Се Лянь, пристально глядя на юношу в красных одеждах, произнёс:

— Ты…

Он хотел было что-то сказать, но вокруг бесчисленное множество глаз наблюдали за происходящим, при этом отношение Хуа Чэна не до конца прояснилось. Он вёл себя, будто был знаком с принцем, но при этом словно и не признавал знакомства. Се Лянь не мог с абсолютной уверенностью сказать, может ли Хуа Чэн себе позволить объявить о подобном знакомстве в Призрачном городе. Возможно, он намеревался скрыть этот факт. В таком случае, лишние разговоры неуместны, и принцу ничего не оставалось, как произнести лишь:

— Благодарю тебя.

Лан Цяньцю возразил:

— За что его благодарить? Он открыл это место. А значит, с самого начала не имел благих намерений.

— …

— Ваше Высочество, довольно разговоров. Скорее уходим отсюда.

Если они останутся, неизвестно, что еще сболтнёт Лан Цяньцю. К тому же у них есть важное задание, поэтому Се Лянь посчитал, что задерживаться здесь незачем. Непрестанно бросая взгляды на Хуа Чэна, он принялся подталкивать Лан Цяньцю к выходу. Неожиданно за спиной принца послышался голос Хуа Чэна:

— Постой.

Се Лянь остановился и обернулся. В толпе демонов раздались голоса:

— Градоначальник, нельзя просто так позволить им уйти!

— Этот человек слишком подозрителен и необычайно силён. Боюсь, он не так прост, как кажется. На мой взгляд, следует его задержать и с пристрастием допросить.

— Вот именно! Возможно, выяснится, что он — чей-то лазутчик, которого специально прислали наводить смуту на нашей территории!

Последняя фраза вонзилась в самое сердце. Ведь они в самом деле прибыли из Небесных чертогов, однако не с тем, чтобы наводить смуту, а лишь для расследования некоторых обстоятельств. Се Лянь не был до конца уверен, видел ли Хуа Чэн отблеск божественного сияния, которое Лан Цяньцю не сумел сдержать в момент опасности. И если всё-таки видел, не существует полноценной уверенности, что теперь позволит им уйти. В сердце Се Ляня закралась тревога. Однако Хуа Чэн, вопреки ожиданиям, протянул:

— Ты не оставишь проигранное?

Се Лянь на мгновение застыл.

— Проигранное?

Лан Цяньцю шагнул перед Се Лянем и настороженно спросил:

— Ты снова решил отказаться от своих слов?

Се Лянь же подумал: «Если Сань Лан что-то пообещал, то непременно исполнит. Возможно, он имеет в виду что-то другое?» Поэтому принц вышел из-за спины Лан Цяньцю и произнёс:

— Но ведь… в этом раунде я победил, разве нет?

Хуа Чэн ответил:

— Только что гэгэ действительно победил, это правда. Однако не стоит забывать, что ранее ты также проиграл один бросок.

Се Лянь, остолбенев на миг, ответил:

— Но ты сказал, не нужно спешить, этот раз не считается.

Заявление о том, что проигрыш не идёт в счёт, а засчитывается только выигрыш, звучало откровенной наглостью, однако Се Лянь всё же решил отбросить всякий стыд. Хуа Чэн ответил:

— Те несколько бросков, сделанные во время игры со мной, конечно, не считаются. Я говорю о первом броске, который ты провёл ещё в зале.

Тогда-то Се Лянь вспомнил — оказалось, Хуа Чэн имел в виду те две шестёрки, что принц выбросил, когда хотел попробовать сыграть на меньшее.

Лан Цяньцю мрачно произнёс:

— Я же говорил, что он не имеет благих намерений и не собирается так просто отпустить нас. На этот раз я не позволю себя пленить.

Судя по всему, он, сгорая от нетерпения, уже приготовился вновь броситься в бой. Се Лянь поспешно задержал Лан Цянцю и произнёс:

— Всё в порядке, не стоит волноваться, не придётся снова ввязываться в драку.

Хуа Чэн, в свою очередь, наклонил голову набок и спросил:

— Ну так как? Гэгэ, признаешь?

Любишь играть, умей и проигрывать. Что же ещё оставалось делать, кроме как послушно признать поражение? Поэтому Се Лянь кивнул и ответил:

— Признаю.

Хуа Чэн протянул левую руку.

— Тогда отдай мне обещанный выигрыш.

…Обещанный выигрыш?

Поколебавшись мгновение, Се Лянь сунул правую руку в левый рукав, пошарил внутри и нащупал половинку маньтоу. Не решаясь посмотреть Хуа Чэну прямо в глаза, он, собравшись с духом, протянул ему находку и сказал:

— Ты говоришь… об этом?

По правде говора, вынимая половинку маньтоу из рукава, Се Лянь почувствовал, как его лицо1, которое он, несмотря ни на что, сохранял на протяжении восьмисот лет, внезапно затрещало по швам и вот-вот посыплется.

1Распространенная в азиатских странах концепция “сохранения лица” подразумевает под этим честь, совесть, репутацию, чувство стыда и т.п.

Демоны в главном зале давно уже не находили комментариев происходящему, поэтому просто тихо наблюдали со стороны. Они ещё могли принять тот факт, что градоначальник, впервые снизошедший для игры с кем-то, принял в качестве ставки недоеденную маньтоу. Вероятно, просто посчитал это забавным. Но в итоге он всерьёз потребовал отдать выигрыш! Нет слов, просто нет слов. Кое-кто из демонов не удержался от весьма смелого предположения: либо в этой половинке маньтоу кроется какой-то невероятный секрет, либо этот человек — действительно родной брат2 градоначальника!

2Прямой перевод обращения гэгэ — старший брат.

Хуа Чэн же, посмеиваясь, взял маньтоу, поднял на уровень глаз, чтобы рассмотреть, затем помахал ею и объявил:

— Выигрыш я принимаю.

Уверившись в том, что Сань Лан действительно забрал маньтоу, Се Лянь не нашёл нужных слов. Лишь спустя несколько секунд проговорил:

— Она… холодная. И, кажется, немного засохла.

Хуа Чэн ответил:

— Ничего. Я не возражаю.

Такой ответ не оставил Се Ляню возможности для продолжения диалога. Всё, что мог, он уже сказал, и потому развернулся и направился на выход. Ранее демоны освободили ему путь, подчиняясь порыву, поскольку увидели в нем смельчака, который вызвался первым. На этот раз ему уступали дорогу, награждая благоговейными, но любопытными взглядами. Се Лянь, пройдя пару шагов, услышал за спиной голоса демонов:

— Градоначальник, градоначальник, куда вы направитесь теперь?

Хуа Чэн лениво протянул:

— Сегодня я пребываю в радостном настроении, наведаюсь в Дом Блаженства.

После этой фразы главный зал разразился бурными восклицаниями, будто во время празднования Нового года. Се Лянь вновь не удержался, чтобы не оборотиться, и как раз застал момент, когда Хуа Чэн развернулся, подбросил маньтоу, небрежно откусил и снова устремил взгляд в сторону принца.

От этой картины Се Лянь на миг застыл, и по какой-то причине почувствовал, что здесь действительно больше нельзя оставаться ни секундой дольше. Ускорив шаг, он вместе с Лан Цяньцю молнией вылетел из игорного дома.

Они вырвались наружу и ещё долго неслись по улице бегом, едва не сбивая по пути лоточников, торгующих всякой всячиной. С огромным трудом двое соратников нашли пустынный переулок, где тут же возник и Ши Цинсюань, наконец воссоединившись с ними. Он махал веером столь яростно, что растрепал волосы ветром.

— Вот так повезло! Едва не попались! Мать честная, я так перепугался, что побледнел со страху.

Возможно, из-за слишком быстрого бега сердце Се Ляня тоже часто колотилось. Лан Цяньцю согласился:

— И правда, Ваше Превосходительство, мне кажется, вы до сих пор выглядите довольно бледно.

Ши Цинсюань дотронулся до лица и с улыбкой произнёс:

— Правда? Ха-ха-ха-ха, это не от испуга, это у меня от природы… Кхм! Кхм, Цяньцю, как бы там ни было, ты же Бог Войны, покровитель одной из сторон света. Разве можно вести себя столь импульсивно? Мы сейчас находимся на территории мира Демонов, что если бы они тебя схватили? Раскрой ты себя, и поползут сплетни, что небожители Небесных чертогов устраивают маскарад, проникают в Призрачный город и подозрительно себя ведут. Это может пошатнуть покой между тремя мирами, как мы будем объясняться перед Владыкой?

Лан Цяньцю опустил голову и покорно признал ошибку.

— Простите, я действительно поступил опрометчиво. — затем вновь поднял взгляд и добавил: — Но все эти игроки просто утратили остатки совести! Если бы тот мужчина открыл стакан, результат в любом случае оказался бы неблагоприятным: либо для его дочери, либо для конкурентов. Я так разгневался, что решил разбить стакан.

Ши Цинсюань произнёс:

— Но тебе не обязательно было сразу вмешиваться самому!

Лан Цяньцю, растерявшись, спросил:

— Но, Ваше Превосходительство, что мне оставалось? Если бы я не вмешался, никто бы этого не сделал.

Вопрос прозвучал столь серьёзно, что Ши Цинсюань постучал веером по виску, явно ломая голову над ответом.

— Ну…

Се Лянь мягко улыбнулся.

— Не берите в голову.

Лан Цяньцю посмотрел на него. Се Лянь добавил:

— Я думаю, что даже если бы Его Высочество Тайхуа оказался схвачен, ни под какими пытками он не выдал бы своего истинного статуса. Однако, дабы не позволить никому вытянуть какие-то зацепки из ваших слов, Ваше Высочество, впредь все же будьте осмотрительнее. Не стоит попадаться в лапы противнику.

Лан Цяньцю кивнул.

— Хорошо! Я понял.

Ши Цинсюань:

— Довольно об этом, довольно! Ах, кстати, Ваше Высочество наследный принц…

На это обращение одновременно повернулись оба — и Се Лянь, и Лан Цяньцю. Ши Цинсюань уточнил:

— О, я имел в виду того из вас, который уже в возрасте.

— …

Се Лянь слегка расстроенно потёр точку между бровей и подумал:

— Уже в возрасте… что ж, я действительно старше, но не так уж и намного. Почему каждый раз обо мне говорят, будто о старике?

Ши Цинсюань продолжил:

— Ваше Высочество наследный принц, вы раньше уже встречались во дворце Шэньу? Если нет, то я представлю вас друг другу. Это Лан Цяньцю, Его Высочество наследный принц государства Юнань, Бог Войны восточных земель. А это Се Лянь, Его Высочество наследный принц государства Сяньлэ, известный как небожитель, соби… особенно пользующийся доверием Владыки.

Се Ляню не нужно было переспрашивать, чтобы понять, что именно хотел сказать Ши Цинсюань, когда запнулся на середине фразы. Собирающий мусор! Однако, раз уж он намеренно изменил смысл высказывания, сейчас было не до придирок к оговорке, которой он попытался скрыть оплошность. Лан Цяньцю, послушав Ши Цинсюаня, посмотрел на Се Ляня и полюбопытствовал:

— Так вы и есть тот самый Его Высочество наследный принц, вознесшийся трижды?

Видимо, в прошлый раз во дворце Шэньу Лан Цяньцю действительно проспал все от начала до конца, и даже не запомнил, кто он такой. Если бы кто-то другой перед Се Лянем произнёс подобную фразу, она бы прозвучала, вне всяких сомнений, насмешливо. Однако, поскольку говорил Лан Цяньцю, Се Лянь безоговорочно поверил, что этот ребёнок в действительности считает удивительным факт вознесения в третий раз, только и всего. Принц лучезарно улыбнулся и ответил:

— Ага, это я.

Лан Цяньцю воскликнул:

— Огромное спасибо вам за помощь! Иначе… — Он вдруг кое о чём вспомнил, поспешно опустил голову и подтянул пояс, завязав покрепче, будто всё ещё не оправился от испуга. Очевидно, он вовсе не придавал большого значения прошлым отношениям между государствами Сяньлэ и Юнань. Ши Цинсюаню показалось вполне достаточно познакомить их без лишних формальностей, поэтому он обратился к Се Ляню с другим вопросом:

— Ваше Высочество, разве Собиратель цветов под кровавым дождём не знаком с вами? Почему только что он прикинулся, что совершенно не знает вас?

Лан Цяньцю, управившись с поясом, спросил:

— Это правда Собиратель цветов под кровавым дождём? Истинное воплощение?

Се Лянь не успел ответить, когда услышал слова Ши Цинсюаня:

— Да разве это могло быть истинное воплощение? Хуа Чэн в запасе имеет больше сотни личин, никому не известно, каково его истинное воплощение. В прошлый раз, когда я видел его в Крепости Баньюэ, он выглядел примерно так же. Наверняка это лишь измененный облик. Ложный, несомненно.

Но Се Лянь всё это время держал в голове фразу, которую услышал от Хуа Чэна в монастыре Водных Каштанов: «Когда мы встретимся в следующий раз, я предстану перед тобой в первоначальном образе». Принц подумал: «Облик настоящий».

Разумеется, он не стал высказывать это вслух. Ведь остальные были уверены, что облик ложный, и только он знал, что это — истинное обличие Собирателя цветов под кровавым дождём. Принц ощутил себя особенным, будто хранителем какого-то невероятного секрета. Следом пришла мысль: «Этот образ Сань Лана не слишком отличается от прежнего, он лишь, кажется, повзрослел и стал немного выше. Получается, что во время нашей первой встречи Сань Лан практически предстал передо мной в настоящем облике». Се Лянь вновь ощутил небольшую беспричинную радость.

Ши Цинсюань, в свою очередь, продолжал рассуждать:

— Все говорят, характер Хуа Чэна непредсказуем. По всей видимости, истинно так. Он ведь очевидно поддался вам, да ещё с серьёзным видом притворился, что вы не знакомы. Неизвестно, какой замысел он преследовал3. Неужели всё ради того, чтобы мы ослабили бдительность?

3Букв. — что за снадобье он продает в кувшине-тыкве.

Пока он говорил, Се Лянь несколько раз прокашлялся. Оказалось, всем было очевидно, что Хуа Чэн во время игры поддался ему. И не удивительно. Ведь для описания той ситуации вместо фразы «спустил воду4» больше подошло бы вовсе «убрал заслонку».

4Обр. в знач. — поддаться, слить игру.

Один Лан Цяньцю ничего не разглядел, и потому нахмурился.

— Он поддался? Почему?

Двое собеседников похлопали его по плечу и в молчаливой договоренности избрали ничего ему не объяснять, оставив Лан Цяньцю наедине с мыслями о том, почему Хуа Чэн поддался Се Ляню, может быть, всё потому, что они знакомы?..

Они развернулись и двинулись по переулку. Се Лянь обратился к Ши Цинсюаню:

— Теперь мы, можно сказать, выдали себя. Как будем действовать дальше? Сменим облик и попытаемся снова? Не думаю, что это хорошая идея, толку не будет. Его Высочество Тайхуа своим ударом привлёк к себе столько внимания, что в Призрачном городе наверняка усилят меры предосторожности.

Ши Цинсюань:

— По правде говоря, я был готов к разоблачению, но не ожидал, что оно произойдёт настолько быстро.

Се Лянь вздохнул.

— Понимаю, понимаю.

Ши Цинсюань:

— Ну что ж, раскрыли — так раскрыли. Раз уж мы выдали себя, может быть, вы выступите в открытую?

Се Лянь в душе догадался, что означает это «выступить в открытую». И действительно, далее Ши Цинсюань произнёс:

— Ведь теперь, если мы не хотим быть пойманными на лжи, вам остаётся только в открытую отправиться к Хуа Чэну и сказать, что вы пришли специально, чтобы повидаться с ним. Ему ведь известно, что вы — небожитель Небесных чертогов? Если да, то вполне подойдёт объяснение, что вы прихватили с собой пару младших товарищей.

Се Лянь еще не успел ничего ответить, когда Лан Цяньцю, услышав предложение, возразил:

— Не годится!

Ши Цинсюань:

— Почему не годится?

Лан Цяньцю серьёзно ответил:

— Ваше Высочество Сяньлэ, вы ведь знакомы с Собирателем цветов под кровавым дождём?”

Се Лянь кивнул. Лан Цяньцю продолжил:

— Тогда, конечно, не годится. Пусть, как мне кажется, этого Князя Демонов хорошим человеком не назовёшь, вёе же он позволил вам выиграть, должно быть, потому, что считает вас своим другом. Если это так, вы ни в коем случае не можете лгать, тем самым обманывая доверие друга.

Ши Цинсюань, будто мучимый головной болью, воскликнул:

— Ай-яй, Цяньцю, ну почему ты такой твердолобый?!

Се Лянь же с улыбкой кивнул.

— Отлично сказано, Ваше Высочество Тайхуа.

Лан Цяньцю улыбнулся в ответ.

— Так вы согласны со мной?

Ши Цинсюань:

— Что же здесь отличного? Мы с вами, позвольте напомнить, три небожителя. Если вернёмся с пустыми руками, и об этом узнают все, наверняка скажут, что от нас пользы меньше, чем от дворца Линвэнь. Позора не оберёмся.

Се Лянь широко улыбнулся, собираясь что-то сказать, как вдруг услышал за спиной нечеловеческие крики и шум. Троица машинально обернулась на звук и увидела, что снаружи переулка пронеслась толпа нечисти в погоне за чем-то, выкрикивая:

— Где этот мелкий выродок с забинтованным лицом? Где он?

Се Лянь, увидев настороженность на лицах двоих спутников, произнёс:

— Не обращайте внимания, это не за нами.

Не успел он договорить, как их ушей достиг надрывный пронзительный крик, резанувший слух.



Комментарии: 1

  • Спасибо за труд!)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *