В общем говоря, обычно люди не имеют понятия, как именно выглядят со спины. Но в случае с Се Лянем всё было иначе. Он как никто другой отлично это знал.

После падения государства Сяньлэ люди, в попытке выплеснуть накопившийся гнев, сожгли восемь тысяч храмов наследного принца, опрокинули все его статуи, унесли мечи и драгоценные камни, сорвали золотые детали с одежд. Но людская ненависть так и не угасла. Поэтому кто-то придумал новое развлечение для этих целей. А именно — создавать такие вот коленопреклонённые каменные статуи.

Люди изображали Его Высочество наследного принца, которого они когда-то обожали и превозносили, в позе покаяния, а затем устанавливали в местах скопления народа, чтобы каждый желающий мог подойти и плюнуть в неподвижную каменную статую или же отвесить ей пинка, тем самым избавляясь от злости в душе. Некоторые заходили ещё дальше — они изготавливали статуи, которые прижимались лбом к земле, будто отбивая поклон, и использовали их вместо порога в своём доме, позволяя всем входящим наступить на изваяние принца. Такие статуи попадались во многих городах и деревнях на протяжении десяти-двадцати лет после уничтожения государства Сяньлэ, разве Се Лянь мог не знать, как со спины выглядит его коленопреклонённый образ?

Внезапно раздался молодой голос мужчины:

— Паршивый щенок Пэй Су смог вскарабкаться на Небеса лишь держась за штанину[1] этого жеребца-осеменителя Пэя! Неужто правда считал, что сам чего-то стоит? Теперь он всего лишь бездомная псина, которую выгнали прочь из дома. Как он посмел мне помешать! Да я оставлю его труп сушиться на ветру и никому не позволю хоронить!

[1] Досл. — обнимая за ногу, в знач. пользоваться чьим-то покровительством, искать поддержки.

Ругань послышалась раньше, чем явился обладатель голоса. Се Лянь чуть скосил взгляд и увидел, как в пещеру вошёл человек в бирюзово-зелёных одеяниях, вида напыщенного и горделивого. По кое-каким причинам, не стоящим упоминания, Се Лянь не удержался от того, чтобы посмотреть вначале на его голову. Однако зажжённой лампы не увидел, зато увидел маску на лице, отчего ощутил лёгкое разочарование. Толпа младших демонов обступила его со всех сторон, будто кольцо горящих свечей. Наверняка это и был легендарный Лазурный Демон Ци Жун, один из Четырёх величайших бедствий.

С тех пор, как Нань Фэн впервые упомянул имя Ци Жун, в душу Се Ляня закрались сомнения, не тот ли это «Ци Жун», которого он знал. Но из-за общепринятого мнения, что любая нечисть в посмертии скрывает своё настоящее имя, а также любые сведения о своей «жизни», принц решил, что, возможно, это разные люди, а имя всего лишь выдуманное. Но теперь он мог почти с полной уверенностью сказать, что подозрения оправдались. Ведь если это не тот Ци Жун, которого он знал, разве какой-то другой Ци Жун стал бы так относиться к статуе наследного принца? И разве мог этот голос показаться принцу настолько знакомым?

Младшие демоны окружили Ци Жуна, тоненько поприветствовали «Князь!» и затрещали наперебой. Се Ляню удалось различить смысл в общих чертах: Ци Жун послал своих ближайших подчинённых, чтобы учинить беспорядки в Призрачном городе. Ничего не вышло — Хуа Чэн разбил их в пух и прах, поэтому Ци Жун приготовился к новому походу. Однако второе нападение так и не свершилось — по дороге в Призрачный город его слуги столкнулись с только что отправленным в ссылку Пэй Су. И хотя того сослали в мир людей, всё же совсем недавно он был небожителем, и раз других дел у него не нашлось, то он решил покамест разобраться с нечистью, которая попалась ему на пути. Так и вышло, что слуг Ци Жуна снова разбили в пух и прах.

За столь короткий срок оказались уничтожены сразу два отряда его ближайших подчинённых. Узнав об этом, Ци Жун рвал и метал, проклятия так и сыпались из него:

— Каков предок, таков и потомок! Пэй Мин, сукин сын, жеребец-осеменитель, чтоб твой половой орган язвами покрылся! Надо отрезать ему, вместе с Пэй Су, его гнилой хрен и подвесить над воротами их храма, а те, кто станет поклоняться ему, пусть тоже покроются язвами!

Се Лянь насилу сдержал порыв заткнуть уши. Вроде бы та же ругань, ведь Фэн Синь, к примеру, стоило ему испытать потрясение, тоже начинал браниться последними словами. Вот только, какие бы страшные проклятия ни извергал небожитель, было совершенно ясно, что он лишь временно охвачен яростью, но на самом деле не помышляет никого проклинать по-настоящему. Ци Жун ругался совсем иначе, при первых же звуках не оставалось сомнений, что он действительно желает объекту брани именно такой омерзительной и гадкой смерти, как в его словах. Он совершенно не скупился на выражения «ниже пояса». Вот уж поистине гнусное поведение.

Толпа младших демонов громко вторила каждому слову. Ци Жун, кажется, вспомнил об одной из своих старательных подчинённых, которой оказывал поддержку, и добавил:

— Какая жалость, что такая страстная, благонамеренная женщина как Сюань Цзи пострадала от рук двоих бесстыжих псов по фамилии Пэй, её так незаслуженно обидели! Мои подданные до сих пор не могут её вызволить!

В этом Се Лянь не согласился с ним. Хоть участь Сюань Цзи и можно назвать печальной, но в действительности всё совсем не так, как выходит по его словам, мол, во всём виноват лишь один Генерал Пэй. Как ни крути, а семнадцать невест она похитила по своей инициативе и убила их тоже своими руками. Страстная, это уж точно. Но благонамеренная ли — уже другой вопрос.

Также Се Лянь не мог согласиться с предыдущим утверждением о том, что Сяо Пэй вознёсся лишь благодаря помощи Генерала Пэя. За столько лет подъёмов и падений принц лишь в одном убедился наверняка: тот, кто достаточно силён, не обязательно сможет вознестись; но каждый, кто вознёсся, вне всяких сомнений был для этого достаточно силён.

Если у самого недостаёт сил, как ни проси тебя подтянуть наверх, через рубеж Небесной кары не пройдёшь, и, самое большее, в качестве утешения получишь статус «приравненного к небожителю». Се Лянь хоть и не имел возможности подольше пообщаться с Пэй Су, всё же разглядел, что Сяо Пэй по силе даже немного превосходит Лан Цяньцю. Вот только сила и способности не гарантируют высокое положение, одним из факторов является простое везение, в противном случае Пэй Су уже давно должен был возвести свой собственный дворец, отдельно от Пэй Мина.

Однако Ци Жун явно не задумывался ни о чём подобном. Он продолжал яростно браниться, так что казалось, на целом свете нет никого, кого он не желал бы забранить до смерти. Пэй Мин у него стал дрянным жеребцом-осеменителем, Сяо Пэй — никчёмышем, что прячется за старшего, Цзюнь У — притворным праведником, Линвэнь — проклятой шлюхой, Лан Цяньцю — слабоумным, Цюань Ичжэнь — дерьмом собачьим, Повелитель Вод — бесчестным злодеем, Повелитель Ветров — падшей стервой… скорее всего, он просто не знал, что Ши Цинсюань на самом деле — мужчина. Если бы Се Лянь не убедился в этом лично, то не смог бы даже представить, что кто-то может держать в себе столько ненависти. В последнюю очередь самая гнусная ругань досталась Хуа Чэну и неприметному Хозяину Чёрных Вод, которые посмели смотреть на него свысока. Ци Жун назвал их «всего лишь какими-то непревзойдёнными» и поклялся, что придёт день, когда он заставит их преклонить перед ним колени. Совершенно не в силах представить подобную картину, никак не вяжущуюся с реальностью, Се Лянь должен был бы рассердиться, но к несчастью это лишь показалось ему смешным. Он не удержался и посмотрел на Хуа Чэна, однако даже сам Хуа Чэн не выказал никакой реакции на слова Ци Жуна, лишь неотрывно продолжал смотреть на каменную статую. В конце концов, хвала Небесам, Ци Жун набранился всласть и сменил тему:

— Как продвигается дело, которое я поручил вам в прошлый раз? Цюань Ичжэнь повздорил с жеребцом Пэем?

С такими словами он откинулся назад и развалился на своей роскошной кушетке, поднял ноги, одетые в сапоги, и сложил их на плечи каменной статуи. Значит, изваяние служило ему в качестве подставки для ног.

Се Лянь, который всё это время держал Хуа Чэна за руку, почувствовал, как тот чуть подался вперёд. Принц быстро потянул его обратно, но понимая, что просто задержать Хуа Чэна недостаточно, написал у него на ладони: «Спасибо».

Распознав иероглиф, Хуа Чэн опустил голову и посмотрел на принца. Взгляд Се Ляня полнился благодарностью, он был признателен Хуа Чэну за благой порыв. Затем принц покачал головой и написал ещё два слова: «слушать» и «небо».

Судя по словам Ци Жуна, он послал подчинённых выполнить какое-то поручение, связанное с двумя чиновниками Верхних Небес, и к тому же это поручение наверняка ничего хорошего в себе не несло, поэтому Се Лянь непременно хотел дослушать. А что до статуи, которую кто-то использует как подставку для ног… Если подумать, их использовали даже как дверные пороги, поэтому теперь принц ничего страшного в этом не увидел. Ведь это всего лишь каменное изваяние, а не он собственной персоной. Се Лянь написал лишь три простых иероглифа, но когда их взгляды встретились, стало ясно, что Хуа Чэн всё понял. Он медленно сжал руку в кулак и отвернулся, так что нельзя было разглядеть выражения на его лице. 

Один из демонят ответствовал:

— Согласно повелению моего Князя, мы давно распространяем на Западе  слухи о том, что Пэй Мин намеревается усадить Пэй Су на место Западного Бога Войны. Сейчас легенды всё разрастаются, и мы под таким предлогом обрядились последователями дворца Циина, отправились на Север и разрушили более сотни храмов Мингуана, и никто ничего не заподозрил. Ха-ха-ха! Вы даже не представляете, многие верующие настолько глупы, что увидев, как мы рушим храмы чужого божества, с воодушевлением бросились нам помогать!

Ци Жун одобрительно кивнул.

— Продолжать подливать масла в огонь! Если Цюань Ичжэнь терпелив, то я ни за что не поверю, что у жеребца Пэя хватит терпения!

Если даже отставить в сторону вопрос о том, правдивы ли те слухи, что они распространяли, подобные действия в корне являются воплощением недобрых замыслов, не говоря уже о столь бесстыжем поступке как притвориться людьми и разрушить чужие храмы, тем самым нанося ущерб потоку добродетелей в казну небожителя. Это ли не исполнение своих коварных планов чужими руками? Не удивительно, что чиновники Верхних Небес при упоминании Ци Жуна отзывались о нём как о слабом, но весьма неприятном противнике. Се Лянь про себя отметил: «Когда представится возможность, нужно будет предупредить Цзюнь У, чтобы пресёк конфликты между последователями двоих небожителей».

Ци Жун, раздав указания, откинулся назад и по-другому сложил ноги на плечи статуи. Младшие демоны сразу поняли, что нужно делать, подскочили к толпе пленников и принялись тщательно выбирать жертву. Тот ребёнок среди них выглядел чуть младше десяти лет, несмышлёныш, он хлопал большими глазами и в страхе не выпускал из рук край одежды отца. Его отец, молодой мужчина с бледно-серым от страха лицом, непрестанно дрожал и повторял:

— Не бойся, не бойся… — но сам при этом был напуган до смерти.

Увидев малыша, демоны радостно оскалились и потянули к нему лапы, но мужчина тут же громко вскрикнул и выскочил перед мальчиком. Ещё не имея чёткого плана действий, Се Лянь слегка шевельнулся, но в следующий миг заметил, как рядом мелькнула тень. Обернувшись, он понял, что это Хуа Чэн вышел из строя пленников.

Раз уж он явился сюда на поиски Лазурного Демона, то теперь, достигнув цели, должен был сбросить личину. Се Лянь ни секунды не сомневался, что он способен в одиночку учинить расправу над всеми демонами в логове Ци Жуна, и никто не сможет ему помешать. Однако Хуа Чэн не явил истинного облика, а направился вперёд под маской обычного молодого парня.

Демоны вокруг немедля повыхватывали оружие и настороженно вскрикнули:

— Стоять! Ты куда собрался?!

Ци Жун, задрав ноги, недоумённо спросил:

— Это что ещё такое? Схватить его.

Хуа Чэн же усмехнулся в ответ:

— К вам явился потомок императорского рода Сяньлэ, не изволите ли выказать хоть немного почтения?

Услышав его, не только Ци Жун, но и Се Лянь вместе с ним, застыли от потрясения.

Спустя пару секунд Ци Жун вскочил, сплюнул из-под маски и, будто гнев так сильно переполнил его, что обернулся смехом, завопил:

— Ах ты, пёсий сын, дерзить удумал? Как смеешь передо мной шутки шутить! А ну-ка, расскажи, чьих ты кровей потомок? Какой ветви императорского рода?!

Хуа Чэн преспокойно ответил:

— Из ветви князя Аньлэ[2]. 

[2] Аньлэ — благоденствие, покой и радость, жизнь в благополучии.

Се Лянь вдруг ощутил, как беспокойно зашевелился у него за пазухой неваляшка-Цяньцю.

Княжеская ветвь Аньлэ действительно принадлежала к императорскому дому Сяньлэ одного с Лан Цяньцю поколения. А самого князя Аньлэ и Лан Цяньцю можно было считать друзьями.

Из-под маски послышалась зловещая усмешка Ци Жуна:

— Князя Аньлэ? Да ты смерти ищешь, как я погляжу! Кто послал тебя сюда, чтобы учинять беспорядки? Твой хозяин не велел тебе как следует подучить историю? Князь Аньлэ действительно являлся последним отпрыском сохранившейся ветви императорского дома Сяньлэ. Но эта ветвь давным-давно оборвалась! И кто ты такой, раз смеешь передо мной выдавать себя за потомка императорского рода?

Хуа Чэн вскинул брови:

— Оу? Оборвалась? И как же он умер?

Ци Жун заорал:

— Взять его! Схватить этого подозрительного наглеца!

Повинуясь приказу, несколько десятков демонов с громкими воплями ринулись на Хуа Чэна со всех сторон каменного грота. Глядя на бросившуюся к нему в неистовой атаке нечисть, Хуа Чэн лишь ухмыльнулся.

Секунду назад его лицо излучало спокойствие, будто овеваемое лёгким ветерком, а спустя мгновение словно покрылось ледяным инеем в морозную стужу. Никто не заметил, как это случилось, но в следующий миг он оказался прямо за спиной Ци Жуна.

Схватив Лазурного Демона за голову одной рукой, он с силой отбил её вперёд, будто надувной мяч, и спросил:

— А ты, мать его, кто такой, чтобы передо мной дерзить, смерти не боишься?

Раздался оглушительный удар, и перед роскошной кушеткой в воздух взвились клубы пыли, песка и камней. Се Лянь заслонил малыша от пары мелких камешков, а когда пыль рассеялась, обнаружил, что Ци Жун исчез. Только присмотревшись, понял — нет, не исчез. Просто Хуа Чэн одним ударом вбил его глубоко в землю.

Люди и демоны с криками бросились врассыпную. Се Лянь прокричал:

— Не разбегаться!

Что если они потревожат всех демонов в этой пещере, и тогда те в ярости набросятся на людей? Разумеется, по обыкновению никто не стал его слушать. Се Лянь в безысходности опустил руки. Да и некогда ему было заботиться о судьбе других людей — в центре событий Хуа Чэн неторопливо присел, одной рукой схватил Ци Жуна за волосы и оторвал окровавленное лицо от проделанной в полу дыры. Вместе с головой подняв и тело, он какое-то время изучал его, а затем, будто обнаружив что-то ужасно забавное, громко рассмеялся.

Невзирая на смех, его взгляд выглядел невероятно пугающе, так что у наблюдателей по телу пробежали мурашки. Жое слетела с руки принца и хлёстким ударом отбросила нескольких демонов, которые, размахивая оружием, набросились было на пытающихся сбежать людей. Се Лянь обернулся, инстинктивно почувствовав неладное.

— Сань Лан? Сань Лан!

Маска на лице Ци Жуна пошла трещинами, от неё откололся кусок. Выплюнув кровь, демон громко завопил:

— Охрана! Остановить его! Сейчас же все ко мне, остановить его!!!

Хуа Чэн, который только что едва не вышиб из него дух, теперь усмехнулся и заговорил как ни в чём не бывало, будто рассуждая на совершенно отвлечённые темы:

— О, ты разве не знал? В мире есть вещи, воспрепятствовать которым невозможно. Взять, к примеру, солнце, которое садится на западе, или слона, который собрался раздавить муравья. Или же… меня, когда я намерен выбить из тебя твою собачью жизнь!

К последней фразе на его лице проступило нескрываемо свирепое выражение, он одной рукой поднял Ци Жуна повыше и с новой силой бросил о землю!

Вновь прозвучал оглушительный грохот, и Ци Жуна размазало по полу так, что он стал похож на бесформенную лужу грязи, только хуже, чем грязь. «Крак» — маска треснула и рассыпалась на обломки, обнажая половину лица.

И любой, кто взглянул бы сейчас на эту половину, обнаружил бы поразительный факт.

Лазурный Демон Ци Жун и наследный принц Сяньлэ, демон и небожитель, две полные противоположности, внешне оказались на удивление похожи!

 



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *