Жало скорпиона!

Когда оно вонзилось в руку Се Ляня, принц всё-таки схватил змею за хвост, сжал тело твари в нужном месте, применил силу, и та повисла без сознания, мёртвая. Несмотря на ранение, принц даже не изменился в лице, лишь бросил тварь на землю и произнёс:

— Будьте внимательнее, неподалёку всё ещё могут оказаться змеи…

Не успев договорить, принц ощутил, что кто-то схватил его за запястье. Подняв взгляд, он увидел, что это Сань Лан. Се Лянь на миг застыл, спрашивая:

— Сань Лан?

Он задал этот вопрос потому, что выражение лица юноши показалось ему не совсем обычным. Невозможно подобрать слова, чтобы его описать, при одном взгляде на него ощущалась дрожь, исходящая изнутри.

Сань Лан неотрывно смотрел на маленькую ранку на тыльной стороне ладони Се Ляня. Поначалу отверстие на коже по размеру не отличалось от укола иглы. Но яд начал действовать мгновенно, и тыльная сторона ладони тут же вздулась тёмно-лиловым бугром, отчего маленькое отверстие растянулось до размера небольшого пореза.

Лицо Сань Лана помрачнело. Не произнеся ни звука, он схватил Жое и с её помощью завязал на запястье Се Ляня узел, затянув ленту намертво и предотвратив движение отравленной крови. Жое любила ластиться к принцу, но порой вела себя непослушно. Зато в руках юноши сделалась невероятно покорной, словно бездушной тряпицей.

С тех пор как они познакомились, Се Лянь ещё ни разу не видел Сань Лана с подобным выражением лица. Принц хотел было что-то сказать, но тут юноша вынул из-за пояса одного из торговцев кинжал. Нань Фэн, увидев это, немедленно понял, что тот собирается делать, и потому зажёг правой рукой Пламя-на-ладони. Сань Лан, даже не глядя на него, накалил лезвие кинжала над пламенем, развернулся и нанёс поверх раны Се Ляня ещё два пореза, крест-накрест, быстро и аккуратно. Когда юноша склонился к руке принца, Се Лянь торопливо произнёс:

— Не нужно. Яд скорпионовой змеи слишком силён. Даже если его высосать, это ничего не изменит, смотри, как бы самому не отра…

Но Сань Лан, не допуская возражений, крепче схватил его руку, прильнув губами к тыльной стороне ладони. Сам не зная почему, Се Лянь ощутил, как его рука, сжатая юношей, едва заметно дрожит.

Фу Яо рядом произнёс:

— И тут ты умудрился ужалиться. Вот уж точно — истинное невезение. Совершенно не обязательно, что змея укусила бы его, чего ты полез? Только добавил нам хлопот.

Он был совершенно прав. И в самом деле, перед глазами Се Ляня немедленно возникла картина, как Сань Лан невозмутимо завязывает змею узлом, поэтому принцу теперь тоже казалось, что юноша не обязательно оказался бы ужален. Возможно, даже если бы змея ужалила его, Сань Лан бы не стал волноваться по этому поводу. Однако лучше перестраховаться, чем потом сокрушаться: что если юноша действительно не заметил бы змею, и этот укус достался ему? Тогда любые сожаления оказались бы запоздалыми.

Се Лянь помахал другой, не ужаленной, рукой и произнёс:

— Всё равно мне не больно, да и не смертельно это, не стоит обо мне волноваться.

Фу Яо спросил:

— Тебе правда не больно?

Се Лянь честно ответил:

— Правда. Уже ничего не чувствуется.

Принц не солгал. Такой человек как Се Лянь, по причине невероятного невезения, прогуливаясь в горах, в восьми из десяти случаев непременно наступал на ядовитую змею либо мог спугнуть ядовитых насекомых или что-то иное в этом роде. Всевозможные ядовитые твари кусали принца бесчисленное множество раз, вот только он упорно не желал умирать, самое большее — мог три дня и три ночи проваляться, мучаясь жаром, а пробудившись, чувствовал себя, словно ничего с ним не случилось. К тому же принц совершенно потерял чувствительность к боли, любая боль для него со временем стала привычным делом.

Когда из уст Се Ляня прозвучала последняя фраза, Сань Лан наконец поднял взгляд. Припухлость на тыльной стороне ладони принца заметно спала, только губы юноши сделались кроваво-алыми, а взгляд предельно холодным. Он переместил взгляд в сторону, на ту самую змею, лежащую на земле. Раздался резкий хлопок — и фиолетово-красное тело твари живьём превратилось в фиолетово-красную лужу кровавого месива.

Остальные, увидев, как змея ни с того ни с сего взорвалась, подпрыгнули от испуга. Но никто так и не понял, кто сотворил подобное. Пускай даже капли крови не попало на путников, всё же они и без того пришли в полнейшее смятение. Тянь Шэн, памятуя об ужаленном Се Ляне, взволнованно спросил:

— Гэгэ, тебя тоже ужалило? Что ты собираешься делать?

Се Лянь покрепче затянул узел на запястье и с улыбкой ответил:

— Доброе дитя, со мной всё будет в порядке. Согласно прежнему плану, далее мы намерены отправиться в древний город Баньюэ на поиски травы шань-юэ.

Один из торговцев быстро переспросил:

— Вы намерены? А что насчёт нас? Нам ведь тоже придётся отправить кого-то с вами!

Се Лянь ответил:

— От вас никого отправлять не требуется. Боюсь, что прежние территории государства Баньюэ кишат опасностями. Чем больше людей, тем больше неприятностей может случиться в пути. Когда мы отыщем траву шань-юэ, до истечения двадцати четырёх часов обязательно принесём её вам.

Торговцы стали восклицать:

— П… правда?! В таком случае, премного вам благодарны…

— Даже как-то неудобно…

И всё же, стоило Се Ляню добавить следующую фразу, лица их немедленно изменились. Принц произнёс:

— Чтобы как можно скорее отыскать государство Баньюэ, нам всё-таки придётся потревожить вас и попросить на время одолжить этого молодого парнишку, чтобы он указал нам путь.

Конечно же, принц собирался одолжить у торговцев А Чжао. И если сначала лица людей сияли благодарностью и ликованием, то теперь на них читалась нерешительность. Се Лянь прекрасно осознавал: торговцы наверняка волнуются, что их проводник сбежит, когда найдёт траву шань-юэ. Если А  Чжао все же окажется честным человеком и вернётся к ним, то время будет неизбежно потеряно. При этом никто из присутствующих не желал отправляться в место, проходя через которое, половина путников бесследно исчезает. Поэтому торговцы явно пребывали в замешательстве.

Они отреагировали вполне естественно, Се Лянь прекрасно понимал это, поэтому поспешил добавить:

— Но я боюсь, что в пути вы можете повстречаться с иными непредвиденными опасностями. Поэтому, Фу Яо, ты останешься, чтобы присмотреть за караваном.

Услышав, что кто-то остаётся с ними, торговцы согласно закивали и ответили:

— Хорошо. Главное, чтобы сам А Чжао согласился на это.

Поэтому Се Лянь развернулся к А Чжао с вопросом:

— Братец, ты согласишься оказать нам услугу? Если не хочешь, ничего страшного.

А Чжао кивнул и ответил:

— Можно. Однако на самом деле древний город Баньюэ не так уж трудно отыскать. Нужно лишь идти в этом направлении, и выйдешь прямо к нему.

Попрощавшись с торговцами, А Чжао пошёл впереди, а Се Лянь, Сань Лан и Нань Фэн последовали за ним. Пройдя некоторое время, принц задал вопрос:

— А Чжао, часто ли появляются скорпионовые змеи в этой местности?

А Чжао ответил:

— Не часто. Я тоже видел их впервые.

Се Лянь кивнул, больше ничего не спросив. В действительности ему приходилось проживать недалеко от государства Баньюэ какое-то время, и он также встретился со скорпионовыми змеями в первый раз. Поэтому подобный ответ не выбивался из реальной картины.

Нань Фэн, уловив кое-что в словах принца, шёпотом спросил:

— Ты подозреваешь этого А Чжао?

Се Лянь также шёпотом ответил:

— Раз уж мы взяли его с собой, лучше не спускать с него глаз.

Раньше первым подобный вопрос ему задал бы Сань Лан. Однако юноша, возможно, из-за недавнего происшествия, всё ещё выглядел расстроенным и не произносил ни слова. Се Лянь никак не мог понять, в чём дело, но и не знал, как начать разговор, поэтому оставалось лишь молча идти вперёд.

Четвёрка путников шла по бескрайней пустыне ещё около часа. Ураган давно унёсся прочь, песчаная буря не преграждала путь. Шаг путников ускорился, и постепенно они стали замечать вокруг с огромным трудом выжившие в пустыне сорняки, прорастающие в трещинах песчаных скал. И когда солнце начало клониться к закату, Се Лянь наконец увидел на горизонте очертания древнего города.

Заметить город оказалось весьма непросто, поскольку он сливался с просторами пустыни, будучи такого же жёлтого, песчаного цвета. Стены города обвалились, в некоторых местах их давно погребло под песками. Только подойдя ближе, путники увидели, насколько высокими когда-то были эти стены: в некоторых местах они достигали более десятка чжанов. Нетрудно представить тот величественный образ, который город представлял собой в прошлом.

Путники прошли сквозь полукруглую арку, защищающую врата города, и проникли на территорию прежнего государства Баньюэ.

За вратами открывалась улица, как и все прежние, — широкая, но пустая. По обеим её сторонам стояли лишь полуразрушенные стены и развалины домов, лежали обломки камней и досок. Скорее всего, А Чжао уже привык давать наставления, поэтому произнёс:

— Прошу вас, будьте осторожнее, не разбредайтесь.

Но, разумеется, троице не требовались подобные предостережения. 

Вероятно, этот древний город слишком сильно отличался от представлений Нань Фэна о государстве Баньюэ, поэтому он с сомнением спросил:

— Это и есть государство Баньюэ? Почему такое маленькое? Не сравнить даже с обыкновенным городом.

Се Лянь ответил:

— Небольшое пустынное государство. Каков по размеру оазис, таково и государство. В период полного расцвета население государства Баньюэ насчитывало не более десятка тысяч. По величине оно примерно таким и являлось. Когда здесь проживало множество людей, можно сказать, жизнь государства била ключом.

Нань Фэн, внимательно оглядевшись, заключил:

— Победа над таким государством — дело нескольких дней, не более.

Се Лянь же покачал головой.

— А вот и не обязательно. Нань Фэн, не стоит недооценивать народ Баньюэ. Несмотря на население менее десяти тысяч, всё же регулярная армия государства насчитывала более четырёх тысяч человек. Мужчины по количеству превосходили женщин. Не считая дряхлых, слабых и больных, а также крестьян, что занимались возделыванием земель, все они являлись военнообязанными. Кроме того, прямо-таки каждый воин Баньюэ ростом доходил до девяти чи1 и обладал дерзким и воинственным характером.

1Чуть больше двух метров.

С палицей в руках каждый из них готов был нестись в бой даже с кинжалом, торчащим из груди. Справиться с такими крайне трудно.

А Чжао бросил на Се Ляня взгляд, словно слова принца стали для него неожиданностью, и произнёс:

— А вы, молодой господин, неплохо осведомлены.

Улыбка не сходила с лица Се Ляня. Он уже собрался выдумать какую-нибудь отговорку, но Нань Фэн освободил его от этой необходимости вопросом:

— А что за той стеной?

Он указывал на огромное песчаное строение вдалеке.

Надо сказать, подобное определение не совсем подходило в данном случае: «строение» представляло собой лишь колодец из четырёх высоких и крепких стен, без входа и даже без крыши, лишь четыре глинобитных стены, каждая — более десяти чжанов в высоту. На самой вершине из стены торчал длинный шест, на котором, покачиваясь на ветру, болталось что-то изорванное в клочья, вроде флага или чего-то подобного. По неизвестной причине при взгляде на необычную постройку сердца людей пробирало холодком.

Се Лянь, обернувшись, взглянул в ту сторону и ответил:

— Это Яма Грешников.

Сразу стало ясно, что ничего хорошего это место из себя не представляло. Нань Фэн нахмурился и переспросил:

— Яма Грешников?

Помолчав пару мгновений, Се Лянь пояснил:

— Можешь считать это тюрьмой. Специальное место, где содержались в заточении люди, совершившие преступления.

Нань Фэн продолжал спрашивать:

— Даже входа нет. Как помещать туда заключённых? Неужели их спускали вниз с вершины стен?

Се Лянь как раз размышлял, стоит ли отвечать на этот вопрос, как вдруг раздался голос Сань Лана:

— Сбрасывали. Кроме того, дно Ямы кишело ядовитыми змеями, скорпионами и голодными дикими зверьми.

Услышав наконец его голос, Се Лянь в душе облегчённо выдохнул и посмотрел на юношу. Однако Сань Лан, встретившись с ним взглядом лишь на пару мгновений, всё-таки отвёл глаза. Нань Фэн же принялся браниться:

— Да разве это, мать вашу, тюрьма? Очевидно же, что это жестокая казнь, да ещё столь ужасная! Этот народ Баньюэ, если не больные на голову, то бесчеловечные от природы.

Се Лянь потёр точку между бровей и возразил:

— Вообще-то не весь. Среди людей Баньюэ были и довольно милые. — Внезапно принц запнулся на полуслове и, сосредоточенно приглядевшись, проговорил: — Погодите-ка.

Остальные трое тут же остановились. Се Лянь указал наверх со словами:

— Взгляните на тот шест в стене Ямы, на нем ведь… висит человек?

Солнце закатилось, на землю опустились сумерки, и издали весьма трудно было разглядеть, что именно подвешено за шест. Но, приблизившись, путники смогли намного яснее разглядеть очертания предмета. То оказался тощий и низенький человек в чёрных одеждах, изодранных в клочья. Он был подвешен на краю Ямы Грешников, словно сломанная кукла, которую мотало порывами ветра из стороны в сторону.

Сань Лан подтвердил:

— Да.

Картина и впрямь выглядела столь надрывно-неестественной, что даже такой сдержанный человек, как А Чжао, не выдержал — при одном взгляде на подвешенного его лицо побледнело. Неожиданно Сань Лан, слегка повернув голову, спокойно произнёс:

— Кто-то идёт.

Не только он, но и Се Лянь тоже услышал лёгкий звук шагов. По обеим сторонам улицы стояли разрушенные дома. Четверо путников моментально разбежались в стороны и скрылись внутри. Се Лянь и Сань Лан спрятались в одном доме, а Нань Фэн и А Чжао в таком же напротив. Вскоре из-за угла разрушенной улицы вышла заклинательница в белых одеждах.

На девушке красовалось летящее белоснежное одеяние, в руках она держала метёлку из конского хвоста. Ступая по улице, она глядела по сторонам сияющими глазами. Подобное выражение лица создавало иллюзию, будто она прогуливается не по заброшенному многие годы древнему городу, а по маленькому садику на заднем дворе собственного дома. Позади неё, сложив руки за спиной, следовала ещё одна молодая особа.

Глаза женщины в чёрном отличались холодной красотой, взгляд похож на кинжал, покинувший ножны, чёрные волосы рассыпались по плечам. Всё её существо словно источало струйки холодного пронизывающего ветра. Она шла позади девушки в белом, но никто бы и не подумал посчитать её чьей-то подчинённой.

Именно этих двоих путники уже видели у заброшенного строения в полдень.

В прошлый раз две фигуры пролетели мимо слишком быстро, человек в чёрном выглядел высоким и стройным, но Се Лянь не разглядел, какого он пола. И лишь теперь увидел, что оба незнакомца являлись женщинами. Заклинательница в белом могла оказаться только советником Баньюэ. Но кем тогда ей приходилась другая женщина, в чёрном?

Советник Баньюэ плавно махнула метёлкой из конского хвоста и произнесла:

— Ну и куда же они подевались? Стоило только отвлечься, их и след простыл. Неужели мне придётся вылавливать и убивать их по одному?

Се Лянь подумал про себя: вот оно что, едва они вошли в город, как тут же оказались под пристальным наблюдением.

Женщина в чёрном приблизилась, без всякого выражения на лице миновала спутницу и произнесла:

— Не хочешь позвать своих дружков, чтобы те помогли тебе расправиться с ними?

Слово «дружки» могло указывать лишь на убийц недюжинной силы, воинов Баньюэ. Советник Баньюэ рассмеялась.

— Ха! Не люблю просить о помощи никого, кроме тебя. Расценишь как повод для радости?

Женщина в чёрном не оказала ей ни капли любезности, ледяным тоном ответив:

— Нет ничего весёлого в том, что ты просишь меня участвовать в подобном. Идём скорее.

Советник Баньюэ приподняла бровь и в самом деле ускорила шаг. По их диалогу можно было догадаться, что женщины — давние знакомые, отношения между которыми весьма неплохи.

Обе незнакомки явно не являлись простыми смертными, и наверняка женщина в чёрном просто не могла оказаться никому неизвестной. Но кем могла быть особа, знакомая с советником Баньюэ? Таинственной соратницей? Или же в государстве Баньюэ на самом деле правила государыня или служила женщина в звании генерала?

Се Лянь стремительно размышлял над этим, при этом задерживая дыхание. Ему совершенно не хотелось, чтобы их компанию обнаружили в такой момент; ведь на первый взгляд советник Баньюэ казалась весьма импульсивной особой — что если, заметив путников, она от радости призовёт легендарных воинов Баньюэ, ростом под девять чи и с зубастыми палицами наперевес? В таком случае придётся потратить какое-то время на битву. Но каждый потраченный час из двадцати четырёх означает дополнительный риск.

Кто бы мог подумать, что принц притягивал именно то, чего более всего не хотел притянуть? Когда женщина в чёрном проходила мимо них, её шаг внезапно остановился, а взгляд острым лезвием метнулся в сторону укрытия путников.

Советник Баньюэ уже ушла на пару шагов вперёд, однако увидев, что её спутница застыла, вернулась и спросила:

— Эй, мы идём или нет?

Женщина в чёрном ответила:

— Отойди подальше.

Советник Баньюэ произнесла лишь «О» и действительно отошла. Только её спутница вскинула руку для удара, как вдруг на другой стороне улицы раздался оглушительный грохот!

Это обрушилась крыша дома, в котором скрывались Нань Фэн и А Чжао. Обрушение потянуло за собой целый ряд справа и слева, улица мгновенно заполнилась клубами песка и пыли, из которых вырвалась чёрная тень. Она сотворила внушительный поток пламени и выпустила его в советника Баньюэ. Женщина в чёрном развернулась, заслонила собой советника, завела левую руку за спину, а правой задержала весь поток одной лишь ладонью, затем направила его обратно. Чёрная тень также оказалась неоспоримо быстрой: она увернулась от удара и, поднимая столб песка и пыли, молниеносно унеслась вдаль. Советник Баньюэ направилась в погоню, её спутница в чёрном вновь бросила взгляд на разрушенные дома, и лишь после этого устремилась следом.

Все перемены произошли в считанные секунды. Се Лянь про себя подумал: «Отлично сработано, Нань Фэн!» Он понял, что прячущийся на той стороне дух войны наверняка увидел, что их сейчас обнаружат, и потому решил совершить обманный манёвр, дабы отвлечь противника и увести прочь. Он выскочил наружу один, значит, А Чжао всё ещё находился в доме. Убедившись, что троица удалилась, Се Лянь повёл Сань Лана наружу и воскликнул:

— А Чжао, ты жив? Не поранился?

Спустя какое-то время из-под обрушенной крыши раздался сдавленный голос:

— …Я в порядке.

Се Лянь, успокоившись, произнёс:

— Вот и славно.

Принц был уверен: Нань Фэн, обрушая крышу, держал всё под пристальным контролем, чтобы непременно оставить живому человеку достаточно пространства. И всё же лишь убедившись наверняка, принц окончательно расслабился. Се Лянь одной рукой откинул прогнившую балку, а спустя несколько мгновений из-под развалин крыши с трудом выбрался А Чжао. Лицо и голову бедняги покрывала пыль, он несколько раз отряхнулся и вновь принял безразличный вид.

Се Лянь произнёс:

— Теперь нас осталось лишь трое. Нань Фэн убежал, уводя погоню, и нам стоит поторопиться. А Чжао, знаешь ли ты, где именно в городе растёт трава шань-юэ?

А Чжао лишь покачал головой.

— Прошу прощения. Я знаю только, где находится сам город, но ни разу не заходил внутрь, поэтому мне неизвестно место произрастания травы.

Сань Лан рядом с ним произнёс:

— Говорят, трава шань-юэ любит тень, растёт низко, корни её очень тонкие, а листья широкие, чем-то по форме напоминающие персик. Лучше отправиться искать её рядом с высоким строением.

Се Лянь, поразмыслив, переспросил:

— Высокое строение?

Если говорить о высоких строениях, то какая постройка в государстве могла быть выше и величественнее императорского дворца? К тому же, ведь по легенде это именно государыня на пиру сорвала траву шань-юэ, что также могло служить указанием на дворец государя.

Всмотревшись вдаль, троица действительно заметила в центре древнего города дворец, построенный из грубого кирпича.

Издали дворец всё ещё внушал величие, но вблизи оказался лишь чуть менее разрушенным, чем другие дома на улицах. Пройдя сквозь главные ворота, путники оказались в огромном разросшемся саду. Возможно, ранее здесь находился вовсе не сад, а что-то вроде площади. Но поскольку многие годы это место было заброшено, сейчас оно полностью заросло разнообразной зелёной растительностью.

Всё верно, здесь под ногами путников почва оказалась не песчаной, а глинистой. Видимо, это всё, что осталось от прежнего оазиса. Возможно, трава шань-юэ пряталась где-то здесь, среди множества растений. Се Лянь произнёс:

— Скорее приступайте к поискам. У нас есть лишь двадцать четыре часа. И ещё, берегитесь скорпионовых змей.

А Чжао кивнул, Сань Лан ответил коротким «гм», и троица склонила головы в поисках. Принц вдруг вспомнил, что советник Баньюэ способна управлять скорпионовыми змеями. Стало быть, оказавшись в её владениях, путники должны были встретить ещё больше этих тварей. Но с тех пор, как они проникли в древний город Баньюэ, им не попалось ни одной скорпионовой змеи.

Се Лянь выпрямил спину и собрался поделиться своими измышлениями с остальными, но внезапно его рука нащупала что-то округлое.

Опустив взгляд, он увидел, что это оказалась человеческая нога.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *