Перед тем как перешагнуть порог главных ворот Пристани Лотоса, Вэй У Сянь сделал глубокий вдох, чтобы успокоить мысли и чувства. Но когда ворота остались позади, он вовсе не ощутил того волнения, к которому приготовился.

Возможно, потому, что слишком многое здесь изменилось. Тренировочное поле расширилось в два раза, загнутые крыши новых построек казались намного выше прежних. Вокруг заметно прибавилось величия и даже более того — великолепия. Но… эта Пристань Лотоса совершенно не походила на ту, что навсегда осталась в памяти.

Вэй У Сянь ощутил разочарование, будто лишился чего-то важного. Неизвестно, куда делись прежние здания — отодвинуты на задний план новыми потрясающими строениями или же вовсе снесены.

В конце концов, они действительно были уже очень старыми.

На тренировочном поле адепты кланов заклинателей разделились на ровные квадраты боевых построений, сели на землю, подогнув колени в позе для медитации, и принялись восстанавливать физические и духовные силы. Они провели на ногах целый день и целую ночь и теперь достигли предела утомления, так что им необходимо было перевести дух.

Главы кланов и все важные личности среди заклинателей последовали за Цзян Чэном в главный зал — Зал Познания Меча, чтобы обсудить случившееся сегодня. Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи направились следом. И даже если кому-то их присутствие показалось неуместным, никто не мог ничего возразить.

В главном зале заклинатели еще не успели расположиться по местам, когда вбежал адепт, по виду приглашенный заклинатель, который обратился к Цзян Чэну: «Глава Ордена».

Он приблизился к Цзян Чэну и прошептал что-то на ухо. Глава Ордена, нахмурившись, произнес: «Никаких аудиенций. Любые дела могут подождать. Разве не видишь, какая сейчас обстановка?»

Заклинатель ответил следующее: «Я говорил, но две госпожи сказали… что явились именно по поводу сегодняшнего события».

Цзян Чэн спросил: «Кто они такие? К какому клану принадлежат?»

Заклинатель ответил: «Они не имеют клановой принадлежности и не заклинательницы вовсе. Ваш покорный слуга может с уверенностью сказать, что они — обыкновенные женщины, без признаков духовных сил. Обе прибыли сегодня. И принесли с собой партию ценнейших лекарственных трав, но не сказали, глава какого клана прислал дары. Сообщили только, что у них есть важная информация для Главы Ордена. Я решил, что их слова нельзя оставить без внимания, и потому не решился поступать по отношению к ним неучтиво. Прямо сейчас они ожидают в гостевом доме. Травы, что они принесли, еще не отправлены на склад. Я провел осмотр и не обнаружил вредоносного магического воздействия».

Не каждый мог по своему желанию добиться аудиенции Главы Ордена Юнь Мэн Цзян, не говоря уже о неизвестно откуда взявшихся да еще не принадлежащих ни к какому клану, без единого признака духовной силы, обычных женщинах. Однако поскольку при них оказались ценные дары в виде лекарственных трав, ответственные за прием гостей приглашенные заклинатели не посмели проявить неучтивость. Однако даже если бы при женщинах не имелось дорогих подарков, этот странный визит все же нельзя оставить без внимания. Цзян Чэн объявил: «Уважаемые гости. Прошу, рассаживайтесь в свободном порядке. И позвольте мне ненадолго вас покинуть, я вскоре присоединюсь к вам снова».

Заклинатели ответили: «Оставьте эти церемонии, Глава Ордена Цзян».

Однако Цзян Чэн присоединился к ним не вскоре, а спустя довольно долгое время. Оставить гостей было уже довольно невежливо, однако ситуация все-таки отличалась чрезвычайностью, поэтому все спокойно ждали обсуждения важных дел. Спустя целый час Цзян Чэн все еще не явился, и многие начали волноваться и высказывать недовольство.

В разгар возмущения Цзян Чэн, наконец, вернулся. Он уходил с обыкновенным выражением лица, пришел же гораздо более суровым. Он ворвался в зал подобно ветру и к тому же привел с собой двоих гостей. Двух женщин. По всей видимости, это были как раз те самые визитеры.

Заклинатели вначале подумали, что раз обыкновенные женщины могли позволить себе визит с принесением даров, они должны представлять собой важных особ. Однако никто не ожидал, что женщины окажутся отнюдь не молодыми — в уголках губ и глаз уже залегли признаки старости. Да к тому же одна из них все время опускала глаза и вид имела совершенно перепуганный. Другую с ног до головы покрывала дорожная пыль. Кроме того, лицо женщины исполосовали пять-шесть шрамов, оставленные острым лезвием. И шрамы эти, хоть и давнишние, делали ее облик пугающим. Можно сказать, зрелище вызывало у наблюдателей приступ тошноты. Заклинатели, полностью разочарованные, начали роптать — почему Цзян Чэн привел этих дамочек в Зал Познания Меча, да еще выделил места в самом центре?

Когда женщины робко присели на указанные места, Цзян Чэн с лицом чернее тучи обратился к ним: «Говорите здесь».

Глава клана Яо поинтересовался: «Глава Ордена Цзян, что все это значит?»

Цзян Чэн ответил: «Они принесли шокирующие вести. Я не мог слепо поверить в это, и потому тщательные расспросы заняли столько времени. Прошу всех успокоиться и послушать, что расскажут гостьи». Развернувшись к женщинам, он спросил: «Которая из вас будет говорить первой?»

Женщины переглянулись, и та, чьи одежды сверху донизу покрывала дорожная пыль, оказалась посмелее. Она поднялась и ответила: «Пожалуй, я буду первой!»

Небрежно поклонившись, женщина начала говорить: «Я собираюсь поведать о давнем событии, которое произошло около одиннадцати лет назад».

По тону Цзян Чэна заклинатели поняли, что рассказ определенно затрагивал происшествия чрезвычайной важности, и потому все принялись вспоминать, что же случилось одиннадцать лет назад. Женщина продолжила: «Мое имя — Сы-Сы. Когда-то я зарабатывала на жизнь торговлей собственным телом. Можно сказать, даже пользовалась популярностью. Десять с чем-то лет назад я хотела выйти замуж за богатого купца, но не учла скверный характер его первой жены. Она натравила на меня толпу верзил, которые ножами порезали мне лицо. С тех пор я выгляжу вот так».

Женщина говорила совершенно без стеснения, не пытаясь ходить вокруг да около. Слушая ее, некоторые заклинательницы в ужасе прикрыли рты рукавами, а заклинатели нахмурились. Сы-Сы продолжила: «Когда мое лицо стало таким, моя жизнь перестала быть прежней. Никто не желал даже смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться услугами. Из публичного дома, где я работала, меня выгнали взашей. Я ничего другого не умела, но нигде не могла найти для себя привычной работы, потому прибилась к постаревшим сестричкам той же профессии. Запросы у их клиентов не высоки, так что иногда и мне что-то перепадало, если была работенка. Можно было как-то прожить, если скрывать лицо».

На этом моменте рассказа кое-кто уже не мог держать себя в руках — во взгляде проскальзывало неприкрытое презрение. Многие не понимали, для чего Цзян Чэн вообще заставляет их слушать грязное и омерзительное повествование, которое женщина вела, не стесняясь множества ушей. Однако главы кланов сохраняли спокойствие, ожидая продолжения. Рассказчица, не заставляя ждать слишком долго, наконец, дошла до сути.

Сы-Сы произнесла: «Однажды я и все мои сестрицы, что ютились в одном переулке, получили внезапное предложение работы. Всех нас, более двадцати женщин, собрали и отвезли на конной повозке в одно место. Договорившись об оплате, мои старенькие подружки до смерти обрадовались еще по дороге туда. Мне же ситуация показалась не такой простой. Говоря начистоту, каждая из нас была либо немолодой пожелтевшей жемчужиной, либо такой как я. Нам заплатили так много, да еще и всю сумму вперед, разве на свете случаются подобные чудеса? К тому же тот, кто обратился к нам, скрывал лицо за маской тайны. Едва явившись за нами, они тут же погрузили всех в повозку и отправились в путь, чтобы больше никто об этом не узнал. С какой стороны ни взгляни, а на хорошее дело не похоже!»

Заклинатели пришли к такому же мнению. Презрение во взглядах сменилось любопытством. Сы-Сы же продолжала: «Повозка прибыла на место, и нас сразу проводили во внутренний двор. Ни одна из нас никогда в своей жизни не видела столь высоких, огромных, сверкающих золотом зданий, мы просто ослепли от этого сияния, боялись даже вздохнуть. У дверей одного из зданий стоял юноша, играющий кинжалом. Увидев нас, он пропустил процессию внутрь и закрыл за нами двери. Оказавшись там, мы увидели в комнате всего двоих человек. Одним был мужчина, который лежал под парчовым покрывалом на широкой кровати, на вид тридцати-сорока лет. Складывалось ощущение, что он болен и находится при смерти. Когда мы вошли, он только глаза повернул в нашу сторону.

«А!»

В Зале Познания Меча внезапно раздались удивленные крики озарения: «Одиннадцать лет назад?! Это же… это же!..»

Сы-Сы: «Перед тем как начать, другой человек объяснил нам наши обязанности . Мы должны были, одна за другой, всячески ублажать мужчину, лежащего на кровати, используя все свои умения. Не останавливаясь ни на мгновение. Но ведь мы ожидали увидеть резвого жеребца, а не больного при смерти. Разве он мог пережить подобное? Не ровен час, испустит дух, не выдержав и два захода. Разве человек может быть настолько падок на разврат? К тому же, раз он столь богат, ведь мог пригласить молоденьких красоток, почему выбрал именно нас, уродливых да старых? Я как раз думала об этом, залезая на него, и вдруг услышала, как усмехнулся молодой мужчина. Я подпрыгнула от испуга, и лишь тогда заметила рядом с кроватью занавеску. А за ней сидел еще один человек!»

Сердца слушателей сжались, словно в тисках. Сы-Сы продолжила повествование: «Только тогда я поняла, что этот человек сидел там все время, с самого начала. Когда он усмехнулся, мужчина на кровати дернулся, спихнул меня с себя и скатился на пол. Тот человек рассмеялся громче, и со смехом сказал кое-что. Он сказал: «Отец, я привел тебе женщин, которых ты любишь больше всего на свете, да еще так много! Ты счастлив?»

Эти слова слетали с губ Сы-Сы, но в душе у каждого заклинателя пробежал холодок ужаса. Затем в памяти всплыло лицо с играющей на нем легкой улыбкой.

Цзинь Гуан Яо!

А тем полумертвым мужчиной на кровати наверняка был Цзинь Гуан Шань!

Смерть Цзинь Гуан Шаня всегда являлась общеизвестной тайной мира заклинателей. Всю жизнь Цзинь Гуан Шань славился любвеобильным, можно сказать, развратным нравом. Повсюду он соблазнял женщин и повсюду оставлял незаконнорожденных детей. И его смерть была связана с этой его чертой. Прославленный Глава Ордена Лань Лин Цзинь, даже будучи больным и слабым, все же не уставал резвиться с женщинами, и в конце концов распрощался с жизнью на любовном ложе. Это совершенно не делало ему чести в глазах тех, кто слышал об этом.

Госпожа Цзинь, убитая горем от потери сына и невестки, и так уже несколько лет пребывала в подавленном состоянии, а когда узнала, что муж даже на смертном одре не забывал резвиться с распутницами и в конце концов лишился жизни в разврате, так и слегла, сраженная тяжелым ударом. Вскоре и она оставила бренный мир. Орден Лань Лин Цзинь всячески старался скрыть сей факт и подавить молву, однако люди все поняли без слов.

С виду все горестно вздыхали, в душе тем временем считали — поделом! Он заслужил именно такой смерти. Никто из заклинателей не мог даже подумать, что сегодня они услышат еще более неприятную и омерзительную донельзя правду. По Залу Познания Меча прокатилась волна вздохов потрясения.

Сы-Сы сказала: «Мужчина пытался кричать, пытался вырваться, но у него не осталось сил. Тот юноша, что пропустил нас внутрь, вновь открыл дверь и вошел. Посмеиваясь, он затащил мужчину на ложе, взял веревку и, наступив ему на голову, привязал несчастного к кровати. А нам велел продолжать и не останавливаться, даже если он умрет. Где это видано, чтобы так издевались над человеком? Мы перепугались до смерти, но не посмели перечить, оставалось лишь повиноваться. Когда настал черед двенадцатой или одиннадцатой девушки, сестричка вдруг завизжала и воскликнула, что мужчина на самом деле умер. Я подошла посмотреть и убедилась, что он не дышит. Но человек за занавеской повелел: «Вы разве не слышали? Не останавливаться, даже если умрет!»

Глава клана Оуян не выдержал: «Что бы там ни говорили, а Цзинь Гуан Шань был его родным отцом, если все это правда… это слишком… слишком…»

Сы-Сы закончила рассказ: «Когда я увидела, что мужчина умер, сразу поняла, что это конец, и нам тоже никогда не выбраться оттуда живыми. Так и случилось. Когда все закончилось, больше двадцати моих сестричек были убиты, ни одна не уцелела…»

Вэй У Сянь спросил: «Но почему тебя оставили в живых?»

Сы-Сы: «Я не знаю! Тогда я слезно умоляла о пощаде, говорила, что деньги мне не нужны, что я ни за что никому не выдам тайны, и к моему изумлению они действительно не убили меня. Вместо этого отправили в заточение, где я провела одиннадцать лет. Только недавно кое-кто вызволил меня оттуда, помог сбежать».

Вэй У Сянь: «Кто это был?»

Сы-Сы: «Не знаю. Я никогда не встречалась с ним лично. Но когда мой спаситель узнал, с каким кошмаром я столкнулась тогда, он решил так. Человек, что с виду — воплощение добродетели, на деле же — нарушитель всех принципов морали, не должен больше обманывать других. И пускай сейчас в его руках власть, подобная власти Небес, нужно обнародовать всю правду о его деяниях, потребовать справедливости за всех, кому он причинил зло. Так мои бедные сестрички получат упокоение в загробном мире».



Комментарии: 3

  • Цзинь Гуанъяо - истинный аристократ: умный, изворотливый хитрец, прекрасно извлекающий выгоду из всего, что под руку подвернётся. Остаётся только восхищаться его изобретательностью: подняться от сына куртизанки до Верховного Заклинателя! И за пятнадцать лет (примерно) никто, кроме Не Минцзюэ ничего не заподозрил, пока не начались странности. А какое у него самообладание...

  • Согласна с «читателем»!! Красивая месть. Вот хотелось бы стереть память и читать новеллу, не зная всей истории... спасибо за перевод!

  • Не, ну Гуань Шань заслуэил. А Гуан Яо умеет мстить красиво. Хоть и бесит, а восхищает же!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *