Добрую часть дня я провёл, обучаясь игре на гитаре с Лукой (который оказался крайне терпеливым учителем, учитывая, что мои руки тряслись, если я не снюхивал достаточно героина), а после спал у батареи. Вечером сенгил даже зажёг огонь, к которому я незамедлительно подполз, и самое приятное — угостил старыми зефирками. По-моему, Илиш специально велел ему кормить меня сахаром и жирами: так много я не ел никогда в жизни. Не то чтобы мне это не нравилось: от Китайца жутко хотелось сладкого, а я был обдолбанным круглые сутки.

Ближе к ночи я нафаршировал ноздри последней дозой и направился в спальню. Разделся, натянул боксеры, а где-то через полчаса пришёл Илиш, выключил свет и присоединился ко мне в постели. Я повернулся на бок и взглянул на него, ожидая, что тот проявит инициативу. Прошло уже приличное количество времени, и пусть разрывы внизу, полученные в притоне в Эросе, до сих пор не зажили, это было бы вполне в его стиле.

Но Илиш, так ничего и не начав, молча закрыл глаза. Я нахмурился. И кикаро он меня тоже до сих пор не называл. Не лез с сексом, не надевал ошейник. Возможно, он просто не хотел играть со сломанной другими игрушкой.

Слегка расстроившись, я тоже заснул, но ночью подобрался ближе и свернулся калачиком на своём законном месте — у него под мышкой.

Три дня спустя, закончив гитарный урок с Лукой и отпустив того готовить нам ужин, я, как обычно, зарылся в одеяло и уселся перед камином. Один раз я уже умудрился опалить края, поэтому теперь зорко следил за пламенем. Илиш копался с бумажками. Он привёз с собой принтер и сейчас, похоже, обновлял досье людей, за которыми приглядывал. Ночи проходили всё так же, и да, когда-то я мечтал, чтобы химера оставила меня в покое, но дурацкий кикаро, которого в буквальном смысле вколотил в меня Илиш, жаждал его внимания. Он был так добр, когда забрал меня из борделя, и до сих пор оставался добр... Но вместе с тем Илиш меня не трогал и даже не принуждал делать всякое, к чему я уже привык.

И посидеть с собой на диване тоже не приглашал… Или так он тоже проявлял доброту? Может, Илиш на самом деле не догадывался, что я теперь сам ищу его общества.

Я вдруг понял, что беззастенчиво на него пялюсь. Илиш перелистывал бумаги в папках, прикреплял к ним фотографии и откладывал в сторону. Наверное, я и впрямь стал для него слишком грязным и недостойным — во всяком случае, больше, чем раньше.

— Можно мне сесть рядом? — промямлил я, высовываясь из своего гнезда.

Илиш скользнул по мне взглядом.

— Можно, но оставь одеяло там. Мне нужно место.

Я отбросил ворсистый плед, поднялся и размял суставы. От продолжительного сидения тело задеревенело, но, в целом, раны после всех моих злоключений в Моросе уже почти зажили. К тому же героин отлично обезболивал.

Прислонившись к плечу Илиша, я наблюдал, как он возится с документами. Как оказалось, он ещё вкладывал в папки мои заметки об их аурах, только уже перепечатанные на компьютере без ошибок. Я расплылся в улыбке. Что ж, хотя бы тут я был ему полезен.

А потом взгляд внезапно упал на бумаги, лежащие на папке с именем «Джейд». В уголке красовалось фото, снятое ещё во время моей работа на птицефабрике в «Дек’ко». Я скосил глаза, стараясь прочитать, что там было написано, но Илиш спрятал файл обратно и убрал подальше. Папка, между прочим, была довольно большая… в четыре-пять раз толще остальных. Пальцы сами по себе тайком покрались к ней.

— Руки прочь, — резанул уши его строгий голос. Я мгновенно отступил, но потом мой плавающий в наркотическом угаре мозг расхрабрился и вознамерился сыграть по-чёрному. Задрав ногу, я попытался подтянуть папку ступней.

Илиш усмехнулся, и сердце моё заискрилось от гордости.

— Очень смешно, но прекращай. Или я всё-таки дам тебе прочитать — просто чтобы порадовать себя твоим нервным срывом. Врачей поблизости нет, но, на твоё счастье, почва тут слишком плотная, поэтому, зарывая твой труп, я наверняка натру мозоли.

Нога грохнулась на пол, и я уставился на папку, словно на Священный Грааль.

— В смысле? А что там?

Илиш прикрепил к скоросшивателю фотку Ланса — брата Луки, и положил его папку поверх моей.

— Ты же помнишь, что случилось с любопытной кошкой, Джейд. Не лезь туда, я не шучу. Поверь, ты сам предпочёл бы этого не знать.

Ну, и как это должно было избавить меня от любопытства… Я прищурился, не сводя глаз с кучи бумаг. Доставать Илиша расспросами, естественно, не собирался, и не потому, что был умнее, а потому, что он позволил посидеть рядом и общался со мной — как раз то, чего мне так не хватало.

— Можно хотя бы будет обновить мою фотку как-нибудь потом? Мне же здесь лет тринадцать, — попросил я и заулыбался, увидев на одном из снимков Гарретта, скалящегося во все тридцать два. Такое ощущение, будто в своё время он часами проторчал у зеркала, оттачивая все свои позы и гримасы. Уж он-то наверняка будет хорошим хозяином.

— Конечно. Когда вернёмся домой.

Вскоре он со всем закончил. Я успел заметить личные дела всех знакомых химер и сенгилов, а ещё нескольких бизнесменов, которых не вспомнил. Однако некоторые всё-таки отсутствовали.

— А где Ривер? Лайкос с Грейсоном? Ты ведь просил меня прочитать их ауры, почему же тогда их нет? — поинтересовался я, подавая ему последнюю стопку папок с кофейного столика.

Илиш защёлкнул замок на дипломате и поставил его на пол.

— По той же самой причине, по которой я сказал тебе никогда не упоминать их имена.

Я поразмыслил и вспомнил вывод, к которому пришёл в прошлом году, когда мы уехали из Араса.

— Они скрываются от короля Силаса, ведь так?

Илиш на удивление кивнул, хотя я чуть ли не ждал, что он прикажет мне заткнуться или отвесит подзатыльник в целях профилактики.

— Да, Джейд, они скрываются. Король Силас считает, будто они мертвы, и так обязательно должно оставаться.

Ого. Пусть я догадывался, но всё равно, услышав это от Илиша, впал в раж. Прикусив губу, я прикинул, сколько ещё информации смогу из него вытащить. Инстинкт самосохранения молчал, и я решил воспользоваться дружелюбной атмосферой вечера и немного понаглеть.

— Почему?

От улыбки, тронувшей его губы, я совершенно растерялся, не зная, что и предполагать. Но Илиш молчал, так упорно, что я уж было смирился с тем, что не получу ответа.

— Всему свое время, Джейд, не спеши.

Я тупо вытаращился на него и склонил голову вбок.

— Ты что-то затеял, да?

— Я никогда не сижу без дела, Джейд, поэтому твой вопрос излишен, — на бледном лице Илиша не отражалось ни единого намёка на эмоции, а его пронзительным взглядом можно было плавить сталь. И дураку понятно, что на сегодня вопросов достаточно.

Снова наступила тишина. Я тихонько подобрался поближе и нырнул ему под руку. Правда, несколько минут спустя Илиш принялся печатать на ноутбуке, и мне пришлось прикорнутьна его плече, которое ходило вверх-вниз.

— Давай ты лучше сядешь на другой край. Мне неудобно печатать.

Меня спровадили… Расстроенный, я послушно отодвинулся и, как несправедливо обиженный питомец, свернулся в дальнем углу.

Второй раз меня прогнали, когда Илиш отправлялся прогуляться на заднем дворе. Я надел зимнюю одежду и тоже вышел, но он велел мне возвращаться в дом, мол, я ещё не до конца выздоровел, чтобы шататься по морозу. Повесив нос, я побрёл обратно.

Хороший Илиш слишком дорого мне обходился. Да, он был добрее и заботливее, но почему-то больше не желал моей компании, как раньше. Прежний «изобью тебя в кровь» Илиш порой вёл себя как мудак, причём редкостный, однако и хорошие моменты были действительно хороши. Я как будто бы променял две разные безумные крайности на одну тихую и скучную стабильность.

И… И, судя по всему, старый Илиш мне нравился больше.

Пока спокойная, но жутко бесячая химера бродила по саду, я потопал в спальню, разделся, нацепил на себя кожаное белье, которое наотрез отказывался носить раньше, и разлегся поверх покрывала. Через час он вернулся и, не говоря ни слова, точнее, вообще никак не реагируя, надел пижамные штаны и забрался под одеяло. В мою сторону он даже не взглянул!

Пока я скрипел зубами, Илиш протянул руку, щёлкнул выключателем и закрыл глаза.

И тут мое терпение к его новому, странному поведению лопнуло. Я собрал всю накипевшую желчь и одним махом выплеснул наружу.

— Так значит, я для тебя теперь слишком поломанная игрушка?! — рявкнул я.

Илиш принял вертикальное положение, но я не унимался и уже с трудом сдерживался, чтобы чем-нибудь его не ударить. Хватит с меня — я ведь так с ума сойду!

— О чём ты, Джейд?

Я в гневе сжал кулаки.

— И какого хрена ты постоянно зовёшь меня по имени? Где кикаро? Где помойная крыса? Где всё это?!

Фиолетовые глаза Илиша упёрлись в мои. Его гениальный мозг обрабатывал мою внезапную вспышку ярости, строя предположения, что могло послужить причиной и стать последней каплей. А потом он вдруг сказал что-то совсем невероятное.

— Почему я должен звать тебя кикаро? Что-то не вижу на тебе ошейника.

Я свирепо зыркнул на него и с такой силой клацнул челюстями, что те хрустнули.

— Так это потому что ты сам его не надел! — я всплеснул руками. — Весь такой добренький, аж бесит! Прекращай! Я требую нормального обращения!

— Вот как? То есть теперь я обращаюсь с тобой слишком хорошо? Ну и ну, а нам действительно сложно угодить, — притворно-озадаченно ухмыльнулся Илиш.

Я досадливо цыкнул, вскочил с кровати и, схватив со стола ошейник, запулил в Илиша. Тот поймал его на лету, а потом и браслеты, шваркнутые следом. Я продолжил разглагольствовать:

— Понятия не имею, чего ты добиваешься, но прекращай. Если хочешь, чтобы я пришёл в себя, то пусть всё будет как обычно.

Но Илиш лишь небрежно отмахнулся и убрал ошейник на тумбочку.

— Ты стал таким смирным и покорным. Разве я могу обращаться с тобой как обычно? Всё веселье закончилось: ты совсем перестал сопротивляться.

Я застыл, постепенно переваривая его слова. Неужели это правда? Неужели я стал слишком ласковым и послушным, и больше не вызываю у него прежнего возбуждения и азарта? Это я виноват? Когда кусался, брыкался и дрался, Илиш страстно меня хотел. А сейчас в голове у меня полная каша, не говоря уже о чересчур костлявом и потрёпанном теле.

Но нет, во мне ещё остался боевой дух. Я всё ещё оставался моросским паршивцем с характером, и я это докажу.

Продефилировав до двери, я обернулся через плечо и осклабился не хуже Илиша. Тот прищурился, но меня уже и след простыл. В гостиной я ловко сцапал дипломат и ленивой походкой поплыл к закрытому крылу.

— Джейд… — предостерегающе протянул стоящий в проёме Илиш. Я с улыбкой крутанул ручку.

— Пойду почитаю своё досье, — шаловливо промурлыкал я и, послав ему воздушный поцелуй, испарился.

— Джейд! — застучали по деревянному паркету его шаги. Я со всей мочи рванул вперёд по тёмному, длинному коридору.

В нетопленной части особняка стоял зверский холод. Благо, я весь пылал, опьянённый страстью погони, а в жилах бурлил адреналин. Миновав овальный кабинет, я просунул голову за смежную дверь, но помещение оказалось маленьким и нежилым. Тогда я дёрнул следующую ручку и, обнаружив что-то уже попросторнее, домчался на цыпочках до противоположного края, чтобы спрятаться за стоявшем в углу фортепьяно.

Навострив уши, я напряжённо прислушивался, гадая, насколько близко Илиш уже подобрался ко мне. Пока что в громадной комнате висела тишина. Я пошарил вокруг глазами, стараясь думать на два шага вперёд и заранее отыскать самые удачные пути отступления. Это явно был какой-то музыкальный салон: у стены стояло пианино, а сверху висела картина, изображавшая музицирующего на нем Артемиса. Слева виднелись скрипки, гитары и прочие струнные инструменты, мне неизвестные.

Я положил дипломат на пол и пощёлкал замком, но не потому что жаждал порыться внутри — я вообще не собирался этого делать, — а чтобы приманить Илиша. И действительно, спустя мгновение раздался размеренный звук шагов. Гаденько хохотнув, я пошлёпал босыми ногами на выход.

Блин, дальше шла заваленная барахлом кладовка. Пробежав взглядом по пыльным коробкам и старым инструментам, я решился пойти ва-банк и вскарабкался на самую верхушку высоченного металлического стеллажа. Оказавшись под самым потолком, пополз по пыльной полке, пока не уткнулся лбом в стену, соседствующую с музыкальным салоном. И там уже затаился, прижимая дипломат к груди.

Всю дорогу я улыбался, как идиот, прекрасно понимая, что совсем обезумел, если получаю от этого столько удовольствия, но ничего не мог с собой поделать. Илиш ещё узнает, что я не какая-то ручная болонка. С его стороны было не очень-то честно обзывать меня смирным и послушным: я, между прочим, до сих пор восстанавливал силы после того, что случилось в Моросе. Ну да ладно, если уж Илишу так хочется непокорности, то я могу ему это устроить, и вдобавок в лучшем виде.

Я как мышка сидел в своём укрытии и ждал, замирая каждый раз, как ступня его касалась пола в музыкальном салоне.

«Плиньк-плиньк», — Илиш пару раз стукнул по клавишам, давая знать, что уже рядом. Но я не купился и не сдвинулся с места. Через некоторое время хлопнула дверь: похоже, он вышел в коридор.

Я соскользнул на ледяной пол, с облегчением выдохнул изо рта белое облачко и тихонько выполз из кладовки. Тишина… И проклятый мороз! Такое чувство, будто я оказался в чертовой видеоигре или в ужастике. Нет-нет, я словно опять петлял в огромном и пустом особняке, где в спину мне дышали Арес и Сирис. Правда, на этот раз внутри всё трепетало не от страха, а от радости и предвкушения.

Сливаясь с тенями, я подобрался к выходу из музыкального салона, где он только что проходил. Есть идея. Пока Илиш думает, что преследует меня, на самом деле, это я буду красться за ним по пятам. Теперь нужно…

Я протестующе заверещал, ощущая, как грудь сдавило стальной хваткой, а в кожу ледяным огнём впиваются сильные пальцы. Крутанувшись на пятках, я тяпнул его за руку и вырвался, невольно захихикав. Илиш меня отпустил. Я сгрёб упавший дипломат и дал стрекача, но тот без труда меня догнал и поволок назад.

— Как просто тебя поймать, — пророкотал Илиш. — Топаешь, как бозен. Разве ж это охота?

Но я видел, как ярко блестят его глаза, и какая лукавая ухмылка играет на губах. Мой взгляд наткнулся на тоненькую струйку крови, стекающую из крошечной ранки от недавнего укуса на его бледном, обнажённом предплечье. Склонившись, я слизал эту тёплую влагу и содрогнулся от блаженства. Сколько бы ни припадал к его источнику, амброзия становилась всё слаще и обжигала нутро всё приятнее.

— И всё же это твоя кровь на моих губах, а не наоборот, — я снова неспешно провёл языком по его руке.

В ответ Илиш грубо ухватил меня за подбородок, заставив посмотреть на себя. При виде этого властного, жёсткого выражения лица всё моё естество прошибло током, будто я втянул кокаин прямо в мозг.

— Наклонись поближе и увидишь, что случится, — подначил я его практически так же, как когда он прижал меня у стены на границе Скайленда и Эроса.

Но на этот раз он так и сделал. Илиш прильнул ко мне, а я — к нему, одновременно закрывая глаза. Он замер в миллиметре от моих губ, и сердце моё заколотилось так сильно, что едва не пробило грудную клетку. Рот сам по себе открылся, впуская его в себя, и мы принялись самозабвенно целоваться.

Но потом вдруг наслаждение сменилось болью. Я вскрикнул и непроизвольно отшатнулся, спасаясь от зубов Илиша, пропарывающих нежную плоть. Спустя секунду он и вовсе меня оттолкнул, причём с такой силой, что я рухнул на пол.

Я смахнул с губ кровь и воззрился на Илиша, размышляя, что он придумает дальше. Тут заметил в его кулаке скрипичный смычок: гибкую деревянную тросточку шириной с мизинец со струной, изготовленной из человеческих кишок. Поняв всё без слов, я встал на колени, ни на миг не сводя с него глаз.

От первого удара я глухо застонал сквозь стиснутые зубы. Следующий тоже стерпел, болезненно поморщившись и со свистом выдохнул. Он без устали хлестал меня, рассекая кожу и опаляя пламенем. Алые ленты крови струились по груди. Я зажмурился и откинул голову назад: боль до такой степени поглотила все мои чувства, что разум поплыл, затуманиваясь полупрозрачной дымкой. И всё равно — каждый удар Илиша будто возвращал меня домой. Мне нравилось, я сам этого хотел.

Правда, тело моих восторгов не разделяло, и под неуёмным шквалом постепенно скрючивалось. Голова упрямо клонилась к груди, рывком возвращаясь обратно, только когда следующий шлепок смычка бесцеремонно выдёргивал сознание из кровавого марева. Оно шугано металось, теряясь от наплыва ощущений. С одной стороны, страдания, причинённые рукой Илиша, вызывали во мне трепет эротического толка, но с другой — подобные порочные проявления любви наполняли все моё существо адской болью. Открыв глаза, я увидел его зловещую улыбку, без прикрас демонстрирующую садистские мысли Илиша и его откровенное блаженство при виде меня, истязаемого и окровавленного.

— Не вынуждай меня выбивать из тебя крики, — прошептал Илиш, своим голосом погружая комнату в ещё больший мороз. — Тут чудесная акустика: порадуй мои уши воплем.

Я покосился на блестящую от крови грудь, любуясь на тоненькие, свежевспухшие следы. Потом вскинул на Илиша свои жёлтые глаза и пополз на коленях вперёд, не обращая внимания на издёвки. Я прижался к его пупку поцелуем и — без разрешения или даже без очевидного намёка на то, что дальше Илиш планировал нечто сексуальное — медленно стащил лёгкие тканевые штаны с его пояса и потянулся к полувозбуждённому члену.

— Какой же ты мелкий наглец… — прошептал Илиш, но не отодвинулся. Восприняв это как согласие, я обернул губами кончик и принялся легонько тереть языком, приводя его в полную боевую готовность.

По полу чиркнули ножки стула, и Илиш опустился на сиденье. Я прошёлся рукой по всей его длине, крепко сжал у корня и дюйм за дюймом вобрал в себя. Мне впервые довелось заниматься таким с Илишем, и я понятия не имел, как ему нравится, поэтому решил делать так, как нравится мне. Отстранившись, я начал лизать и посасывать головку, периодически с причмокиванием насаживаясь ртом на ствол.

Илиш был вкусным и, как все химеры, толстым и длинным. Радуясь до головокружения тому, что он меня не отталкивает или не хлещет дальше, я энергично работал ртом, чутко прислушиваясь к его дыханию и едва счастливо не захихикав, когда почувствовал руку в волосах и ногти, впивающиеся в кожу. Следом Илиш собрал двумя пальцами алые капли, свисающие с моей губы, и отправил их себе в рот. Член, скользящий по моему языку, напряжённо дёрнулся.

Вскоре он задышал чуть чаще, а кисть, оставшаяся на щеке, сжалась, царапая короткими ногтями скулу. Бёдра начали активно ходить взад-вперёд, и в ответ я ускорил ритмичные движения руки и головы. Илиш резко втянул в себя воздух, брызжа мне в горло спермой. Я принял всё без остатка, глотая горьковатую, но приятную жидкость и не позволяя ни одной капле скатиться с губ. Ни за что не стану тратить её впустую.

Свободная рука полезла вниз, наминая отвердевший пенис, нахально топорщащийся под моим кожаным бельем. На шею неожиданно легла ледяная ладонь, и тело пронзил разряд. Я взвизгнул от боли. Крик гулким эхом отскочил от высоких потолков, осыпаясь вниз и многократно усиливаясь акустикой, как и хотел Илиш. От шока я упал на спину, бешено вращая зрачками и хватая ртом воздух. Закрыв лицо ладонью, я пытался восстановить контроль над поджаренным мозгом и хаотично дрыгающимися конечностями

Огромная тень Илиша нависла надо мной. Он стащил с меня трусы и отправил в противоположный край комнаты, где те шлёпнулись на пол. Потом, за долю секунды, прижал мои ноги к груди и начал постепенно входить. О, как же я скучал по этому ощущению! Жадно заглотнув затхлого, сырого воздуха, я подтянул ноги ещё выше. Тот силой прорвался внутрь и тут же без передышки и даже без смазки за исключением моей слюны, принялся двигать бёдрами, безжалостно погружаясь до упора и стремительно выныривая назад.

Было больно. И да, я действительно скучал по этому ощущению, боль стала мне необходима, как кислород, но, чёрт возьми, как же это было больно, — больно, как никогда раньше. Я снова вскрикнул, уронил голову на деревянный паркет и уставился в потолок. Его довлеющее присутствие обволокло мою костлявую фигуру и растворило в себе, превратив нас в единое целое. 

Когда Илиш склонился, чтобы слизать кровь с моей груди, я, желая хоть немного утешиться, вогнал ногти в его спину и давил со всей мочи, пока не почувствовал, как сдирается его кожа, и пальцы намокают от крови. Илиш и бровью не повёл, ни на миг не сбившись с темпа. Толчки продолжались нескончаемой чередой удовольствия и боли, таких ярких и насыщенных, что когда меня настиг первый оргазм, я почти не касался члена.

Увлекаемый волной обжигающего наслаждения, я с лязгом сомкнул челюсти на его плече, прокусывая до мяса. Илиш тяжело простонал в ответ и, пару раз резко подавшись вперёд, кончил в меня. Но не остановился, и я тоже останавливаться не собирался. Опять как-то странно рыча, я рьяно кусал его и царапал, с охотой принимая в себя. Как часто бывало, когда Илиш внутри, время перестало ощущаться постоянной величиной, то неторопливо и тягуче тикая, то несясь со скоростью света. Не было больше никакого мерного и монотонного потока — лишь беспорядочные всплески энергии.

Потом, наконец, боль всё же начала перевешивать удовольствие, и сквозь выветривающуюся эйфорию стало проглядывать изнурение. Мозг выплывал из адреналиновой ямы, вновь подмечая течение времени и каждый толчок внутри моего воспалённого и набитого донельзя зада. Даже ощущение тёплого и заслоняющего для меня весь мир тела Илиша не могло укрыть от нервозности, медленно, но верно зарождающейся в груди. Мне уже казалось, будто он замуровал меня под собой, а жалящие удары его пениса, дарившие до этого мазохистское наслаждение, стали мучительными.

И он великолепно различал все мои вздохи, стоны и вопли. Знал, что крики удовольствия уже превращаются в болезненные рыдания сквозь стиснутые зубы, но всё равно не притормозил. А после, когда он снова излился в меня — казалось, уже в десятый раз — и с прежней мощью вдавил в пол, я попытался его спихнуть.

Но Илиш как будто этого и ждал. Отработанным движением он завёл мою руку за голову, потом столь же непринуждённо поймал вторую, сложил вместе и сгрёб в свою ладонь. Выругавшись, я беспомощно глянул вниз, где измазанный красным член ходил туда-сюда, как поршень. Выше лежал мой собственный пенис, всё ещё возбуждённый.

Я сопротивлялся и, вопреки недавней самодовольной уверенности, наружу бесконтрольно полезли травмирующие воспоминания о прочих подобных случаях, когда я оказывался примерно в таком же положении. Сознание в панике ретировалось туда, где господствовали общечеловеческие инстинкты, отвечающие за реакции на ограничение свободы и секс против воли. В конце концов, к великой радости Илиша, я истошно взвыл.

Естественно, тот сразу же ускорился. Я зашипел и начал брыкаться, но расплющенные под его весом ноги настолько затекли, что ничего толком не вышло. Зажмурившись, я орал и просил остановиться, прекрасно понимая, что мои мольбы останутся неуслышанными. В паху в очередной раз сворачивалось тугое напряжение: Илиш намеренно и прицельно бил по моей простате, и страдальческие взвизги смешивались со стонами. Увязая в боли и в мерзкой, словно насекомые, бегающие по телу, тревожности, я с досадливым воплем кончил. С раздутого кончика вышла лишь пара прозрачных капель, смешавшихся с лужицей спермы на раскрасневшемся животе. Я оскорблял Илиша самыми грязными словами, какие только мог вспомнить, но он всё продолжал и продолжал.

— Посмотри на меня.

— Пошёл ты! — огрызнулся я, еле двигая опухшей челюстью. Переутомлённые мускулы горели огнём от постоянного стискивания, укусов и криков. Илиш неожиданно отпустил мои руки, но только затем, чтобы схватить за подбородок.

— Сейчас же.

Я волей-неволей подчинился. Взгляд его оставался таким же безмятежным и холодным, как и всегда; мой же наверняка истерично полыхал. Как и много раз до этого, химера смотрела на меня сверху вниз.

К счастью, сосредоточившись на моих глазах, Илиш замедлился.

— Вглядись в свою ауру.

— Зачем? — процедил я, но всё-таки послушался. И сразу же вокруг голубовато-серых очертаний его фигуры возникли ослепительные опало-серебристые волны, окутывая Илиша подобно хрустальным лентам. Моя аура была чёрной: пурпур и серебро умерли где-то в Моросе. Я послал темноту навстречу его свету — просто чтобы ему насолить, но, разумеется, тот ни капли не померк.

— Значит, твоя аура теперь чёрная? Посетители борделя вытрахали из тебя все цвета? — задумчиво пробормотал Илиш, погружаясь особенно глубоко, а затем возобновляя свой беспощадный ритм.

— Нет, это потому что ты меня бросил! Всё из-за тебя, козёл! — из глотки вырвался хриплый и отчаянный всхлип. Я упёрся локтями в пол и положил ладони Илишу на грудь, надеясь всё-таки его оттолкнуть.

— Оставь. Мне нравится смотреть на тьму в твоих глазах. Доказательство того, насколько лёгкой добычей ты был.

Я с рычанием впился в него ногтями, но спустя мгновение опять заверещал, когда раскалённые руки плотно прижались к моим плечам, до миллиметра повторяя рисунок старых шрамов от такого же ожога. 

А потом кое-что случилось.

В воздухе послышался треск электричества, отчётливый и настолько оглушительный, что он как будто заполнил собой всю комнату и мою черепную коробку в довесок. В следующий миг Илиша отбросило от меня, как от оголённого провода.

Я тотчас попытался вскарабкаться с пола, но всё тело онемело, как парализованное. Чуть размяв окоченевшие конечности, я с трудом пополз к Илишу, не желая даже знать, что за хрень вообще произошла. Морозную затхлость музыкального салона сменила вонь палёной плоти и волос. Густой потрескивающий поток электрических разрядов растекался по самым дальним уголкам, подобно первому весеннему дождю пробуждая притаившиеся запахи.

Илиш был в отключке, но хотя бы не умер. Как же странно было видеть химеру без сознания. Я принялся аккуратно похлопывать его по щеке, надеясь, что это поможет очнуться. Все злокозненные намерения, которые копошились в голове во время нашей жаркой сессии, испарились, стоило мне сообразить, что Илиш пострадал. В конце концов, такой секс был для нас вполне обычен.

Когда он открыл глаза, я предусмотрительно отдёрнул руку, гадая, не убьют ли меня сейчас прямо на месте. Но потом, осмотревшись и сориентировавшись, Илиш сел и одарил меня на изумление невозмутимым и сухим взглядом. Он не опешил, не удивился и даже не рассердился. Если уж на то пошло, его скорее можно было назвать раздосадованным, словно я пролил чай или типа того. Я совсем запутался.

— Не мог просто обжечь меня или обморозить? Обязательно настолько всё драматизировать? — он поднялся на ноги, потом подал руку мне и подтянул за собой.

Я проглотил колючий ком в горле, наконец-то получив неоспоримое подтверждение того, что у Милоша не сработал шокер. Это всё я. Но значит ли это то, что я думаю? Понятия не имею.

— Как я это делаю? — я покрутил руки перед лицом, будто ждал, что сейчас с ладоней посыплются искры. Но нет… Руки как руки, самые обычные, дрожащие и вымазанные кровью — так что, да, мои обычные руки.

Илиш подтолкнул меня к выходу из музыкального салона, а сам слегка отстал, надевая на ходу штаны и подхватывая дипломат.

— Ты — эмпат. Ты же не думал, что способен лишь видеть симпатичные цвета, которые не видят другие, и на этом всё? — тихо произнёс он, закрывая за нами дверь.

— Ты как-то подозрительно много знаешь про мой фокус… — притормозив, я прислонился к холодной стене и уставился на зелёный пейзаж в золотистой раме, висящий напротив. Илиш тоже остановился и обернулся ко мне.

Болезненное прозрение тошнотой подступило к горлу. Даже не знаю, стоит ли спрашивать, или лучше оставаться в неведении.

— Поэтому ты спас меня в самом начале? — всё-таки прошептал я.

— Нет.

Илиш продолжил свой путь по коридору, а я вприпрыжку побежал следом, еле успевая за его большими шагами.

— Ты знал?

Он покачал головой. Призрачно-белые в темноте волосы жидким серебром заколыхались в такт.

— Нет. Я много раз просил тебя прочитать чужие ауры для своих собственных целяй, но всё было уже после. В начале ты был для меня лишь надоедливой блохой, которая так и просит, чтобы её раздавили ногтем.

Я обнял себя руками, опасаясь, что меня по-настоящему вырвет.

— Откуда ты знаешь, что я могу? Есть и другие эмпаты?

— Насколько мне известно, нет. Правда, Гарретту, похоже, понравилось утаивать от меня всякое.

— Гарретту? — я округлил глаза. Президенту Скайтеха? Илиш потянул за ручку последней двери, и мы, наконец, оказались в отапливаемом крыле. — А он тут причём?

Илиш резко развернулся и внимательно заглянул в моё недоумевающее лицо. Вид у него был… страдальческий? Я обалдело пялился в ответ.

Тот со всей своей безжалостностью обрушился на меня.

— Ну, серьёзно, Джейд? И долго ты ещё собираешься отрицать очевидное? Сангвин прав, ты самый тупоголовый гений на свете. Как у тебя получается быть таким башковитым, но в то же время не замечать того, что творится прямо перед нос…

До меня уже дошло, к чему он клонит, но не успел я как следует всё переварить, как защитные механизмы врубились на полную. На ум пришли десятки отговорок, по которым это не могло быть правдой.

— Я не один из вас… У меня есть мать… — пролепетал я самую очевидную, потерянно обводя взглядом гостиную. По спине пробежал холодок, жестоко вырывающий из уютного оцепенения. — И…

В жилах вскипела кровь. Вместо того, что сесть и спокойно обо всём подумать, я злился всё сильнее и сильнее. И чем злее я становился, тем меньше у меня оставалось свободного серого вещества, способного трезво оценить происходящее вокруг. Суровую действительность. Мозг со всей дури давил на тормоза, отчаянно пытаясь объехать ослепительный маяк, однако вместо этого умудрился свернуть в ещё более безобразный вариант реальности, где я немедленно влетел в кучу помоев.

— Так вот почему ты приволок меня из притона! Вот зачем ты вообще приволок меня в свой дом! Сангвин врал, я вовсе для тебя не особенный! Я для тебя лишь инструмент, как Ривер для Лайкоса… — я облизнул пересохшие губы и потупился в пол. Не хочу его видеть. Не знаю даже, из-за чего взбесился сильнее: то ли потому, что я и в самом деле химера, то ли всё-таки из-за того, что это было единственной причиной, по которой Илиш меня захотел.

— Всё так и есть, да? Ты просто обучаешь очередную химеру, чтобы она потом послушно выполняла свои обязанности… — мысль эта совершенно меня опустошила. Илиш был со мной не потому, что я был для него особенным. Для ледяной и бесчувственной химеры я ничего не значил. Это был всего лишь план, чтобы ввести меня в их дурацкую, конченую семейку. Сделать меня одним из… них.

В довершение всех несчастий плечи мои затряслись, и прямо перед ним я расплакался. Илиш почти сразу притянул меня к груди. Я обвил его руками и, давясь ненавистью к себе, начал шмыгать носом сквозь радугу слёз. Но разрыдаться, как дитя, себе не позволил. Я должен сдерживаться, должен быть сильнее. Теперь я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что сделан из гораздо более твёрдого сплава.

— И почему ты плачешь? — Илиш отвёл меня на диван, где я незамедлительно забрался к нему на колени — единственное место во всём этом долбаном мире, где чувствовал себя в безопасности. — Это ведь ничего не меняет.

Я отрицательно замотал головой.

— В том, что ты выкрал из трущоб бестолковую помойную крысу, было что-то трогательное, исключительное. А сейчас получается… Получается, что нет. Ты забрал меня лишь потому, что я — химера, которую пора было возвращать в семью, а не потому что я тебе понравился.

Илиш усмехнулся, и я попытался оттолкнуть его, но тот успел поймать меня за руки.

— Какая глупая причина для слёз. Ты только что узнал тайну своего происхождения, но решил поплакать об этом? Да у тебя настоящий талант меня смешить, — он хитро ухмыльнулся в ответ на мой испепеляющий взгляд. — А что если я скажу, что узнал об этом только спустя четыре месяца после того, как сделал своим кикаро? Тогда ты прекратишь эти гадкие рыдания?

— И откуда ты всё-таки узнал? — опасливо поинтересовался я. В памяти всплыл момент, когда Илиш вдруг ни с того ни с чего приказал мне описывать в журнале разные ауры. Это было как гром среди ясного неба, и он, к тому же, так и не объяснил, откуда прознал про мои способности.

— Король Силас очень прозрачно намекнул на это. Ему известно местонахождение всех юных химер в мире. И Гарретту тоже, но тебя он от меня скрыл в своих собственных целях.

— Значит, Гарретт всегда знал?

— Похоже, что так.

От обилия информации в висках запульсировало. Я подобрал со столика мешочек с Белым Китайцем и, раз Илиш не стал протестовать, засунул в ноздри несколько щепоток — больше чем обычно — и глубоко вдохнул. Потом почесал нос, чуя кровь, запекшуюся на руках, и покосился на дипломат.

— Честно говоря, я уже, наверное, с месяц об этом знаю, — устало пробормотал я, дожидаясь, пока героин притупит разбушевавшиеся эмоции. — Я пытался задушить Милоша наручниками, но порвал цепочку, а потом и вовсе ударил его током. Но позже как-то убедил себя, что он случайно нажал на кнопку шокера. К тому же я уже давно заметил своё слишком уж очевидное сходство с Сангвином.

— Отрицание — очень мощный защитный механизм, — произнёс Илиш с долей горечи. — Однако теперь, раз уж ты со всем разобрался, мы можем двигаться дальше. В будущем мне понадобятся твои способности, поэтому понимая, откуда они взялись, ты можешь начать их развивать.

Я согласно кивнул, не зная, что ещё можно сказать. Дурь убаюкала до такой степени, что мне показалось, будто можно и не отвечать. Я со вздохом положил голову Илишу на плечо.

— Ты никогда не задумывался, почему так хорошо видишь? — спросил Илиш после недолгого молчания. — Или почему можешь прыгать и приземляться с такой ловкостью? Ты и вправду такой тупоголовый, я бы даже сказал умственно отсталый.

Я улыбнулся, вдруг обнаружив, что теперь у меня есть новое оружие против него.

— Вот такое дрянное проектирование. Глупые мутанты даже не смогли сделать меня поумнее, чтобы я быстрее обо всём догадался.

Илиш улыбнулся мне в ответ.

— Так могло быть задумано специально. Ривер в десять раз могущественнее тебя, но он даже и не подозревает. То же самое относится и к другим детям, которых мы оставили в Скайфолле или в Пустоши. Арес и Сирис, кстати, тоже из Мороса, ты знал?

Я не знал, но… Сердце защемило от тоски. Мне вспомнилась мать с вечно спутанными волосами, сидящая в парке в окружении своего мусора. Она не смогла нормально меня вырастить, но очень старалась, пока государство не забрало меня в приют.

— Значит, она даже не была моей матерью?

— Нет, её ребенок, дочь, родилась мёртвой. Об этом есть запись, которую я могу показать позже, но на сегодня с тебя точно хватит. Пойдём спать.

— А завтра? Завтра ты расскажешь мне больше? — соскользнув с него, я направился в спальню.

— На самом деле, это одна из причин, по которой мы здесь, — ответил Илиш. — В Скайфолл я планирую вернуться с новенькой химерой, поэтому следующие несколько недель тебе придётся потрудиться.

Я на удивление преисполнился уверенности и решительности.

— Я тебя не подведу.

Знакомый звон цепей заставил мои уши навостриться, а увидев в его руках ошейник, я и вовсе чуть не воспарил над полом. У меня не нашлось слов, чтобы выразить своё счастье и гордость, когда Илиш защёлкнул застёжку на моей шее. По очереди надев на мои запястья кожаные браслеты, он усадил меня на кровать и проделал то же самое с лодыжками. Потом взял мой подбородок в ладони и ухмыльнулся. Я просиял.

А следом мой хозяин прижал свои губы к моим. Я, не задумываясь, ответил на поцелуй, что было слегка сложновато из-за широкой улыбки, озарявшей всё лицо. Только теперь я понял, почему он не надел на меня ошейник сразу же после возвращения. Ошейник надо заслужить; а я теперь не просто кикаро, но ещё и химера, поэтому требовать от меня станут большего.

Илиш был необычайно доволен собой, но почему — можно только догадываться.

— Спи спокойно, кикаро.

***

Проснулся я, как обычно, в препаршивом состоянии. Не обращая внимания на кровавые разводы на простынях, вытащил свою скорбную тушку из постели и поплёлся в душ. На теле красовались свежие синяки, а исхлёстанная грудь побаливала от ударов, но в целом ничего серьёзного. Всё-таки смычок не шёл ни в какое сравнение с кнутом — не было нужного размаха.

После ванной я нацепил одежду кикаро и вместе с дурью плюхнулся на диван. Поскорее бы уже избавиться от этого гадкого ощущения тошноты и слабости. Накачавшись как следует, я включил телик. Скайфолльских каналов здесь, конечно, не было, но зато нашлись видеокассеты и диски. Я поставил запись какой-то дофоллокостной передачи и развалился на подушках.

Вскоре Лука накрыл завтрак: тосты и яичницу с сосисками. Я подтянулся к столу в гостиной, а чуть позже к нам присоединился Илиш.

— С сегодняшнего дня начнёшь принимать «Субоксон», — заявил он, видя, как я качаюсь в тёплых героиновых волнах. — Ты уже более-менее пришёл в себя, поэтому пора отвыкать от этой дряни.

Я со вздохом поник на стуле. Слезать не хотелось, поэтому пришлось рискнуть и попробовать возразить.

— Ты же знаешь, что под кайфом мне легче со всем справляться. Если б не дурь, меня давно хватила бы кондрашка от твоих откровений. Можно ещё хотя бы чуть-чуть?

— Нельзя. Под «Субоксоном» не будет абстиненции, поэтому будь благодарен, что я его тебе разрешаю.

Я снова вздохнул и особо яростно воткнул вилку в сосиску. Илиш, разумеется, заметил.

— Может, хочешь пойти в завязку без ничего? Или пару дней мучиться галлюцинациями от детоксного набора?

Ну уж нет. Что такое ломка, я знал не понаслышке, а при детоксе, говорят, так глючит, что на стену лезешь. Такого счастья даром не надо.

— Нет, ты прав, — согласился я, краем глаза подмечая, что Лука поправляет на себе кошачьи ушки. — Лука, ты бы их постирал. Туда могла попасть кровь человек десяти точно.

Сенгил и бровью не повёл, продолжая аккуратно резать гренку при помощи ножа и вилки.

— Хорошо, Господин Джейд. Я постираю их сегодня вместе с остальными окровавленными вещами.

Обычная стирка в доме Илиша.

— Илиш, а зачем он носит кошачьи ушки? — я уже задавал этот вопрос Луке, но ответ получил такой дурацкий, что теперь решил обратиться к его хозяину.

Тот промокнул уголки рта салфеткой и самым будничным тоном ответил:

— С ними он быстрее работает.

Я выразительно взглянул на него, но Илиш как ни в чём не бывало допил свой кофе и принялся клацать на ноутбуке. Лука же, напротив, плутовато и гордо улыбался себе под нос. Прищурившись, я дёрнул в голове тот же рычажок, что отвечал за способность к чтению ауры, и ткнул в него пальцем.

Лука с воплем подпрыгнул, будто от укуса пчелы. Округлившиеся зелёные глаза потрясённо уставились на меня. Я, естественно, загоготал и снова попытался ударить его током, но тот ловко отскочил и спрятался за своим хозяином.

— Сообразил, как это работает? Очень хорошо. Теперь учись концентрировать энергию так, чтобы она всегда оставалась только в руках, иначе очень быстро растеряешь всех друзей.

Лука перевёл на него изумлённый взгляд.

— Господин, но вы ведь говорили, что он эмпат. Что у него нет ваших способностей.

— У него их и нет, — объяснил Илиш. — Эмпат может видеть ауры живых существ. Однако когда он достаточно много времени проводит с химерой, то начинает впитывать её способности. Джейд уже довольно долго живёт со мной, поэтому успел кое-что перенять.

— Серьёзно? — ахнул я. — А какие ещё способности у вас есть? Есть кто-нибудь, кто может летать, бегать, как молния, или ещё что-нибудь эдакое?

— Химеры не супергерои из комиксов, Джейд. Пока что мы уверенно освоили только базовые модификации и парочку посложнее: термическое прикосновение, высокий интеллект и твои эмпатические способности.

Я снова попытался ткнуть Луку, который успел опуститься на свой стул. Тот благоразумно пересел ближе к Илишу.

— А что со здоровяками? Если я начну крутиться вокруг Ареса с Сирисом, то стану сильным?

— Ты и так сильный: ты сломал стальные наручники. И это не приобретённое, физическая сила заложена в твоём коде изначально, — терпеливо продолжил Илиш. — Базовые улучшения есть у всех химер: ночное зрение, обострённый слух, крепкие кости, сила и ловкость. Остальное добавляется по желанию. Иногда что-то не приживается, например, у тебя явно не до конца развился слух.

— Но я единственный эмпат?

— Да.

— Почему?

Илиш закрыл ноутбук и дожевал свою сосиску: он никогда не говорил с набитым ртом. Он не только излучал поистине божественные грациозность и безмятежность, но еще и был аристократичен до чопорности, как самый настоящий король.

— Это мне неизвестно; я ведь даже о твоём существовании не знал. После пожара в лаборатории Крейга я ушёл из Скайтеха.

— Почему?

— Потому что в пожаре погибли Лайкос и один младенец — Химера Х. Разразился страшный скандал, и в семье возникло слишком много разногласий. Я ушёл с должности декана колледжа Скайтеха и стал советником короля. Всё, чем занимался Гарретт после, меня не волновало. Я старался больше не связываться со Скайтехом и сосредоточился на управлении Скайфоллом.

Я задумчиво проглотил кусочек хлеба. До меня не сразу дошло, кто такая эта Химера Х.

— А, я понял. Ты их спас, и поэтому они в Арасе.

— Верно.

Меня так и подмывало спросить, зачем Илиш решил их скрыть, а главное — почему Лайкос согласился, но потом я вдруг вспомнил, в каком напряжении прошла их встреча. Воздух буквально искрился от эмоций и невысказанных слов. Глубоко запрятанное прошлое оказалось вытащенным на всеобщее обозрение, невзирая на присутствие меня и Грейсона. Тогда я сразу уловил, в чём суть, и принял сторону своего хозяина вместо того, чтобы присоединиться к пассивно-агрессивным подколкам.

Да, между Лайкосом и Илишем определённо что-то было. Но теперь с Илишем был я, а с Лайкосом — Грейсон и Ривер, и это означало, что в итоге у них явно ничего не вышло.

Я невольно скривился, когда на меня снизошло ещё одно озарение.

— Получается, тот чокнутый социопат — мой брат?

Неожиданно я увидел «рыбалку» со мной в качестве наживки над загоном диконов в новом свете: жестокий розыгрыш, который старший брат устроил младшему.

— Вы действительно во многом похожи. С Калигулой, сыном Кесслера, кстати, тоже. Химеры одного выводка близки, как братья.

Меня опять перекосило. Калигула мне тоже не особо нравился. Я достаточно на него насмотрелся на учениях: парень был социопатом не хуже Ривера.

— А ещё я на кого-нибудь похож? Например, мы с тобой, мы же не братья?

Лука с тихим звоном убрал наши тарелки. Илиш порылся в дипломате и вручил мне лист бумаги из моего личного дела.

— Отчасти, да, потому что все химеры — родственники. Геном каждой химеры содержит определённый процент генов предыдущего поколения. Например, близнецы Аполлон и Артемис — наполовину я. Вот твоя расшифровка.

Я взял бумажку и пробежал глазами по написанному. Большая часть показалась мне запутанной тарабарщиной, но кое-что я всё же понял.

Химера Е4

Сангвин: 55%

Аполлон/Артемис: 22%

Гарретт: 14%

Лайкос: 9%

— Сангвин? Теперь понятно, почему мы так хорошо ладим, — я отдал ему бумагу. — Силаса нет? Я думал, что вы все вроде как его клоны или типа того?

Поднявшись, Илиш поправил одежду и вместе с ноутбуком направился в гостиную.

— В нас всех гораздо больше ДНК Силаса, чем друг друга. Первое поколение — я, Гарретт, Неро и Эллис — практически полностью состоим из его генетического кода, но с примесью разных улучшений, изменяющих внешность и способности. Поэтому логично, что во всех последующих химерах, чей код был составлен из предыдущего поколения, присутствует кровь короля.

Человеку нравственному родство с таким тираном и деспотом могло бы показаться сущим кошмаром, но мне… Помойному крысенышу из Мороса, выросшему, считая себя сыном городской сумасшедшей, шушерой, которых там хоть пруд пруди… Я заулыбался от гордости.

Как бы мне ни хотелось ужаснуться таким новостям, всё равно никак не ужасалось. Я и впрямь гордился собой. Правда, когда мы вернёмся в Скайфолл, и придётся на деле столкнуться с реальностью того, что я из королевской семьи, пыл мой наверняка поутихнет. И всё-таки сейчас настроение у меня было отличное. Наши отношения как кикаро и хозяина наладились, поэтому больше ничего не отравляло мне жизнь. Плюс, то, что я химера, означает, что Илиш меня не бросит. А если уж совсем размечтаться… то и Силас рано или поздно от меня отстанет.

Ничего себе… Я — химера. От всех, с кем рос, я отличался не одним лишь умением читать ауру. У меня была семья. Семья с большой буквы.

Керрес бы этого не вынес… Может, и хорошо, что ему не довелось увидеть, как я меняюсь ещё больше. На его глазах я превратился в Теневого Убийцу, а теперь бы ему пришлось наблюдать мою трансформацию в химеру.

— Ты обрадовался, когда узнал, что я химера? — спросил я, когда Лука разобрался с посудой, и мы остались вдвоём.

— Не сразу. Поначалу скорее возмутился, но только лишь потому, что меня обманул кое-какой брат на пару с королём.

— Сказав, что меня убили? — Илиш кивнул. — Вообще… Если я химера, то почему Силас хочет моей смерти?

— Объяснять будет слишком долго, да пока и не нужно. Если вкратце… Силас делает, что заблагорассудится, и получает, что хочет. Запомни главное, Джейд. Пусть раньше он и был для тебя говорящей головой из телевизора, человеком, бесконечно далёким от Мороса, теперь Силас — не просто твой король. Он твой господин, и единственный, кто в нашей иерархии стоит выше меня. И ты, и я обязаны ему подчиняться. Никаких исключений.

Я на мгновение прищурился, рассеянно глядя, как Илиш со всей своей изящностью плывёт по паркету к вешалкам, где висела верхняя одежда. Судя по интонации, за его словами скрывалось гораздо большее.

— А вдруг он когда-нибудь спросит про Лайкоса и Ривера?

Илиш призадумался.

— Если Силас действительно станет задавать такие вопросы, то значит, он и так уже обо всём знает. Тем не менее, в случае чего, добровольно ничего ему не выдавай. Но я бы не взял тебя с собой в Арас, если бы не был уверен в твоей преданности.

Я весь засиял от гордости, словно внутри взорвались сотни фейерверков.

— Я буду слушаться только тебя, — со всей серьёзностью кивнул я и расправил плечи, стараясь выглядеть настоящей химерой. — И всегда буду верен, несмотря ни на что. А на придурка-короля мне плевать. Пусть делает со мной, что хочет, я не скажу ни слова.

Илиш бросил на меня строгий взгляд, и я сдулся, как воздушный шарик.

— Следи за собой, кикаро. За своим языком и за своим эго. Если думаешь, что раз ты химера, то тебе дозволено говорить в такой манере о моих братьях или тем паче о нашем короле, тебя ждёт весьма неприятное открытие. Ты всё понял?

Я снова склонил голову. Понятия не имею, какое у меня место в их иерархии, но что-то мне подсказывает, что даже Дрейк будет передо мной важничать.

— Да, Господин.

— Предупреждаю всего один раз: ничего не изменилось. Я рассказал тебе всё лишь затем, чтобы ты мог развивать способности. Ты по-прежнему кикаро, поэтому веди себя соответственно.

— Знаю, знаю, — вздохнул я, снимая с вешалки его плащ и помогая одеваться. — По-прежнему помойная крыса, по-прежнему твой зверёк. Ты только что сказал блохастому нищему, что он королевских кровей. Дай мне хоть отдышаться, а?

— Именно поэтому ты ещё не истекаешь кровью и не корчишься на полу. Завари к моему приходу чай.



Комментарии: 6

  • Катя, как сказал Джейд - можно ли любить и ненавидеть в равной степени? Сангвин сказал - можно. Думаю, у Илиша похожее отношение к Силасу. Он может его уважать, преклоняться, подчиняться, но и ненавидеть.
    Всё таки Силас - явно гений, он уничтожил мир (как военный, устроив ядерный апокалипсис) и построил свой оазис, практически государство, управляется с ним (как политик) и попутно творит какую-то фантастическую генную инженерию (как учёный). Ибо вряд ли после более чем века после Фоллокоста ещё оставались какие-то генетики, чтобы создавать химер (Силасу почти 250, а старшей химере Илишу всего 88, он родился, когда Силасу было уже за 160). При этом он также явно, как гениален, безумен. У него извращённая мораль и он чрезвычайно жесток даже к близким, особенно к близким.

  • Подскажите, пожалуйста, график выхода глав. Так ждала субботы!

    Ответ от Восемь Бит

    Здравствуйте! Главы выходят по мере готовности.

  • Спасибо за перевод.
    Джейду требуются отношения пожестче от Илиша. И как прекрасно, что в этом мире так легко соскочить с наркозависимости. Неожиданно для меня, что Джейд так легко принял то, что он химера.
    Про Илиша есть отдельная книга, "Сад Пауков", там всё про отношениях Илиша с семьёй. Надеюсь, нас порадуют переводом.)

  • Большое спасибо за перевод!

  • Ох уж эти их брачные игры 😂 Джейд 100% мазохист, капец конечно) Зато с Илишем идеальная парочка!)
    Фига в нем Сангвина. Больше половины. Зато понятно, почему они вполне себе сошлись) Все еще жду их дружбу не разлей вода.
    Меня все время мучает вопрос, действительно ли Илиш ненавидит Силаса? Нет, вроде бы ненавидит. Но, наверное, все-равно что-то родное чувствуют? Он вроде братьев своих любит. Поэтому, очень интересна палитра эмоций по отношению к Силасу. Он же действительно считает их семьей.
    Спасибо за перевод!

  • Так Сангвин практически папа Джейда. )) Перед Илишем стоит нелёгкая задача - научить Джейда пользоваться мозгом. Спасибо за перевод!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *