Прикинув в уме, что они, вероятно, убежали уже на достаточное расстояние и прибыли в безопасное место, Вэй Усянь остановился и аккуратно опустил Лань Ванцзи на землю.

Рана Лань Ванцзи и без того не зажила полностью, а теперь, к тому же, её прокусила тварь и пропитала вода. Его белоснежные одежды покрывали крупные пятна крови, а на ноге отчётливо виднелись ряды точечных проколов от клыков зверя: Лань Ванцзи не смог даже стоять самостоятельно и осел, едва оказавшись без поддержки.

Вэй Усянь склонился над ним, бегло оценив повреждения, затем выпрямился и обошёл грот, в котором они укрылись. В пещере росло несколько чахлых кустарников, и после продолжительных поисков Вэй Усянь нашёл наконец пару толстых и более-менее прямых веток. Он тщательно протёр их от грязи краем своих одежд и присел на корточки рядом с Лань Ванцзи:

— У тебя есть бечёвка или какой-нибудь длинный лоскут ткани? О, лобная лента подойдёт! Сними-ка её.

Не позволив Лань Ванцзи ответить, Вэй Усянь быстро протянул руку, сорвал с него ленту и, ловко орудуя руками, закрепил его многострадальную голень в неподвижном состоянии с помощью повязки, послужившей бинтом, и крепких сучьев.

Лань Ванцзи, у которого только что бесцеремонно отняли ленту, широко распахнул глаза:

— Ты!..

Вэй Усянь, как раз закончивший вязать последний узел, похлопал его по плечу и утешительно сказал:

— Ну что — я? В нашем положении не стоит беспокоиться о подобном. Насколько бы ты ни обожал свою ленту, она же не может быть важнее твоей собственной ноги, правда?

Лань Ванцзи молча лёг на спину, либо устав сидеть, либо потеряв дар речи от гнева. Вэй Усянь же вдруг почувствовал слабый травяной аромат. Он запустил пятерню за пазуху и выудил маленький ароматический мешочек.

Мешочек насквозь промок в озере и сейчас уныло болтался на растрепавшихся бахромчатых кисточках тонкой работы. Припомнив, как Мянь-Мянь говорила, что внутри лежат лекарственные растения, Вэй Усянь мигом ослабил тесёмки и, помимо крошечных цветочных головок, действительно обнаружил в мешочке засушенные толчённые травы. Он торопливо проговорил:

— Лань Чжань, Лань Чжань, погоди засыпать. Поднимись на минутку. Я нашёл у себя ароматический мешочек. Посмотри, там наверняка есть целебные растения, которые нам пригодятся.

Вэй Усянь принялся с удвоенной силой тормошить Лань Ванцзи, и, в конце концов, кое-как усадил того, невзирая на его утомлённость. Он мельком взглянул на содержимое мешочка и заключил, что внутри и впрямь находилось несколько кровоостанавливающих и уменьшающих действие яда растений. Вэй Усянь принялся выбирать нужные:

— Вот уж не думал, что ароматический мешочек той девчушки окажется столь полезным. Когда мы вернёмся, я обязательно со всей страстью отблагодарю её.

Лань Ванцзи равнодушно заметил:

— Ты, наверное, хотел сказать: «Со всей страстью пристану к ней»?

Вэй Усянь ответил:

— Что ты такое говоришь? Если это делаю я, то это и не приставания вовсе; пристают лишь всякие сальные типы, выглядящие как Вэнь Чао. А теперь давай, снимай.

Лань Ванцзи слегка нахмурился:

— Что?

Вэй Усянь удивился:

— Что же ещё? Одежду!

Он и в самом деле принялся претворять свои слова в жизнь: вцепившись руками в воротник Лань Ванцзи, Вэй Усянь рывком распахнул его, оголив белоснежные плечи и грудь.

Затем он неожиданно повалил Лань Ванцзи на спину. Тот, оказавшись на земле в насильно раскрытой мантии, позеленел всем лицом:

— Вэй Ин! Что ты собираешь делать?

Вэй Усянь полностью стянул с него верхнее облачение и разорвал в лоскуты:

— Что я собираюсь делать? Здесь только мы одни, а я веду себя подобным образом — так что, ты думаешь, я собираюсь делать?

Он встал во весь рост, развязал свой пояс и, словно из вежливости, обнажил собственную грудь.

Глубоко посаженные ключицы венчали мягко очерченный торс молодого человека, едва вышедшего из возраста мальчика, но по-прежнему пышущего юношеской кипучестью и удалью.

Наблюдая за его действиями, Лань Ванцзи то бледнел, то серел, то пунцовел. Казалось, кровь в его жилах неистово бурлила, грозя подняться и пойти горлом. Вэй Усянь улыбнулся, подошёл к нему ещё ближе и прямо перед глазами Лань Ванцзи снял с себя влажную мантию, затем высоко занёс руку и медленно разжал пальцы, позволив ткани слоями опасть на землю.

Вэй Усянь развёл руками:

— А теперь, раз уж мы избавились от мантий, настала очередь штанов.

Лань Ванцзи хотел встать, но раненая нога вкупе с недавно пережитым сражением и бушевавшим внутри гневом сводили на нет все его усилия: чем больше он горячился, тем меньше у него получалось. Всё тело Лань Ванцзи было измождено до крайности, и ярость, клокотавшая в его груди, нашла иной выход — он в самом деле отхаркнул кровь.

Вэй Усянь тут же опустился на корточки и нажал на несколько акупунктурных точек на его груди:

— Ну вот, вся застоявшаяся кровь вышла. Можешь не благодарить!

Выплюнув чёрно-красный сгусток, Лань Ванцзи ощутил, как боль и раздражение в его груди немедленно отступили. Вспомнив поведение Вэй Усяня, он наконец-то сообразил, что произошло.

Когда юноши взбирались на гору Муси, Вэй Усянь заметил, что он выглядел хуже, чем обычно. В грудной клетке Лань Ванцзи явно образовался застой дурной крови, поэтому сейчас Вэй Усянь намеренно напугал и разозлил его, вынудив выплюнуть кровь, скопившуюся внутри.

Лань Ванцзи понимал, что Вэй Усянь поступил так исключительно из благих побуждений, но, тем не менее, немного возмутился:

— Не мог бы ты больше не шутить так!..

Вэй Усянь пустился в оправдания:

— Застой дурной крови чрезвычайно вредит телу, но зато с лёгкостью покидает его при испуге. Не волнуйся, меня не привлекают мужчины. К тому же, я бы ни за что не воспользовался ситуацией и ничего бы с тобой не сделал.

Лань Ванцзи ответил:

— Убожество!

Вэй Усянь уже догадался, что Лань Ванцзи пребывал сегодня в особенно неблагодушном расположении духа и, прекратив оправдываться, махнул рукой:

— Ладно, ладно, убожество так убожество. Я убожество. Самое настоящее убожество.

Тут Вэй Усянь вдруг почувствовал подземный холодок, крадущийся по его спине, и невольно поёжился. Он тотчас же поднялся, прошёлся по гроту, собрав сучьев и опавшей листвы, и ещё раз нарисовал на своей ладони заклинание огненного талисмана.

Сухие ветки с треском занялись огнём, время от времени испуская искры. Вэй Усянь растёр в руках лекарственные растения из мешочка и, разорвав штанину Лань Ванцзи, равномерно присыпал три глубоких зияющих прокуса от клыков зверя, едва переставших кровоточить.

Внезапно Лань Ванцзи жестом остановил его. Вэй Усянь удивился:

— Что такое?

Не произнося ни слова, Лань Ванцзи взял из его ладони часть трав и прижал к груди Вэй Усяня.

Тот вздрогнул всем телом и вскрикнул:

— Ай!

Вэй Усянь совсем позабыл о свежем увечье на своей груди, нанесённом раскалённым железом. Ожог до сих пор кровоточил и также вымок в воде.

Лань Ванцзи убрал руку. Вэй Усянь пару раз с шипением выдохнул, а затем постепенно отодрал от ожога лекарственные растения, прилипшие к коже, и вновь приложил их к ноге Лань Ванцзи:

— Не стесняйся. Я часто ранюсь, но всё равно продолжаю плавать в Озере Лотоса, как обычно, так что давно уже привык к подобному. К тому же, мешочек совсем маленький, ну сколько трав в него поместится? Их и так-то не хватает. Думаю, трём дырам в твоей ноге они нужнее… Ай!

Лань Ванцзи помрачнел и, помолчав, сказал:

— В следующий раз не веди себя столь безрассудно, если знаешь, что в итоге будет больно.

Вэй Усянь ответил:

— Но что мне ещё оставалось делать? Думаешь, мне очень хотелось, чтобы меня прижигли раскалённым железом? Но кто же знал, что Ван Линцзяо такая бесчеловечная, что готова ставить людям клеймо прямо на глазах. А Мянь-Мянь ведь девушка, притом симпатичная. Она бы могла ослепнуть на один глаз или получить шрам на лицо на всю оставшуюся жизнь. Это же ужасно.

Лань Ванцзи бесцветным голосом сказал:

— Но теперь шрам на всю оставшуюся жизнь будет на твоём теле.

Вэй Усянь возразил:

— Это другое дело. Во-первых, он не на лице. А во-вторых, я мужчина, так чего же мне бояться? Разве может мужчина в своей жизни обойтись без пары увечий и шрамов?

Сидя на корточках обнажённым по пояс, он подобрал с земли ветку и пошевелил угли в костре, чтобы огонь разгорелся получше:

— К тому же, если посмотреть на это с другой стороны, то пусть шрам и останется со мной до конца моих дней, всё же он означает, что в своё время я защитил девушку. А девушка наверняка навсегда запомнит меня. Она не сможет забыть меня до конца своих дней. Так что, если подумать, на самом деле довольно…

Лань Ванцзи внезапно изо всех сил толкнул его:

— Так значит, ты тоже понимаешь, что она не сможет забыть тебя до конца своих дней!!! — гневно воскликнул он.

Он попал прямо по ране на груди Вэй Усяня. Прикрывая ожог, тот упал на спину и вскрикнул:

— Лань Чжань!..

Лёжа на земле в холодном поту от боли, Вэй Усянь приподнял голову и простонал:

— Лань Чжань, ты… Да что я тебе сделал-то?!.. Даже за убийство отца не мстят с подобной яростью!

Услышав его слова, Лань Ванцзи сжал руки в кулаки.

Но мгновение спустя он разжал их и, похоже, собрался помочь Вэй Усяню подняться. Однако тот сел самостоятельно и потихоньку отполз от него:

— Хорошо, хорошо! Я знаю, что ты терпеть меня не можешь, поэтому отсяду подальше. Не подходи! И не толкайся больше, мне очень больно.

Рана находилась на левой стороне груди, поэтому начинала ныть каждый раз, когда он поднимал руку. Вэй Усянь откатился в сторону, подобрал белые одежды, порванные на лоскуты, и правой рукой перекинул их Лань Ванцзи:

— Перевяжи рану сам. Я не буду приближаться к тебе.

Затем подвинул к костру свои одежды, чтобы высушить их от воды.

Прошло некоторое время, но никто из них так и не подал голоса. Вэй Усянь нарушил молчание первым:

— Лань Чжань, ты действительно странный сегодня. Такой грубый. И слова говоришь, тебе несвойственные.

Лань Ванцзи ответил:

— Если у тебя нет определённых намерений, то не соблазняй других. Ты лишь потакаешь своим желаниям, а они потом маются в замешательстве!

Вэй Усянь возразил:

— Но я же не тебя соблазняю, так что и не тебе маяться в замешательстве. Только если…

Лань Ванцзи резко спросил:

— Только если что?

Вэй Усянь ответил:

— Только если тебе, Лань Чжань, не нравится Мянь-Мянь!

Через секунду Лань Ванцзи равнодушно ответил:

— Прошу, хватит нести бредни.

— Ладно, тогда я буду нести сети1.

1В оригинале во фразу «нести бредни, болтать вздор» и т.д. входит иероглиф, означающий цифру «восемь». Вэй Усянь меняет его на «девять».

— Неужели тебя так забавляет сочинять шуточные каламбуры на основе многозначных слов?

— Очень забавляет. Но, между прочим, мои каламбуры настолько же шуточные, насколько и мои способности. Совсем не шуточные.

— …

Лань Ванцзи пробормотал себе под нос:

— И почему я сижу здесь с тобой и веду бессмысленные разговоры?

Вэй Усянь незаметно для себя самого опять придвинулся к Лань Ванцзи и сел подле него, продолжив беспечно болтать:

— Потому что у тебя нет иного выбора. Здесь остались лишь мы вдвоём, люди, настигнутые злым роком. С кем ещё тебе вести бессмысленные разговоры, если не со мной?

Лань Ванцзи взглянул на того, кого жизнь ничему не учила; кто забывал, как именно получил свои раны, едва они затягивались. Едва Вэй Усянь вознамерился растянуть губы в широкой ухмылке, как вдруг увидел, что Лань Ванцзи склонил голову.

Мгновение спустя Вэй Усянь завопил:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Прекрати! Прекратипрекратипрекрати!!!

Лань Ванцзи глубоко вонзил зубы в место чуть пониже локтя Вэй Усяня, крепко вцепившись ему в руку. Услышав вопли, он не только не прекратил, но и ещё сильнее сжал челюсти.

— Не перестанешь?! Тогда я сейчас лягну тебя! Думаешь, я не стану пинаться лишь потому, что ты раненый?!!

— Хватит кусаться! Хватит! Я пойду прочь! Прочь!!! Уйду, уйду, уйду, куда подальше, только перестань!!!!!!

— Лань Чжань, ты совсем спятил сегодня!!!!!! Собака!!! Ты собака!!!!!! Хватит кусаться!!!!

Когда Лань Ванцзи наконец закончил сходить с ума и накусался вдоволь, Вэй Усянь подскочил до потолка и, трясясь и спотыкаясь, нырнул в противоположный угол пещеры:

— Не подходи!

Лань Ванцзи неспешно выпрямился, привёл в порядок волосы и одежды и, не говоря ни слова, спокойно уставился себе под ноги, словно тот, кто только что ругался, толкался и вонзал зубы в плоть других людей, не имел к нему ни малейшего отношения. Вэй Усянь взглянул на след от укуса на своей руке и, по-прежнему дрожа, съёжился всем телом. Продолжив шевелить угли в костре, он непонимающе подумал: «Почему Лань Чжань так ведёт себя? Конечно, он спас меня, но ведь позже, получается, я тоже его спас? Я не то чтобы жду от него благодарности или чего-то подобного, но почему мы не можем стать друзьями даже после всего, что случилось? Неужели… я и впрямь настолько же надоедлив, насколько говорит Цзян Чэн?!»

Его сомнения в самом себе внезапно прервал голос Лань Ванцзи:

— Спасибо.

Вэй Усянь решил, что ослышался. Он поднял взгляд на Лань Ванцзи, смотревшего на него. Тот со всей серьёзностью повторил:

— Спасибо.

Заметив, как низко он опустил голову, Вэй Усянь не на шутку испугался, что сейчас тот в знак благодарности встанет перед ним на колени, и быстро отпрянул:

— Не стоит, не стоит. Есть у меня один пунктик: я не выношу, когда люди вдруг принимаются благодарить меня, особенно когда кто-то вроде тебя выражает свою признательность со столь торжественным видом. Мне становится настолько не по себе, что даже в дрожь бросает. А вставать на колени, тем более, необязательно.

Лань Ванцзи безразличным тоном ответил:

— Ты слишком много воображаешь. Даже если бы я и намеревался поклониться тебе, то всё равно не смог бы пошевелиться.

Похоже, он наконец-то вернулся в своё обычное состояние и даже два раза поблагодарил Вэй Усяня. Тот настолько обрадовался, что невольно захотел подсесть к Лань Ванцзи вновь. Вэй Усянь был из тех людей, кто обожал находиться рядом с другими, но слабая боль от укуса напомнила ему, что Лань Чжань ещё совсем недавно пребывал в бешенстве, и не исключена вероятность, что это повторится каких-то пару минут спустя.

В итоге Вэй Усянь спешно подавил своё желание и, уставившись на чёрный свод пещеры, озабоченно произнёс:

— Цзян Чэн и остальные выбрались отсюда, и, значит, за день-два они спустятся с горы. Разумеется, они не вернутся с вестями в Орден Цишань Вэнь, а сразу отправятся по своим резиденциям. Однако мечи у них отобрали, поэтому я не знаю, сколько времени они проведут в поисках помощи. Мне кажется, нам придётся провести под землей довольно долго, поэтому мы должны подумать, что делать дальше. — Немного помолчав, он продолжил: — К счастью, монстр сидит в своём озере и не пытается преследовать нас. Но плохая новость в том, что сидит он там безвылазно и неусыпно сторожит свои владения, включая проход на дне, поэтому нам отсюда никак не выбраться.

Лань Ванцзи ответил:

— Возможно, это не монстр. Кого он тебе напоминает?

Вэй Усянь воскликнул:

— Черепаху!

Лань Ванцзи добавил:

— Существует небесное создание, которое выглядит точно так же.

Вэй Усянь удивился:

— Ты о добром божестве — Чёрной Черепахе Сюань-у?

Чёрная Черепаха, Сюань-у, или Черепаха Преисподней, Сюань Мин, являлась помесью черепахи и змеи; водяным божеством, проживающим в Северном море. Поскольку Преисподняя также находилась на Севере, это существо иначе называли Чёрный Воин Севера.

Лань Ванцзи кивнул. Вэй Усянь мельком обнажил зубы в улыбке:

— Разве может доброе божество выглядеть… подобным образом? У него ведь рот, полный острых клыков. А ещё он питается человеческой плотью. Как-то не очень вяжется с образом из легенд.

Лань Ванцзи ответил:

— Конечно же, это не истинная Чёрная Черепаха. Это просто-напросто существо, чей процесс превращения в божество не завершился, и вместо этого оно сделалось оборотнем. Другими словами, это искажённая Чёрная Черепаха.

— Искажённая?

— Я читал записи о ней в древнем архиве. Четыреста лет назад в Цишань появилась «ложная Чёрная Черепаха» и принялась бесчинствовать. Она была настолько огромной, что с удовольствием пожирала живых людей. Один заклинатель назвал её «Черепаха-Губительница».

— Выходит, существо, на которое Вэнь Чао заставил нас охотиться, — четырёхсотлетняя Черепаха-Губительница?

— Её размер оказался больше, чем указано в книге, но, думаю, это она.

— Всё-таки ей уже четыреста лет, поэтому неудивительно, что она подросла. Значит, тогда Черепаху-Губительницу не убили?

— Нет. Несколько заклинателей объединились в союз для её убийства, но в ту пору как раз приключилась зима. Стоял лютый мороз, а как-то раз пошёл сильнейший снег. Черепаха-Губительница внезапно исчезла, и с тех пор её никто не видел.

— Зимняя спячка.



Комментарии: 4

  • Лань Чжань - единственная собака, которую Вэй Усянь не боится :)

  • Тут я немного офигела с Лань Чжаня озо

  • В тихом омуте, черти водятся
    Да, я про тебя Лань Ванцзи

  • Лань Ванцзи его покусал, серьезно?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *