запустил руки в волосы, напряг мозги, и вдруг его осенило.

— О... Это же не из-за моего отца? Ай-яй, тогда вы крупно ошиблись, — если у него и есть какие-то грязные деньги, то я тут давно ни при чем: старик уже два года как от меня отрекся и заявил, что я хоть копыта откинь, он и слезинки не прольет. Так что если вы похитили меня ради выкупа, то бесполезно, — он только и ждет, кто бы со мной разобрался вместо него. Ага? Ах, конечно, я не хочу, чтобы Вы...

И вот здесь болтовня Су Цина оборвалась, потому что дверь в его крошечную камеру отворилась и один за другим вошли двое мужчин.

Первым шел человек средних лет в костюме, со свирепым взглядом зло прищуренных глаз на квадратном лице, а за ним следовал интеллигентный мужчина в очках на переносице.

Су Цин в растерянности остолбенел, понимая, что эти двое — точно бандиты.

Его насмотревшийся гонконгского и тайваньского криминального кино мозг сразу же выдал: «Мне конец. Они не завязывали мне глаза». Обычно у несчастного, увидевшего лица похитителей, была только одна судьба — смерть.

 Затем Су Цин сделал так, как подсказывал инстинкт, — прикрыл ладонями глаза и отвернулся. 

— Я ничего не видел, ха-ха, у меня проблемы с глазами, слезятся на свету, ой-ой, я весь в слезах, ну никак не разглядеть, как Вы выглядите. 

Человек в очках не удержался от смешка, а улыбнувшись сразу перестал походить на негодяя, — элегантный, с изящными манерами, он выглядел скорее молодым университетским преподавателем. Зато мужчина с квадратным лицом рядом с ним только холодно хмыкнул:

— Утихни. Тебя спрашивают — ты отвечаешь. Будешь болтать не по делу, я тебя убью.

Су Цин торопливо закивал, словно чеснок давил.

— Да-да, как скажете.

— Как ты связан с этим шакалом2 Ху и псинами из Нулевого отряда?

В оригинале 胡狼 (húláng) — просто «шакал», но первый иероглиф — это еще и фамилия Ху Бугуя, вышел довольно грубый каламбур.

Су Цин не решался отнять руки от лица и только глупо переспросил:

— Ув-важаемый, sы о ком? Какой отряд?

Мужчина в очках аккуратно поправил их и терпеливо спросил:

— Мужчина, который утром вышел с тобой из отеля и открыл тебе дверцу машины, — кто он тебе?

Су Цин выпалил, не раздумывая: 

— Да что ж за ерунда-то такая, ну как так можно, что подцепить в баре парня на ночь — и то нельзя? Я... я с тем... как его... Ху Бугуем не связан вообще никак, правда, ну посмотрите в мои честные глаза!

Разволновавшийся Су Цин забыл, что прикрывает глаза ладонями, и опустил их, но, наткнувшись взглядом на полуулыбку мужчины в очках, похолодел и тут же снова поднял руки: 

— У меня миопия высокий степени, очки забыл надеть, и еще глаукома, вообще ничего не вижу, ага, вы трое не беспокойтесь!

Чтобы ему поверили, Су Цин намеренно назвал неправильное количество людей... 

— С Ху Бугуем? — нахмурился мужчина с квадратным лицом.

— Даю девять из десяти, что имя ненастоящее, — сказал человек в очках, будто бы с интересом смерив Су Цина взглядом.

— Он же чушь несет, или это правда? — тихо спросил квадратный.

— Чистая правда, брат! Зуб даю! — завопил Су Цин.

Человек в очках оглядел его и, тщательно все обдумав, вынес свой вердикт:

— Должно быть правдой. По крайней мере, в его эмоциях я не чувствую никаких признаков лжи.

Мужчина с квадратным лицом сразу словно бы расстроился и тихо выругался:

— Твою мать! С таким трудом застали этого шакала одного, и опять он нас заметил. Скажи этому Гую: если и в следующий раз посмеет его спугнуть, пущу на корм собакам.

Мужчина в очках не ответил. Су Цин же слушал с трясущимися поджилками, даже не смея громко дышать, — боялся, как бы тот человек не скормил собакам и его тоже. Еще немного, и его ноги бы размякли, как лапша, — они и так уже едва выдерживали вес тела. Мужчина с квадратным лицом еще разок крепко выругался, затем указал спутнику на Су Цина и сказал:

— Этот бесполезен. Разберись с ним.

Су Цин так испугался, что у него замерло сердце, но почти сразу услышал, как человек в очках слегка усмехнулся, подошел, приподнял подбородок Су Цина пальцами, оценивая его вблизи, — оценивая, словно продающегося на мясо щенка на рынке, словно выискивая недостатки и достоинства в товаре, — и пробормотал себе под нос:

— Эх, раз уже взяли, то не растрачивать же впустую, нам с Цзян Лань как раз не хватает Серых, попробуем-ка его.

Мужчина с квадратным лицом холодно хмыкнул, буркнул что-то вроде «чертов педик», а затем бросил: 

— Делай, как считаешь нужным, — и тут же развернулся и вышел.

Су Цина затрясло.

— Па-па-па-парень, если отпустишь меня, я-я-я клянусь, что вернусь и уговорю отца от-отблагодарить тебя как следует. Мой отец — Су...

Мужчина в очках отступил на шаг, разжал пальцы, глядя, как Су Цин сползал по стене с перекошенным от страха лицом, как сворачивался в клубок, весь дрожа, и перебил его:

— Лишь одна пятая населения планеты способны стать Серыми. Если ты им станешь, есть вероятность в пятьдесят процентов, что ты подойдешь мне... или моей коллеге. Другими словами, у тебя есть один из десяти шансов выжить. Что ты об этом думаешь?

Кроме вот этого непонятного «стать Серым», Су Цин уже играл раньше в азартные игры, но всегда только на деньги и до сих пор никогда не играл на жизнь. Он в ужасе распахнул глаза, уставившись на широко улыбавшегося перед собой человека, и будто онемел, не в силах выдавить ни единого слова.

Мужчина в очках невыносимо медленно протянул:

— Конечно, решение за тобой, я никогда никого не принуждаю. Если ты не согласен, я могу убить тебя прямо сейчас: раз — и все, больно не будет. 

«Воистину демократическое милосердие», — подумалось Су Цину, — «неужели мы уже достигли таких высот?»

Заметив, что он так и не подал голоса, мужчина в очках протянул ледяную руку и устроил ее на шее Су Цина. Затем медленно сжал пальцы и снова спросил:

— Так что ты думаешь? 

Говорят, что перед смертью человек может вспомнить всю свою жизнь. Чужая рука сжималась все сильнее и сильнее, Су Цин начал понемногу задыхаться, но его разум оставался пуст: промелькнуло только несколько сцен, где его отец тыкал пальцем ему в лоб и ругал, а обожавшая Су Цина мать прятала его за своей спиной; или сцена, где он праздно шатался повсюду, прожигая жизнь со своими сомнительными дружками; сцена, где они с Го Цзюйлинем легкомысленно валялись в постели, — одна за другой все они, словно невнятные наброски, мелькали и сразу же исчезали, не оставляя ни следа, ни тени.

Су Цин подумал, что вся его жизнь с самого начала была вот такой — невнятной.

Сердце Су Цина внезапно затопило сильнейшим несогласием, и тогда он с трудом поднял свою руку, вцепился в чужую сжимавшую его шею и из последних сил хрипло выдавил:

— Я... я согла... кхе-кхе-кхе! 

Мужчина приподнял уголки рта и с радостью разжал пальцы, наблюдая, как Су Цин корчится на полу, заходясь кашлем, а затем похлопал его по плечу.

— Тогда вставай и за мной.

Су Цин, шатаясь и хватаясь за стены, поднялся и последовал за мужчиной. Этот в очках, кажется, совсем не беспокоился: повернулся к Су Цину спиной и сунул руки в карманы пальто, шагая легко и непринужденно. У Су Цина горло полыхало болью, и, уставившись мужчине в спину, он на мгновение рассвирепел, прикидывая в уме: «А что, если сейчас я внезапно наброшусь на него и засвечу в затылок, вот так…»

Кто бы мог подумать, что именно тогда шедший перед ним мужчина, даже не оглянувшись, произнесет: 

— Даже не думай. Замри я на месте и позволь тебе себя убить, ты и то ничего не смог бы со мной сделать.

Су Цин запнулся от испуга и тут же покрылся холодным потом, вспомнив невероятные обстоятельства собственного похищения. 

«Это что, чтение мыслей? Эта шайка… они вообще люди?» — подумал молодой человек.

Человек в очках оглянулся и улыбнулся ему.

— Это хорошая привычка — бояться людей, которые сильнее тебя. Если выживешь, назовешь мне свое имя. 

Едва голос мужчины затих, Су Цин неожиданно почувствовал холодок у себя за спиной. Он резко обернулся и увидел неизвестно когда догнавшую их женщину — женщину довольно симпатичную, но с глазами, как у ядовитой змеи, смотревшими на него совершенно неподвижно. 

Шея Су Цина задеревенела: ноги все еще непроизвольно шагали вперед следом за мужчиной в очках, но шея оставалась в этом нелепом положении — глупо вывернутая, чтобы не отрывать взгляда от женщины, которая непонятно как появилась за его спиной и шла, не издавая ни звука.

Мамочки… они вообще на Земле?

— Это новый Серый? — Спросила женщина.

— Еще не знаю, сможет ли он им стать, — ответил мужчина в очках.

Женщина поджала губы и недовольно произнесла:

— Я не хочу вот этого. Сразу видно — всего лишь красавчик, мужества меньше, чем у кролика. Слишком низкое качество. 

Человек в очках мягко урезонил ее:

— Смирись, в последнее время псины из «Нулевого» крайне оживились. Следующий Пир совсем скоро, нельзя, чтобы тебе не хватало Серых, так что не привередничай. Слышал, один из твоих умер позавчера, теперь разве у тебя не всего один остался?

Женщина фыркнула и ничего не ответила.

Су Цин подумал, что эти слова прозвучали как «совсем скоро пойдем на охоту в горы — нельзя, чтобы не хватало гончих, не привередничай: одна из твоих умерла позавчера, теперь осталась единственная».

Он тут же почувствовал, как мурашки не просто пробежали по коже, а словно рванули наперегонки.

Мужчина в очках остановился у двери, схватил Су Цина за загривок и втолкнул его в помещение: 

— Вот сейчас и решится — будешь жить или нет.

Су Цин вскинул голову: в комнате стояло несколько человек в белых халатах и с совершенно ледяными лицами, а в самом центре находилась какая-то жутковатая махина. Один из людей в халатах надел маску, взглянул на Су Цина и указал на нее:

— Это ты? Иди ложись.

Су Цин сглотнул и заковылял туда, едва переставляя ноги. Глядя на бесстрастную громадину, он снова непонимающе поднял голову, и тут терпение женщины за его спиной лопнуло: она словно какой-то демон, с шелестом превратилась в размытую тень. Вот только что женщина еще стояла в дверях и вдруг в мгновение ока оказалась перед Су Цином. Приподняв его одной рукой, она швырнула на юношу аппарат.
 

Су Цин почувствовал лишь, как мир вокруг него закружился, затем с грохотом приложился затылком о жесткое металлическое изголовье, в ушах загудело, руки и ноги заледенели, и он не мог представить, с чем предстоит столкнуться.

А затем в ногах вдруг разлилось легкое онемение, но прежде чем Су Цин смог понять, что это было, все тело наполнилось мучительной болью, словно от удара током, и он надрывно завопил.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *