По невнимательности один из мужчин, несущих паланкин, наступил на руку выпавшей невесты и первым громко закричал. Вся остальная процессия незамедлительно последовала его примеру, а затем — вот те на! — каждый выхватил по сверкающей сабле с криком: «Что такое?! Он уже здесь?!» Неизвестно, куда подевался их прежний облик. Вся улица превратилась в шумный балаган, а Се Лянь, присмотревшись внимательнее к голове и телу невесты, окончательно убедился, что это была не живая девушка, а всего лишь деревянная кукла.

Вновь раздался возглас Фу Яо: «Ну и уродина!»

Как раз вовремя к ним подошел хозяин чайной с медным чайником в руках и Се Лянь, вспомнив его реакцию на вчерашнее представление, спросил: «Хозяин, вчера я видел, как точно такая процессия с шумными криками и музыкой прошла по этой улице, а сегодня вот снова. Что же они делают?»

Хозяин ответил: «Смерти ищут».

«Ха-ха-ха…»

Для Се Ляня его ответ не стал неожиданностью. «Они, верно, хотят выманить злого духа новобрачного?»

Хозяин ответил: «Чего же еще, по-вашему, они могут хотеть? Отец одной из исчезнувших невест пообещал в награду тому, кто найдет его дочь и изловит злого духа, целое состояние и теперь из-за этой кучи народа здесь целыми днями галдеж да столпотворение».

Наверняка награду пообещал тот самый чиновник, отец семнадцатой девушки. Се Лянь снова бросил взгляд на куклу, сделанную достаточно грубо и небрежно, и с горечью осознал, что толпа собиралась выдать это чучело за настоящую невесту.

Фу Яо с нескрываемым отвращением произнес: «Окажись я на месте злого духа новобрачного, я бы уничтожил весь этот поселок, если бы они подсунули мне настолько уродливую страшилу».

Се Лянь с укоризной произнес: «Фу Яо, приличному небожителю не пристало так выражаться. И еще, не мог бы ты изменить своей привычке постоянно закатывать глаза? Наилучший способ — для начала поставить себе простую задачу, к примеру, закатывать глаза не более пяти раз за день».

Нань Фэн съязвил: «Даже если поставить ему задачу закатывать глаза не больше пятидесяти раз за день, он и с этим не справится!»

В это время снаружи из толпы высунулся бойкий юноша, судя по виду,

зачинщик сего действа, и воскликнул с поднятыми руками: «Послушайте все меня! Послушайте меня! Все это определенно никуда не годится! Сколько раз за эти дни нам уже пришлось бегать на гору и обратно? И что, удалось выманить злого духа?»

Толпа мужчин недовольно вторила ему нестройными голосами и тогда юноша продолжил: «Как по мне, раз уж мы взялись за дело, на полпути бросать нельзя, гораздо лучшим решением будет ворваться с боем на гору Юйцзюнь, все там обыскать, вытащить уродца из его норы и убить! Я пойду впереди, а если есть среди вас благородные удалые воины, пусть идут за мной, прикончим уродца и поделим награду поровну!»

Сначала ответом ему были лишь несколько голосов, но постепенно шум в толпе нарастал, пока не превратился во всеобщее согласие, которое прозвучало довольно убедительно. Се Лянь спросил хозяина чайной: «Уродец? Хозяин, что это за уродец, о котором они говорят?»

Хозяин ответил: «Ходят слухи, что злой дух новобрачного — это уродец, поселившийся на горе Юйцзюнь. Сердце его сделалось злым и жестоким именно потому, что он слишком уродлив и нет на свете девушки, что полюбит его. А чтобы и другим не дать вступить в счастливый брак, он стал похищать чужих невест».

В свитке из дворца Линвэнь не говорилось ни слова об уродце, Се Лянь спросил: «Но правдива ли эта версия? А может, всего лишь догадки?»

Хозяин ответил: «Да кто ж его знает, но ходят слухи, что многие видели уродца с перевязанным тряпками лицом и озлобленным взглядом. Из его рта вместо человеческого языка рвутся хрипы, словно рычит охотничий пес. Все только об этом и болтают».

Фу Яо вмешался: «Повязки на лице вовсе не обязательно указывают на уродливую внешность, возможно также, что он столь прекрасен, что просто не желает привлекать к себе излишнее внимание».

Хозяин чайной помолчал минуту, затем ответил: «Да кто ж его знает? Как бы там ни было, лично я его не видел».

Внезапно снаружи послышался голос девушки: «Вы… Вы его не слушайте, не ходите туда. На горе Юйцзюнь слишком опасно…»

Голос раздавался из-за угла улицы и принадлежал он той девушке, Сяоин, которая вчера вечером возносила молитвы в храме Наньяна.

Щеку Се Ляня при виде ее обдало легкой болью, он машинально поднял руку и потер лицо.

А реакция того юноши на нее и вовсе не предвещала ничего хорошего.

Оттолкнув девушку, он заявил: «Не пристало какой-то девчонке вмешиваться в мужские разговоры!»

Сяоин боязливо съежилась от толчка, но все же собралась с духом и снова тихонько повторила: «Вы его не слушайте. Как ни погляди, что проводы фальшивой невесты, что обыски горы, все одно — слишком опасно, разве это не прямая дорога на тот свет?»

Юноша прервал ее: «Говоришь ты складно, да только мы все готовы жизни положить ради избавления людей от напасти, а что же ты? Только о себе и позаботилась, когда отказалась сесть в паланкин и прикинуться невестой. Ни капли смелости в тебе не нашлось во имя здешнего простого народа. А теперь, что же, пришла нам палки в колеса вставлять? Что ты замышляешь?»

С каждой фразой он толкал девушку прочь, от чего троица в чайной нахмурилась. Се Лянь, опустив голову, стал разматывать бинты на запястье, одновременно слушая рассказ хозяина чайной: «Этот их главарь Сяо1 Пэн, зачинщик всего действа, собирался уговорить ту девчонку прикинуться невестой. Так и сыпал сладкими речами. Да только девушка отказалась, и вот что стало с ее лицом».

1 Сяо — суффикс со значением “маленький, младший, молодой” и т.д., может ставиться перед фамилией в случае обращения к человеку младше по возрасту, либо к ребенку или юноше.

Снаружи толпа мужчин подхватила: «Нечего стоять тут, преграждая нам путь, пошла отсюда, с дороги!» Лицо Сяоин после слов Сяо Пэна стало совершенно пунцовым, крупные слезы так и накатились на глаза. «Зачем… Зачем ты говоришь подобные вещи?»

Юноша продолжал: «Разве я не прав? Ты ведь насмерть отказалась наряжаться невестой, когда я тебя попросил, разве нет?»

Сяоин ответила: «Да, я отказалась, но даже если так, ты не имел права резать… резать мою юбку…»

Стоило девушке упомянуть об этом, как юноша подпрыгнул, словно ему наступили на больную ногу, и начал тыкать ей пальцем в лицо со словами: «Ах ты, страхолюдина, поменьше возводи напраслину на честных людей! Это я-то порезал тебе юбку? Думаешь, я слепой? Кто знает, может ты сама ее и порезала, захотела обнажиться перед всеми? Да на такую уродину, как ты, даже в порванной юбке всем плевать, нечего на меня наговаривать!»

В конце концов, Нань Фэн не выдержал, в его руке с хрустом разбилась чайная чашка. Вот только не успел он встать из-за стола, как рядом мелькнул белый силуэт, после чего Сяо Пэн подскочил на три чи2 в высоту, грохнулся задом о землю и закрыл лицо рукой, между пальцами которой тут же показалась кровь.

2 Чи — китайская мера длины, равная 0,33 см.

Никто даже не успел разглядеть, что произошло, а Сяо Пэн уже оказался сбит с ног; толпа уж было решила, что это Сяоин вышла из себя. Но когда все повернулись в сторону девушки, ее уже не было видно: монах в белых одеждах закрывал девушку собой.

Се Лянь стоял перед ней, держа руки в рукавах и даже не глядя за спину, он лишь от всей души улыбнулся Сяоин, слегка склонился к ней, чтобы их взгляды поравнялись, и спросил: «Милая девушка, могу ли я пригласить вас в чайную на чашечку чая?»

Тем временем Сяо Пэн на земле скривился от боли, словно по лицу ему попали мощным ударом ганбяня3, но у монаха в руках не оказалось оружия; также никто не видел, каким образом и с помощью чего тот атаковал Сяо Пэна. Поэтому юноша, насилу поднявшись на ноги, выхватил саблю и заголосил: «Этот человек владеет темной магией!»

3 Ганбянь — один из восемнадцати видов древнекитайского холодного оружия, представляет собой металлическую плеть либо жесткую металлическую палку в виде стебля бамбука.

Толпа мужчин за его спиной, заслышав фразу «темная магия», один за другим также выхватили оружие и наставили лезвия на Се Ляня. Вот только Нань Фэн за их спинами внезапно нанес удар ладонью — и колонна, подпирающая крышу над входом в чайную лавку, с громким треском — «хрясь!» — надломилась.

Увидев столь невероятную силищу, все мужчины в толпе разом переменились в лице, да и Сяо Пэн страшно перепугался, но все еще упрямился — отбегая прочь, он продолжал громко выкрикивать в сторону незнакомцев: «Сегодня ваша взяла, назовите свои имена и к какому учению вы принадлежите, чтобы в будущем мы могли снова померяться силами…»

Нань Фэн совершенно проигнорировал вопрос, словно дать ответ было ниже его достоинства, а вот Фу Яо встал рядом и произнес: «О, это легко. Вот этот уважаемый господин — последователь учения Огромного…»

Нань Фэн вновь замахнулся и нанес удар, и юноши, не моргнув глазом, принялись дубасить друг друга. Се Лянь было собирался пригласить девушку в чайную, заказать ей чаю, фруктов и еще чего-нибудь съестного, вот только она, утерев слезы, сразу ушла. Ему оставалось лишь проводить ее взглядом, вздохнуть и самому направиться внутрь. Когда принц вошел в чайную, хозяин обратился к нему: «Не забудьте заплатить за колонну».

Поэтому Се Лянь, усевшись на свое место, напомнил Нань Фэну: «Не забудь заплатить за колонну».

Нань Фэн: «…»

Се Лянь сменил тему: «Но сначала вернемся к более важному делу. Кто из вас одолжит мне немного духовной силы? Я должен присоединиться к духовной сети и кое-что уточнить».

Нань Фэн протянул руку и приложил раскрытую ладонь к ладони Се Ляня, словно давая торжественное обещание или же ударяя по рукам после заключения самого обыкновенного соглашения. Таким образом Се Лянь, наконец, вновь смог присоединиться к сети духовного общения.

Как только это произошло, принц услышал голос Линвэнь: «Ваше Высочество, наконец, догадались позаимствовать духовных сил? Как ваши успехи в расследовании происшествия на севере? Хорошие ли помощники из тех двоих добровольцев?»

Се Лянь поднял взгляд на Нань Фэна, который только что разломал колонну одним ударом ладони, и на Фу Яо, который с совершенно бесстрастным лицом медитировал, закрыв глаза, и ответил Линвэнь: «Каждый из них по-своему талантлив, оба имеют свои сильные стороны».

Линвэнь, смеясь, произнесла: «Что ж, тогда, действительно стоит поздравить Генералов Наньяна и Сюаньчжэня. Если все так, как вы говорите, перед этими духами войны лежат бескрайние перспективы, и вознесение их — лишь вопрос времени».

В ответ на ее слова почти сразу послышался холодный голос Му Цина: «О своем решении он ничего мне не сообщил, отправившись в мир смертных по своей воле. Как бы то ни было, мне об этом не доложили». Се Лянь подумал: «Видимо, ты действительно целыми днями только и делаешь, что стоишь на страже в духовной сети…»

Линвэнь спросила: «Ваше Высочество, где вы сейчас находитесь? Покровителем северных земель является Генерал Пэй, множество верующих на Севере возжигают благовония в его честь. Если Вашему Высочеству понадобится, вы можете временно поселиться в его храме Мингуана».

Се Лянь произнес: «Не тревожься об этом. Мы не нашли поблизости храмов Мингуана, поэтому остановились в храме Наньяна. Хочу узнать кое-что, Линвэнь, нет ли еще каких-либо сведений о злом духе новобрачного?»

Линвэнь ответила: «Есть. Только что в моем дворце ему был присвоен ранг, и это “свирепый”».

«Свирепый»!

Все злобные создания мира демонов, несущие беды простым смертным, согласно рейтингу, принятому во дворце Линвэнь, по силе разделялись на четыре ранга: «скверный», «зверский», «свирепый» и «непревзойденный».

Злобное создание ранга «скверный» могло убить лишь одного человека, «зверская» тварь была способна умертвить весь род, сил «свирепого» хватало на истребление города. Ну а появление самого ужасного, «непревзойденного» бедствия, способно уничтожать целые страны и наводить ужас на целые народы, погрузить в хаос весь мир.

Итак, раз уж злой дух новобрачного, что прячется на горе Юйцзюнь, удостоился ранга «свирепый», всего на одну ступень ниже «непревзойденного», это означало, что повстречавшие его люди вряд ли смогли бы унести ноги, не лишившись какой-либо важной части тела.

Поэтому, когда Се Лянь покинул духовную сеть и сообщил двоим своим спутникам новые сведения, Нань Фэн произнес: «Значит, слухи об уродце с перебинтованным лицом, наверняка всего лишь выдумка. Либо в его лице они встретились с чем-то иным».

Се Лянь возразил: «Существует и другая версия. К примеру, в каких-либо особых обстоятельствах злой дух новобрачного не сможет или же не пожелает никому навредить».

Фу Яо высказал недовольство: «Духи дворца Линвэнь делают свою работу спустя рукава. Почему они только сейчас высчитали ранг, для чего нам теперь эта информация?»

Се Лянь ответил: «И все же сейчас мы имеем хоть какие-то сведения о вероятной мощи противника. Однако раз уж злой дух новобрачного получил ранг «свирепый», значит, он обладает недюжинными магическими силами, и фальшивой невестой не выйдет обвести его вокруг пальца. Если уж мы хотим выманить духа, во время проводов невесты нельзя пытаться подсунуть ему куклу в качестве приманки, а также никто среди провожающих не должен носить холодное оружие. Самое же важное: невеста непременно должна являться живым человеком».

Фу Яо предложил: «Выйдем на улицу, найдем подходящую девушку, уговорим ее стать наживкой — и проблема решена».

Нань Фэн все же возразил: «Ничего не выйдет».

Фу Яо спросил: «Это еще почему? Думаешь, не согласится? Заплатим ей, тогда согласится».

Се Лянь вмешался: «Фу Яо, даже в том случае, если какая-то девушка решится нам помочь, нам лучше отказаться от этого способа. Злой дух новобрачного заслужил ранг «свирепый». Если что-то внезапно пойдет не по плану, с нами-то ничего не случится, но если невесту снова похитят, хрупкая девушка не сможет сбежать или дать отпор похитителю. В таком случае, боюсь, ее ждет лишь один итог — смерть».

Фу Яо не унимался: «Значит, не будем просить о помощи девушку, а попросим мужчину».

Нань Фэн прервал его: «И где же ты собрался найти мужчину, который захочет обрядиться…»

Не успел он договорить, как взгляды обоих юношей переместились к Се Ляню, на лице которого все еще застыла легкая улыбка: «???»

*** Тем же вечером, в храме Наньяна.

Се Лянь с распущенными волосами показался из внутренних чертогов храма.

Двое юношей, ожидавших у входа в храм, взглянули на него, и Нань Фэн, громко выругавшись: «Черт тебя дери!!!», быстро выбежал прочь.

Се Лянь, помолчав с минуту, вопросил: «Все настолько ужасно?»

Кто бы сейчас ни взглянул на Се Ляня, он бы с первого взгляда разглядел в нем красивого, с мягкими и нежными чертами лица, но все же мужчину.

Однако именно потому, что этот блистательно прекрасный юноша сейчас был одет в платье невесты, он являл собой картину столь непотребную, что совсем немногие могли бы это вынести. Нань Фэн, к примеру, точно не мог. Возможно, из-за какого-то личного неприятия, он среагировал столь остро.

Се Лянь же, посмотрев на Фу Яо, который все-таки остался на месте, но теперь глядел на него каким-то странным необъяснимым взглядом, спросил: «Ты хочешь мне что-то сказать?»

Фу Яо кивнул и ответил: «Окажись я на месте злого духа новобрачного, если бы кто-нибудь подослал ко мне такую женщину…»

Се Лянь попытался угадать: «Ты бы стер с лица земли весь этот поселок?»

Фу Яо бесстрастно ответил: «Нет, я бы убил эту женщину на месте».

Се Лянь с улыбкой произнес: «Что ж, мне остается лишь порадоваться, что я не женщина».

Фу Яо продолжал: «Как по мне, лучшим решением было бы прямо сейчас поинтересоваться в духовной сети, нет ли среди небожителей мастера, способного обучить тебя технике перевоплощения. Подобное все же более осуществимо, чем наш теперешний план».

Действительно, в Небесных чертогах некоторым небожителям особые требования предписывали владеть в совершенстве техникой перевоплощения. Вот только изучать ее прямо сейчас, пожалуй, уже слишком поздно. Нань Фэн тем временем уже вернулся. И хотя его лицо все еще отличалось бледностью, все-таки он выглядел уже намного более спокойным — очевидно, отлучался, чтобы выругаться как следует. В этом он ничем не отличался от своего генерала.

Се Лянь, увидев, что время уже позднее, произнес: «Ладно, под свадебным покрывалом никто не заметит подвоха», и уже собирался нацепить покров, как вдруг Фу Яо остановил его. «Постой. Ты ведь не можешь знать, как именно злой дух новобрачного нападает на невест. Что если он, сорвав с тебя покрывало, обнаружит обман и в ярости внезапно выйдет из себя? Разве это не добавит нам лишних неприятностей?»

Услышав его, Се Лянь подумал, что рассуждения Фу Яо разумны, и все же шагнул вперед, в следующий миг услышав треск рвущейся ткани.

Красный свадебный наряд, что где-то раздобыл для него Фу Яо, по правде говоря, оказался не совсем по размеру.

Платье это, сшитое для нежной хрупкой девушки, стоило Се Ляню надеть его, отлично село на талии, но сковало руки и ноги до такой степени, что одно слишком размашистое движение — и ткань разошлась по шву. Се Лянь принялся осматривать себя в попытке отыскать место разрыва, как вдруг со стороны входа в храм послышался голос: «Простите…»

Все трое повернулись на звук и увидели, что в воротах стоит и опасливо глядит на них Сяоин, в руках сжимая аккуратно сложенное белое одеяние.

Она пролепетала: «Я вспомнила, что вчера вечером уже встречала тебя здесь, поэтому пришла сюда в надежде, что смогу снова встретить… Твою одежду я постирала, вот она. Спасибо тебе за вчера и… за сегодня, спасибо».

Се Лянь собирался улыбнуться ей, но вдруг осознал, что выглядит не совсем подобающим образом, поэтому все же решил промолчать, чтобы не напугать девушку.

К его удивлению, Сяоин вовсе не испугалась при виде его, но даже наоборот — шагнула через порог и проговорила: «Ты ведь… Если тебе нравится это платье, я могу помочь».

«…» Се Лянь стал оправдываться: «Нет, милая девушка, вы все не так поняли, я вовсе не имею подобных предпочтений».

Сяоин поспешила объяснить: «Знаю, знаю. Я хотела сказать, что если ты не побрезгуешь моей помощью, я с радостью помогу. Ведь вы… вы, верно, собираетесь поймать злого духа новобрачного?»

И голос ее стал громче, и голова уверенно приподнялась, когда девушка произнесла: «Я… я умею перешивать одежду, всегда с собой ношу иголки и нитки; где плохо сидит, я могу подправить, и даже могу нанести макияж и сделать прическу. Я помогу тебе!»

«…»

Спустя час Се Лянь, опустив голову, вновь вышел из внутренних чертогов храма.

На этот раз покров невесты уже скрывал его облик. Нань Фэн и Фу Яо уж было хотели заглянуть под покрывало, но все же решили, что стоит поберечь свои глаза. Паланкин, добытый ими, стоял прямо у входа в храм, да и носильщики, отобранные с особой тщательностью, уже давно ожидали снаружи. В эту темную, ветреную ночь Его Высочество наследный принц в новом наряде невесты взобрался в роскошный свадебный паланкин, украшенный красными цветами.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *