В пору было бы немного испугаться, увидев прыжок, совершённый принцем. Но двое его подчинённых, разумеется, прекрасно понимали — для него подобное не представляет особой трудности. Му Цин даже не сдвинулся с места. Правда, Фэн Синь всё же подошёл, чтобы помочь поднять принца обратно. Затем Се Лянь с небольшим усилием вытащил того рядового за собой. Когда оба снова оказались на твёрдом полу, Се Лянь спросил:

— Какому командиру ты подчиняешься? Почему прятался здесь?

Руки и голову рядового скрывали бинты, кое-где пропитанные кровью — по всей видимости, его покрывали раны. Впрочем, ничего необычного — ведь идёт война, и очень многие израненные солдаты забинтованы точно так же. Но юноша долго прятался в темноте и не подавал голоса — вот это уже весьма подозрительно. Му Цин предположил:

— А он не может оказаться лазутчиком от Юнани? Схватим его и отведём на допрос.

У Се Ляня тоже возникли подобные подозрения. Но столица хорошо охранялась, возможность проникновения сюда врага, кроме Лан Ина, оставалась невелика. А этот солдатик, очевидно, был ещё подростком. Как вдруг Фэн Синь произнёс с лёгким удивлением в голосе:

— Ваше Высочество, ты не помнишь этого мальчишку? Днём он всё время бросался в бой впереди тебя, тот самый, на передней линии.

Се Лянь удивился:

— Правда?

Во время дневного побоища принцу некогда было обращать внимание на происходящее вокруг, он только и успевал отбивать одну атаку за другой, когда кто-то бросался на него с мечом, намереваясь убить. Се Лянь даже на Фэн Синя и Му Цина не взглянул ни разу, как он мог заметить какого-то рядового?

Фэн Синь уверенно заключил:

— Думаю, да. Я помню этого мальца. Он сражался с таким рвением, будто ему жизнь не дорога.

После фразы Фэн Синя Се Лянь принялся внимательно разглядывать юного воина. Тот внезапно вытянулся по струнке, задрал подбородок и выпятил грудь, как будто окаменел, но в то же время стоял по стойке смирно. Му Цин возразил:

— И всё равно это не даёт ему права тайком скрываться здесь. Кто знает, вдруг он пришёл совершить покушение или подслушивать?

Впрочем, несмотря на такие речи, на самом деле и Му Цин уже ослабил бдительность. Всё потому, что когда армия Сяньлэ всеми силами раздувала пресловутый лозунг «Армия небесного божества — носитель небесного мандата»1, немало молодых людей вступили в ряды войск, чтобы следовать именно за Се Лянем.

1 В китайской культуре «небесный мандат», символ легитимации правящей династии, означал право его держателя действовать от имени Небес.

Среди них хватало и юнцов, большинство из которых являлись преданными последователями Се Ляня. Они сызмальства поклонялись его божественным изваяниям, буквально росли, слушая славные истории о Его Высочестве наследном принце. И теперь желали потихоньку приблизиться, хоть одним глазком взглянуть на Бога Войны. Такие попадались не в первый и не во второй раз, поэтому не считались необычным явлением.

Се Лянь произнёс:

— Ну вот, тревога ложная, — затем мягко обратился к юному воину: — Наверное, я напугал тебя. Прости.

Юноша, впрочем, не выразил ни капли испуга, вытянулся ещё прямее и сказал:

— Ваше Высочество…

Неожиданно, только он успел произнести первые слова, случилось непредвиденное. Юный воин, не договорив, набросился на Се Ляня!

Принц решил, что тот собрался нанести внезапный удар, и молниеносно увернулся, занося руку, сложенную в виде лезвия. Сил принца вполне хватило бы, чтобы от удара юношу постигла безоговорочная смерть на месте. Но тут кое-что пошло не так, как ожидал принц — он ощутил холод, крадущийся по спине, на полпути резко развернул траекторию удара, повернул запястье и схватил стрелу, пущенную исподтишка, как раз когда Се Лянь повернулся спиной.

Выходит, юноша бросился к нему, потому что увидел холодный блеск летящей в воздухе стрелы. Се Лянь, который стоял спиной к зубчатой стене, подвергся атаке сзади, но страха не испытал ни капли, напротив — запрыгнул на гребень стены и бросил взгляд вниз, увидев вдалеке на пустой равнине перед городскими воротами одинокую, едва различимую фигуру. Из-за одеяний тёмных цветов она почти сливалась с чернотой ночи, поэтому разглядеть её было крайне непросто. Фэн Синь ветром оказался подле Се Ляня, натянул тетиву и выпустил стрелу. Но нападавший заранее высчитал расстояние и намеренно остановился достаточно далеко. Своим выстрелом он привлёк внимание Се Ляня, а теперь помахал ему рукой, развернулся и направился прочь. Отступил он довольно быстро — когда стрела Фэн Синя его настигла, скорость полёта уже снизилась, и наконечник вонзился в паре цуней за спиной беглеца. В ярости Фэн Синь ударил кулаком по стене, да так, что посыпались вниз мелкие камешки.

— Кто это был?!

Кто же ещё? Се Лянь ответил:

— Лан Ин!

Воины на страже ворот тоже заметили нештатную ситуацию. Раздались громкие крики, вокруг все забегали, но по соображениям предосторожности никто не кинулся открывать ворота и бросаться в погоню, вместо этого направили запрос руководящему составу. Лан Ин выстрелил лишь раз, помахал рукой и направился прочь. Казалось, что он просто-напросто специально явился поздороваться с Се Лянем. Му Цин хмуро вопросил:

— Зачем он приходил? Силу свою показать?

Фэн Синь гневно высказался:

— Сегодня на поле боя мы разбили армию Юнань в пух и прах. Да и сам он едва избежал смерти от рук Его Высочества. Что тут показывать?!

Се Лянь тем временем нащупал, что к прилетевшей стреле что-то привязано. Он отвязал предмет и поднёс к огню, рассмотрел и обнаружил, что это полоса ткани, оторванная от роскошного одеяния цвета лазури. На ней даже виднелись следы свежей крови, которые на развёрнутой материи оказались криво написанным иероглифом «Ци».

Се Лянь моментально скомкал ткань в руке:

— Где Ци Жун? Он не в императорском дворце?!

Фэн Синь приказал прибежавшим воинам:

— Сейчас же отправляйтесь в город проверить!

Солдаты второпях сбежали с башни вниз. Ведь ткань действительно оказалась обрывком одеяния, которое больше всего любил надевать Ци Жун. А Лан Ин как раз славился тем, что умудрялся всюду проникать незамеченным, поэтому вероятность, что он похитил Ци Жуна, в самом деле существовала немалая. Медлить было нельзя, и Се Лянь сказал:

— Я пойду за ним, — увидев, что Фэн Синь также подошёл к нему, принц ответил: — Вы останетесь охранять городские ворота, чтобы они не сдвинулись ни на шаг. Остерегайтесь. Вдруг это отвлекающий манёвр2?

2 Досл. — выманить тигра с горы.

Фэн Синь убрал лук за спину:

— Ты никого с собой не возьмёшь?

Се Лянь не желал, чтобы армия Сяньлэ атаковала первой, если со стороны Юнани не наблюдалось масштабного наступления. Ци Жун попал в лапы противника, и принц вполне способен вызволить его в одиночку. Но возьми он с собой отряд воинов, непременно завяжется битва, и тогда уж точно смерти не ограничатся одной-двумя. Желая хоть немного замедлить дальнейшее разрастание конфликта, принц ответил:

— Не возьму. Что они могут со мной сделать?

Затем он, легко опершись о стену, спрыгнул вниз и опустился на землю. Принц стремительно помчался в том же направлении, куда побежал Лан Ин. Спустя какое-то время позади послышались шаги — кто-то бежал следом. Обернувшись, принц увидел уже знакомого юного воина. Се Лянь крикнул ему:

— Мне не нужна помощь, возвращайся!

Парнишка покачал головой. Се Лянь повторил:

— Возвращайся!

Он прибавил бега, чтобы оставить юношу позади, а когда снова обернулся, уже его не увидел.

Миновав пять-шесть ли, Се Лянь вбежал на вершину горы. Горка эта была не такой уж крутой и больше походила на склон, поэтому и называлась «горбатым склоном»3.

3 Досл. — спина + склон.

Говорили, что после своего отступления от городских ворот армия и простой народ Юнани обосновались именно здесь. Склон покрывала густая растительность, и в ночи в чернеющем лесу повсюду раздавались странные звуки, будто во тьме прятались бесчисленные живые существа, которые следили за принцем хищными взглядами. Се Лянь продвинулся дальше на гору и довольно долгое время провёл в поисках, как вдруг увидел впереди дерево с висевшей на нём человеческой фигурой. Приглядевшись, он воскликнул:

— Ци Жун!

Это действительно оказался Ци Жун. Его подвесили на дереве вниз головой да ещё, видимо, избили до беспамятства; с носа на землю капала кровь, один глаз заплыл фингалом. Се Лянь выхватил меч, обрубил верёвку, подхватил упавшего Ци Жуна и похлопал тому по щекам. Ци Жун медленно пришёл в сознание и, увидев принца, закричал:

— Мой царственный брат!

Се Лянь занялся верёвкой, что связывала Ци Жуна, но тут вдруг ощутил холодок по спине и, не глядя, отбил удар длинным мечом. Обернувшись, он увидел Лан Ина, который, держа обеими руками тяжёлый меч, налетел на него.

Двое обменялись всего парой звонких ударов, но Се Ляню и этого хватило, чтобы выбить оружие из рук Лан Ина. Подсечкой он сбил противника с ног и приставил остриё меча к его горлу, завершая битву:

— Ты ведь знаешь, что тебе меня не победить. Прекрати сражение.

Сегодня им уже приходилось сойтись на поле боя. Любой, кто нападал на Се Ляня, был им же и убит. Кроме Лан Ина. Тому удалось выжить, даже приняв удар меча принца, и, раненному, унести ноги в свой стан. Абсолютно всем было очевидно, что Лан Ин и есть лидер войска Юнани. И Се Лянь, говоря «прекрати сражение», разумеется, подразумевал не только его одного.

Принц добавил:

— Если вы не станете нападать первыми, я гарантирую, что императорское войско не атакует вас. Возьмите воды и пропитания, а потом уходите.

Лан Ин лежал на земле, глядя на принца в упор. И этот взгляд мог заставить любого, кто с ним встретится, запаниковать. Мужчина ответил:

— Ваше Высочество наследный принц, ты считаешь, что поступаешь правильно?

Выражение лица Се Ляня окаменело. Ци Жун тем временем забранился:

— Что за бред! Ты хоть знаешь, кто он, мой царственный брат? Он — небесное божество! Если он не прав, что же тогда получается, вы, кучка разбойников, предавших родину, правы?!

Се Лянь прикрикнул:

— Ци Жун, придержи язык!

Принц не имел ответа на вопрос, который задал ему Лан Ин. В глубине души он и сам чувствовал, что поступает в чём-то неправильно. Но всё же это наилучший способ, который он мог придумать. Если не защищать Сяньлэ, не давать отпор врагу, неужели он должен был позволить мятежникам Юнани раз за разом наступать, а потом и вовсе ворваться в столицу с боем?

Если бы один или два человека направили на него оружие, принц смог бы, не впадая в крайность, оглушить обоих, тем самым решив проблему. Но на поле битвы, среди множества бесчувственных сабель и мечей, ему не под силу было старательно оглушать каждого по очереди. Оставалось только запретить себе думать и пускать в ход свой клинок. Вопрос Лан Ина угодил в самую точку, пробудив голос в душе принца, вопрошающий: ты считаешь, что поступаешь правильно?

Ци Жун, однако, не обременял себя размышлениями подобно принцу:

— А что я не так сказал? Брат мой, раз ты здесь, скорее убей всю эту горстку разбойников! Они побили меня одного целой оравой в пару десятков человек!

Ци Жун постоянно третировал столицу своими бесчинствами. И, конечно же, людей Юнани, которые заимели на него зуб, оказалось великое множество — само собой разумеется, они не могли упустить такую прекрасную возможность для отмщения. По правде говоря, среди людей Сяньлэ он также нажил себе немало врагов. Но Се Ляню сейчас было не до него. Он обратился к Лан Ину:

— Что тебе надо? Хочешь дождя? В Юнани ещё прольются дожди. Хочешь золота? Я опрокину золотое изваяние и отдам тебе. Хочешь продовольствия? Я… что-нибудь придумаю. Но… не начинай снова войны. Мы вместе отыщем решение, отыщем иной путь, идёт?

Эти слова сами сорвались с языка, Се Лянь не смог сдержать эмоции. Лан Ин, возможно, даже не понял, что означает «иной путь», о котором говорит принц, но ответил он без тени колебаний:

— Я ничего не хочу. И мне ничего не нужно. Единственное моё желание — это чтобы в мире больше не существовало государства Сяньлэ. Я хочу, чтобы оно исчезло с лица земли.

Его голос звучал ровно, но от слов необъяснимо бросало в дрожь. Через какое-то время Се Лянь с тяжестью в голосе произнёс:

— …Если ты приводишь людей, чтобы напасть, я не могу оставаться в стороне. У вас нет шансов на победу. Даже если все люди Юнани, что следуют за тобой, погибнут, ты всё равно продолжишь стоять на своём?

Лан Ин ответил:

— Да.

— …

Ответ прозвучал столь хладнокровно, столь непоколебимо, что у Се Ляня только захрустели суставы пальцев. Но с ответом принц так и не нашёлся. Лан Ин, чеканя по слову, произнёс:

— Я знаю, что ты — божество. Это не важно. Пускай ты божество, тебе всё равно не заставить меня остановиться.

Се Лянь знал, что Лан Ин не лукавит, поскольку принц как никто другой был знаком с интонацией, с которой тот говорил — безоговорочная решимость одного человека. Когда он сам перед Цзюнь У произнёс «даже если Небеса скажут, что я непременно должен умереть», его намерение, полное решимости, и намерение Лан Ина в эту самую секунду словно были выкованы по одному образцу!

Тем самым Лан Ин сделал не что иное, как заявление о продолжении призывать бесчисленный народ Юнани героически рваться в наступление, и не наступит тот день, когда он остановится. В таком случае, не оставалось никаких сомнений в том, что Се Лянь должен сделать сейчас.

Принц привык держать меч в одной руке, теперь же обхватил рукоять обеими ладонями. Его руки дрожали. И когда он уже приготовился вонзить клинок в горло Лан Ина, за его спиной вдруг раздался странный скрип, а затем, внезапно, холодная усмешка.

Принц немало удивился тому, что кто-то беззвучно смог пробраться к нему за спину, но когда обернулся, его глаза округлились.

Наиболее вероятным в такой момент было бы появление вражеских солдат, которые наставили бы на него бесчисленные клинки. Но принц совершенно не ожидал увидеть за собой такого странного человека.

Фигура, облачённая в белое траурное одеяние. На лице — бледно-белая маска, до крайности странная: на одной половине изображено плачущее лицо, на другой — улыбка. Человек сидел на лозе, свисающей между двух больших деревьев, и скрип издавала именно лоза, на которой он покачивался. Выглядело это так, будто он катается на качелях. Увидев, что Се Лянь обернулся, человек поднял руки и неторопливо хлопнул в ладоши, потом ещё, при этом холодно посмеиваясь. Се Лянь необъяснимо ощутил, как его пробрало морозом по коже.

— Что ты за тварь? — резко выкрикнул он.

Он употребил слово «тварь», поскольку интуиция подсказала ему — это точно не человек!

В это самое мгновение Се Лянь вдруг ощутил, что под остриём меча происходит что-то странное. Затем раздался громкий крик Ци Жуна. Принц обернулся и увидел, что твердь прямо перед ним разверзлась длинной трещиной, которая без предупреждения проглотила лежащего на земле Лан Ина. Затем провал сомкнулся вновь, и Се Лянь непроизвольно вонзил меч в землю. И лишь почувствовав, что остриё клинка вошло не в плоть, а в сырую почву, принц осознал, что его удар не убил Лан Ина, только не ясно, что именно последовало за этим — досада или же облегчение. Тем временем фигура в белых одеждах вновь издала странное хихиканье. Подняв меч, Се Лянь запустил им в неё.

Бросок вышел молниеносным — длинный меч прошёл сквозь фигуру и вонзился в дерево, а противник, не проронив ни звука, припал к земле. Се Лянь подбежал к нему и увидел перед собой лишь безжизненный ком белых одеяний. А человек, что их носил, растворился в воздухе! Его появление и исчезновение были предельно странными. Сердце Се Ляня тронула тревога, поэтому он не решился действовать опрометчиво. Одной рукой подняв Ци Жуна, принц произнёс:

— Уходим.

Ци Жун же принялся кричать:

— Нет! Мой брат, давай подожжём эту гору! Здесь скрывается множество людишек Юнани, и все эти смутьяны, что сидели под воротами столицы и истерили, что не хотят уходить, тоже скрываются на этой горе. Скорее выжжем их дочиста одним факелом!

Се Лянь тащил его за собой по дороге и ощущал, что тьма вокруг сгущается, словно за ними наблюдает бесчисленное множество глаз.

— Ты разве не видел, насколько странно вёл себя тот человек, что появился и исчез? Здесь нельзя надолго задерживаться.

— Странно, и что с того? Ты же божество! Тебе ли бояться каких-то мелких демонов? Если посмеют мешаться под ногами, убить их, и дело с концом.

— Поговорим, когда вернёмся в город.

Видя отношение Се Ляня и понимая, что он не собирается поджигать гору, Ци Жун вытаращил глаза:

— Но почему?! Они избили меня до такого состояния, пошли против нас, ты же сам всё слышал! Он сказал, что намерен стереть Сяньлэ с лица земли! Уничтожить наше государство! Почему ты просто не перебьёшь их всех без остатка, как сделал сегодня на поле боя?!

— …

Дыхание Се Ляня на миг застыло. Он пришёл в ярость:

— Почему у тебя на уме всегда только «убить без остатка», и больше ничего?! Как можно сравнивать простой народ с солдатами?

Ци Жун вместо ответа бросил:

— А в чём разница? Они ведь все — люди, не всё ли равно, кого из них убивать?

Его слова будто бы надавили Се Ляню на больное место, в нём вскипела горячая кровь:

— Ты!..

Внезапно принц ощутил, как что-то сдавило лодыжку. Опустив взгляд, он увидел распухшую руку, которая вытянулась из густых зарослей по обочине и яростно схватилась за его сапог!

В тот же миг впереди послышалось несколько глухих ударов, и с деревьев дождём повалились семь-восемь фигур, которые неподвижно распластались по земле. Они напоминали людей, вот только никакой одежды на них не было. Подобно гигантским червякам из плоти, они медленно поползли в сторону принца. Ци Жун не сдержал вопля:

— Кто это?!

Се Лянь одним ударом отрубил руку, что его удерживала, и мрачно ответил:

— Не «кто». Это бину!

Раньше Се Ляню никогда не приходилось слышать, чтобы эти твари появлялись в горах недалеко от императорской столицы. Даже если здесь заводилась нечисть, монахи из монастыря Хуанцзи очень скоро расправлялись с ней. Значит, бину могли появиться здесь только одним путём — кто-то специально привёл их.

Се Лянь совершенно не ожидал, что в эту войну вмешаются ещё и нечеловеческие существа. Возвращаясь в мыслях к множеству деталей случившегося, он всё больше подозревал, что противник заодно с Лан Ином, а похищение Ци Жуна направлено лишь на то, чтобы выманить самого Се Ляня. Но сейчас не оставалось времени как следует всё обдумать. Один взмах меча принца был способен разрубить всех восьмерых бину ровно напополам. Но только, если уж эти твари где-то появляются, то всегда сбиваются в группы. Как и следовало ожидать, среди деревьев и кустов вокруг раздался шорох, заросли закачались сильнее, и ещё больше человеческих фигур телесного цвета с неразличимыми чертами лица выползли из них. Бесконечным потоком они нахлынули на Се Ляня. Притом их целью являлся только Се Лянь. Один удар разрубал десяток, но тут же на их месте возникало в два раза больше. И как раз когда Се Лянь неустанно орудовал мечом, один из бину, что прятался на дереве, наметившись прыгнуть прямо на спину принцу, свалился сверху!

Но случилось непредвиденное — тварь даже не приблизилась к цели, когда оказалась разрублена холодным блестящим клинком. Ци Жун не был вооружён, разумеется, он не мог никого зарубить. Се Лянь обернулся и увидел, что удар нанёс тот юный воин!

Он пропал из виду, когда Се Лянь оставил его у городских ворот, но всё-таки отправился следом и нашёл их. В руках юноши оказался плохонький меч, но и тот принёс немалую пользу — в пару-тройку взмахов он смог разрубить нескольких бину. Ползучие твари выделяли крайне липкую жидкость, от чего Ци Жун разразился криками омерзения. Он несколько раз с остервенением наступил на голову одному слабенькому бину, заметил, что тварь вовсе не внушает страха, и в недоумении произнёс:

— Какие-то не слишком сильные из них противники, а?

Но ему было и невдомёк, что бину всегда появляются вместе с другими лютыми тварями. Се Лянь прокусил губу, коснулся раны двумя пальцами правой руки и равномерно нанёс кровь на лезвие меча. Затем вручил этот меч Ци Жуну и повелел:

— Вы двое, возьмите этот меч и уходите! К вам никто не посмеет приблизиться. Если в дороге что-то услышите, не оборачивайтесь. Запомните, ни в коем случае не оборачивайтесь!

— Мой брат! Я… — начал Ци Жун.

Се Лянь оборвал на полуслове:

— Сильный противник впереди. Скоро мне будет совсем не до вас. Лучше отправляйтесь назад, передайте известие!

Ци Жун не сказал больше ни слова, подхватил меч и бросился бежать. Се Лянь благословил оружие в его руках при помощи магии, и по пути ни бину, ни иные твари не посмеют к нему приблизиться. Не встретив препятствий, Ци Жун скоро исчез из виду. Только вот юный воин по-прежнему оставался на месте. Ци Жун уже убежал вперёд, а у Се Ляня не было другого волшебного меча, чтобы отдать юноше. Ему самому пришлось воспользоваться ладонью вместо меча. Спустя полчаса непрерывного уничтожения тварей, да при содействии юноши, который вкладывал в битву все силы, они наконец под чистую расправились со всеми бину.

Землю покрыли трупы, сочащиеся липкой жидкостью и непрерывно смердящие. Убедившись, что ни один бину не выжил, Се Лянь выровнял дыхание, повернулся к юноше и произнёс:

— Ты неплохо управляешься с мечом.

Паренёк стоял, крепко сжимая в руках меч, и немного задыхался. Но тут же мгновенно вытянулся в струнку и ответил:

— Слу… слушаюсь.

Се Лянь сказал:

— Я ведь не отдавал приказа, к чему ты говоришь мне «слушаюсь»? А почему, когда я приказал тебе вернуться, ты не ответил «слушаюсь»?

Юноша повторил:

— Слушаюсь.

Лишь после до него дошло, что ответ прозвучал как-то странно, и осанка его сделалась ещё прямее. Се Лянь покачал головой, подумал и вдруг приподнял уголок губ со словами:

— Впрочем, тебе… больше подошла бы сабля.

 

Заметка от автора:

На самом деле Хуа-Хуа на данный момент нет и четырнадцати. Просто он вытянулся в период переходного возраста, внезапно стал выше на голову и теперь совсем не похож на прежнего бедняжечку. Поэтому Се Лянь его не узнал!



Комментарии: 4

  • Люблю эту историю еще и за то, как причудливо сплетаются судьбы героев под влиянием чувств и поступков, ну и его величество Случай никто не отменял)

  • Вот и появление сабли раскрыто, все ещё жду объяснение бабочек;))

  • Спасибище. Я уже соскучилась за нашим демоном))))

  • Спасибище. Я уже соскучилась за нашим демоном))))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *