Так близко. Стремлюсь, но не могу достичь

Издалека казалось, что высота разлома не превышала высоты человеческого роста, но на самом деле эта «дверь» была такой огромной, что могла дотянуться до небес. Раскинувшаяся перед вошедшими тропа повисла в пустоте и, возникало чувство, будто бы у нее не было ни конца, ни края.

Сияющий синевой проход внезапно исказился, и словно изменил свою форму, погрузившись в бесконечную неизвестность.

Тело Хэ Цуйюй лежало у входа в разлом. Она выглядела спокойной, а в самом центре ее лба торчала маленькая, размером с ноготь большого пальца, русалочья чешуйка Чжан Чжао. В долгой жизни Хэ Цуйюй было слишком много зла, и теперь, умерев, она оказалась здесь, в месте без времени. Но, вопреки ожиданиям, на ее лице навсегда застыло выражение умиротворенности и какой-то необыкновенной святости. 

Здесь не было неба, земли, звезд, солнца и луны. Нельзя было ни осмотреться, ни отыскать источники света. В этом месте ни люди, ни вещи не отбрасывали тени. Здесь прошлое исчезало без следа, а будущее тонуло в тумане1. Казалось, что во всем мире существует лишь это единственное мгновение, но и его невозможно было как следует рассмотреть.

1 雾里看花 (wùlǐ kànhuā) — в тумане смотреть на цветы (обр. неясно видеть, неверно представлять, быть как в тумане).

Даже Шэн Линъюань успел позабыть о непокорных смертных, посмевших ослушаться его приказа. Он угодил в вечное «сейчас» и превратился в настоящее божество.

Вдруг непроницаемую тишину нарушили шум волн и несущаяся по ним русалочья песня. Мелодия казалась далекой и одновременно такой близкой. Почти неразличимой…  Шэн Линъюань резко пришел в себя, его кожа покрылась холодным потом... И только его правая ладонь была непривычно горячей. Сюань Цзи и сам не знал, когда именно схватил Его Величество за руку и крепко сжал пальцы. Казалось, даже легкое дуновение ветерка способно было вновь разделить их по разным берегам.

Шэн Линъюань попытался вырваться. Почувствовав это, Сюань Цзи вздрогнул, он будто спал и видел сон, где учитель, стоя у доски, безжалостно стирал тряпкой его глупые фантазии. Юноша растерянно посмотрел на Шэн Линъюаня. Он выглядел невинным и слегка обиженным.

Выражение его лица оказало на древнего дьявола куда большее влияния, чем жар пламени Чжу-Цюэ. Шэн Линъюань лишь раз взглянул на него, и тут же отступил, но юноша больше не осмеливался сопротивляться.

Кое-как отстранившись, Его Величество с трудом вырвался из железной хватки Сюань Цзи, вынул из-за пазухи сюнь и медленно подул в него. Звук, полившийся из инструмента, был таким, будто старый сюнь расплакался в голос. Шэн Линъюань желал во что бы то ни стало разобраться в том, что это за место и поскорее отыскать провалившихся в разлом оперативников.

Но на самом деле, он был слишком ленив, чтобы всерьез заботиться о других. Увидев, что все в сборе, он взмахнул рукой и процедил сквозь зубы:

— Не отставайте.

За ним почти невозможно было угнаться. Впрочем, тем, кто ослушался императорского приказа, оставалось надеяться только на себя. Не стоило рассчитывать на то, что Его Величество решит протянуть кому-то руку помощи.

Однако все, и Чжан Чжао, и устремившиеся за ним оперативники, были опытными людьми. Услышав странный звук, они тут же догадались о его значении и моментально насторожились. Все воодушевление как рукой сняло, никто не желал следовать за Шэн Линъюанем.

— Как долго нам идти? — осторожно опустив в карман русалочью чешуйку, пробормотал  Чжан Чжао. — Неудивительно, что матушка Юй, сумевшая выиграть у времени лишь тридцать секунд, опасалась сюда входить. 

— Понятия не имею, — не раздумывая, отозвался Сюань Цзи, не сводя глаз с Его Величества. — Это место находится внутри временного разлома, кто знает, что там впереди. Если мы сумели войти сюда, возможно, вскоре мы просто выйдем с другого конца. А, может быть, мы останемся здесь на сотни тысяч лет. Может, мы вообще идем в обратном направлении и, как только выберемся, окажемся в Юрском периоде. Доисторический тираннозавр рекс ждет не дождется, чтобы пожать тебе руку. 

Услышав его слова, Чжан Чжао поспешно сунул ладонь в карман пальто и нащупал мифриловый пистолет. 

— Какое гостеприимство. Пожалуй, в этом нет необходимости. 

«Если это действительно временной разлом, — размышлял Сюань Цзи, сверля взглядом спину Шэн Линъюаня, — то, что именно здесь заперто? День, когда были изгнаны гаошаньцы? А как насчет русалок? Здесь будут живые русалки?»

Говорят, что любовь короля морей была так сильна, что могла дотянуться до небес, а ненависть так глубока, что доставала до самого дна. Однажды он так опечалился, что жизнь оставила его, и его слезы превратились в жемчужины. Будучи ребенком, Сюань Цзи слышал множество историй об этих огромных рыбах. Его всегда непреодолимо тянуло к ним. Он злился на себя за то, что появился на свет слишком поздно и не имел возможности собственными глазами увидеть, как лазурный рыбий хвост рассекает волны.
 
Он никогда не изучал русалочий язык, а те слова, что довелось запомнить, произносил с ужасным акцентом. Но он постоянно фантазировал о том, что кто-нибудь когда-нибудь примет его за русалку. 

Он до сих пор помнил, как однажды, пытаясь подражать молодым красавицам, нехотя поделился с Линъюанем своими тайными фантазиями. Но выслушав всю эту чушь, Линъюань не оценил его идей. Он даже заподозрил, что в роду у этой глупой птицы затесался кто-то лишний. Например, его родственниками вполне могли быть пеликаны, иначе как еще объяснить тот факт, что у представителя крылатого клана проснулся такой неприкрытый интерес к рыбам?

Но Шэн Линъюань всегда считал себя заботливым старшим и, в конце концов, позволил Сюань Цзи завести себе белого амура2. Это была довольно толстая рыба со стеклянным взглядом.

2 Белый амур — вид лучеперых рыб семейства карповых, единственный вид рода Ctenopharyngodon. Максимальная длина тела сто пятьдесят сантиметров. Пресноводная растительноядная рыба.

Но белый амур Сюань Цзи решительно не нравился. Когда рыба подросла, ее съели.

В конце концов, дух меча смирился, что в мире больше не было морского народа, а все эти величественные истории были написаны людьми и не имели ничего общего с реальностью.

Но он все равно хотел стать русалкой. Они проживали свои жизни словно одержимые и, в итоге, умирали от тоски. 

Однако он понятия не имел, что такое одержимость, не умел тосковать, а значит, не смог бы от этого умереть. Это было невозможно. Он всегда был слишком далек от русалок и до сих пор умел плавать только по-собачьи. 

Сюань Цзи так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как Шэн Линъюань остановился. Придя в себя, юноша понял, что бесконечная дорога, по которой они шли, внезапно закончилась. Прямо перед ними возвышалась стена яркого белого света. Оглянувшись, Сюань Цзи увидел, что проход позади него исчез, и идущие следом оперативники попросту повисли в воздухе, словно призраки. 

Но в следующий же момент сияющая стена взорвалась, разлетевшись во все стороны разноцветными бликами, будто огромный калейдоскоп. 

Все присутствующие тут же сбились в кружок, в ужасе наблюдая за тем, как за завесой расходились горы и клокотал океан. Вдруг, откуда-то издалека послышался крик. Кунь и Пэн рванулись к небесам, и на земле появились первые четвероногие существа. Цан-Лун3 взмыл над облаками, священная черепаха4 погрузилась в море, и из огня, взмахнув огромными крыльями, явилась Чжу-Цюэ. Все живое принялось плодиться и размножаться.

3 苍龙 (cānglóng) — миф. Цан-Лун (зеленый дракон) дух-покровитель востока.

4 神龟 (shénguī) — миф. священная черепаха, царь черепах.

Но внезапно все изменилось. Небо опрокинулось и растеклось, обрушив на землю град огненных шаров. Леса горели, духи бегали повсюду и звали на помощь, и даже море, казалось, было объято пламенем.

— Это что… прошлое? — затаив дыхание, пробормотал Сюань Цзи.

Шэн Линъюань шикнул на него, неотрывно глядя на сияющую завесу. На их глазах разворачивалась картина сотворения мира, его расцвет и упадок. 

Никто не знал, как долго бушевал пожар, уничтоживший небо и землю. Это продолжалось до тех пор, пока не исчезли последние травы, и не наступила мертвая тишина. А после начался сильный снегопад. Будто пепел погибшего в огне мира5, он устилал собой ужасные ожоги. 

5 劫灰 (jiéhuī) — будд. пепел погибшего в огне мира в конце кальпы (единица измерения времени в индуизме, «день Брахмы», продолжающийся 4,32 миллиарда лет).

Десять лет, сто... После тысячелетнего молчания вечные льды, наконец, отошли на север, и воздух потеплел. На переродившейся земле медленно таял снег, и семена, однажды оброненные в почву, проросли.

Тай-Суй* повернулся, и надгробные плиты рассыпались в пыль. 

Все живые существа, от рыб до мелких насекомых, начали постепенно выходить на свет. 

И лишь в долине Наньмин до сих пор бушевало оскверненное пламя, касаясь алыми языками небес. 

Страшная рана на теле земли. 

В самой глубокой части долины стоял огромный медный треножник. Из его недр послышался тихий птичий крик. Так родился последний сирота клана Чжу-Цюэ, и с тех самых пор он был неразрывно связан с Чиюань.

В те годы высоко в горах, среди быстрых ручьев, процветали демоны. А люди бродили по дикой земле, невежественные и голые, с любопытством и тревогой взирая на огромный мир. Где-то в море лазурный русалочий хвост бил по волнам, и русалки улыбались, оглядываясь на далекий берег. 

Священные горы Дунчуаня сами избрали своих детей. А те, кто остался в море, получили покровительство русалок, и научились строить большие корабли. Яростное пламя навсегда заперло тени предков на дне долины Наньмин, и годы спустя на свет появился новый клан. Клан теней. Они во всем подрожали Чжу-Цюэ, с их длинными изогнутыми шеями и огромными крыльями. А сами Чжу-Цюэ, спустившись с небес, превратились в божеств. 

Все рождалось, размножалось, процветало и, наконец, приходило в упадок.

И этот упадок начался с теней.

Разразившееся в долине Наньмин землетрясение разрушило каменные стены, и тени, издревле паразитировавшие на скалах, разбежались кто куда. Те из них, кто оказался выброшен за пределы долины, лишились средств к существованию. Однако им повезло. Демоны одного из маленьких пограничных племен приняли их за горных духов и помогли вернуться обратно. Но одна из теней влюбился в старейшину демонов и приняла облик его жены. Чтобы помочь ей обрести счастье, остальные тени сговорились между собой и убили жену старейшины. В конце концов, о злодеянии стало известно6. Услышав об этом, глава клана Чжу-Цюэ очень разозлился и навсегда изгнал клан теней из долины Наньмин.

6 东窗事发 (dōng chuāng shì fā) — дело, задуманное у восточного окна, обнаружилось; обр. тайное злодейство стало явным, злое дело обнаружилось, история вышла наружу (по легенде о том, как Цинь Гуй, сговорившись с женой у восточного окна своего дома, погубил Юэ Фэя. И, хотя он тщательно скрывал это, его злодеяние стало всем известно). 

С тех самых пор тени могли существовать только полагаясь на других. Они жили и умирали вместе со своими хозяевами.

Они были самыми избалованными домашними животными клана демонов и быстро приобрели популярность в Цзючжоу. Это положило начало бесконечной череде трагичных и отвратительных событий. 

Всю свою жизнь тени мечтали о том, чтобы вернуться в долину Наньмин. Поговаривали, что лишь те из них, кого приютит клан Чжу-Цюэ, смогут выжить даже после смерти своего хозяина. Однако вплоть до исчезновения клана теней это так и осталось для них недостижимой мечтой. 

Все эти происшествия сильно изменили «кровеносную систему земли». Когда население увеличилось, люди и демоны начали конфликтовать между собой.

Со временем, силы этого мира истощились, что послужило искрой для пожара Великой битвы.

В будущем Шэн Линъюань испытал все это на собственной шкуре. Задумавшись, он поспешно опустил глаза. Никто не знал, что было у него на уме. Внезапно Его Величество нахмурился и осторожно протянул руку к сияющей завесе.

Стоявшие позади оперативники затаили дыхание, и Шэн Линъюань на секунду замер. Кожи коснулось что-то теплое. Это был пар.

Не выдержав, Сюань Цзи нервно шагнул вперед.

— Что там? — осведомился он. 

— Я не знаю. Там очень сыро, как на море, — задумавшись на мгновение, отозвался Шэн Линъюань. — Представителям огненного класса следует быть осторожнее, смотрите, куда наступаете... А?

Сюань Цзи резко схватил его за локоть и дернул назад. 

— А это что такое?

В ладони Шэн Линъюаня было зажато что-то зеленое. 

— Что это? Водоросль? Или ламинария? — озадаченно спросил Ван Цзэ. — Откуда оно взялось?

— Это... — Сюань Цзи был удивлен. Он осторожно взял растение в руки и принюхался. На «водоросли» поблескивали капли морской воды, но никакого рыбного запаха не чувствовалось. Вместо него Сюань Цзи ощутил слабый аромат. — Это что, «трава лунного света»? Как на легендарной родине русалок?

Здесь и в самом деле кто-то был?

Его Величество всегда шел туда, куда хотел. В мире не существовало такого места, куда бы он не осмелился войти. С минуту помолчав, он, никому ничего не говоря, шагнул за сияющую завесу. Сюань Цзи ничего не успел сделать. Схватившись руками за воздух, он, сломя голову, бросился следом. 

Едва переступив черту, Сюань Цзи почувствовал, как свет поглотил его. Ослепительная белизна залила семь его отверстий, блокируя все пять чувств. Он плыл вперед, не находя пристанища7. Казалось, он даже не чувствовал своего тела.

7 前不巴村,后不着店 (qián bù bā cūn, hòu bù zhāo diàn) часть идиомы 前不巴村,后不巴店 (qián bù bā cūn, hòu bù bā diàn) — досл. впереди не маячит селение, и пристанища нет позади (обр. находиться в богом забытом месте или в затруднительном положении).

Сюань Цзи ощущал себя частью пустоты. Но обнаружив, что больше не слышит дыхания Шэн Линъюаня, юноша не на шутку забеспокоился.

Сюань Цзи не знал, откуда в нем столько силы. В отчаянии он попытался расправить свои крылья и, кажется, что-то сломал. В ушах раздался громкий треск, сменившийся оглушительным журчанием. Он что, свалился в море?

В следующий же момент его рот наполнился соленой и горькой морской водой. Сюань Цзи едва не захлебнулся, на глазах выступили слезы. 

Он тут же задержал дыхание и принялся изо всех сил пробиваться к поверхности. В море его огненные крылья сделались темно-красными. Пару мгновений спустя, промокший до нитки Сюань Цзи вынырнул из воды и взмыл в небо. Соленые брызги хлынули во все стороны, словно рассыпавшиеся бусины. Прижав ладони к груди, Сюань Цзи натужно закашлялся... Но то, что он увидел дальше, шокировало его до глубины души.

Перед ним возвышался огромный... белоснежный коралловый риф.

Словно бобовая лоза, из западной сказки про «Джека и бобовое дерево», риф «рос» из морских глубин. Пробившись сквозь толщу воды, он дерзко устремился в облака. Словно огромный остров, такой большой, что осмотреть его целиком не хватило бы взгляда. Поверхность рифа напоминала белый нефрит, тут и там торчали беседки и павильоны. Крытые коридоры соединялись друг с другом, образуя величественный дворцовый комплекс. Брызги, поднятые взмывшим над водой Сюань Цзи, превратились в радугу. Радуга повисла над дворцом и окутала его целиком. 

Поразительная работа! В мире не было ничего, что могло бы с этим сравниться!

Это и был легендарный «Небесный нефритовый дворец».

По сравнению с ним дворец, построенный Вэй Юем, казался жалкой подделкой. Будто кошка... Нет, это как рисовать тигра, взяв за образец хомяка8

8 Часть выражения 比着猫画虎 (bǐzhe māo huà hǔ) — досл. рисовать тигра, взяв за образец кошку (обр. слепо копировать что-то)

Черный туман вовремя подхватил Шэн Линъюаня, и теперь Его Величество парил рядом с «Небесным нефритовым дворцом». Услышав шум, он оглянулся и посмотрел на Сюань Цзи. Похоже, Его Величество не волновался о том, что Хранитель огня может утонуть. Вместо этого Шэн Линъюань отчитал его: 

— Какое безрассудство.

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

Он желал только одного: столкнуть Его Величество в холодную воду и хорошенько прополоскать. 

Внезапно, позади послышался еще один всплеск, и ряд созданных Ван Цзэ пузырей поднялся из моря, неся в себе спасенных оперативников. 

За всю свою жизнь эти люди никогда ничего подобного не видели. Над волнами пронесся вздох удивления. Казалось, у всех присутствующих перехватило дыхание. Ван Цзэ первым пришел в себя, нащупал мобильный телефон и включил камеру. 

— Это... иллюзия?

— Мы можем туда войти? — осведомилась Шань Линь, щелкнув по висевшему на запястье датчику аномальной энергии. Ее техника была такой же чувствительной, как и сама Шань Линь, но, стоило им оказаться здесь, как прибор «заглох». Цифры на мертвом экране оставались неподвижными. — Датчик не реагирует. И я тоже ничего не чувствую. Как нам узнать, что ждет нас впереди? Мне нужна Гу Юэси.

Шэн Линъюань не обращал на них никакого внимания. Подняв руку, он молча щелкнул пальцами, призывая на помощь черный туман. Темная энергия демона небес с ревом устремилась к дворцу. Это заставило всех присутствующих немедленно позабыть о своем положении и с любопытством уставиться на риф. 

— Господин, мои подчиненные останутся…Ого! — выпалил Чжан Чжао. 

Приблизившись к «Небесному нефритовому дворцу», черный туман остановился, наткнувшись на невидимую стену. Над островом прокатился грохот, а потом все стихло. Но прежде, чем оперативники успели перевести дух, они увидели, что «Небесный нефритовый дворец» озарился холодным светом, а некогда спокойное море вздыбилось и забурлило. По украшенной колоннами галерее поползли бесчисленные письмена и непонятные заклинания, и в небе начали собираться зловещие тучи.

Увидев тучи, Сюань Цзи понял, что дело плохо:

— Все вы, немедленно выходите из воды!

Шань Линь сразу же поняла, что к чему. Нащупав в кармане запечатанное в пластик заклинание, женщина поспешно подбросила его в воздух: 

— Директор Сюань, огоньку не найдется?!

Реакция Сюань Цзи не заставила себя ждать. Пламя охватило заклинание, и из него тут же потянулись первые ростки, быстро превращаясь в крепкие виноградные лозы. Лозы рухнули в море, обвились вокруг растерявшихся оперативников, тем самым подарив Сюань Цзи возможность вытащить людей из воды. Едва все они оказались на суше, как на землю тут же обрушилась гроза. Будучи представителем класса огня и грома, Сяо Чжэн метался из стороны в сторону, заставляя всех вытираться, пока море не превратилось в огромную батарею. 

Восемьдесят один раскат грома… Гнев небес едва не оглушил их. Оперативники чувствовали себя так, будто их с силой ударили по голове. И лишь Шэн Линъюань, тот, из-за кого все это началось, воспринимал грозу как небольшое, но очень увлекательное шоу. Он немало преуспел в спасении от Небесных Бедствий. Дожидаясь окончания бури, он спокойно пояснил:

— Восемьдесят один удар — признак Великого Небесного Бедствия. Но оно куда слабее, чем обычно. Похоже, это предупреждение? Но что, если я проигнорирую его и все равно войду во дворец?

Силясь понять, что имел в виду Шэн Линъюань, Сяо Чжэн отвлекся и едва не свалился обратно в море. 

Сюань Цзи поспешно обвил его лозой и произнес: 

— Предок, пожалуйста, прояви снисхождение!

Шэн Линъюань обернулся и окинул заставших на берегу оперативников таким взглядом, будто рассматривал пригнанных на убой свиней. Но, стоило ему вскинуть руку, как у Янь Цюшаня перехватило дыхание, а стоявший поблизости Чжан Чжао громко закричал. Черный туман превратился в тонкую иглу, в мгновение ока вонзившись в палец юноши. На его коже тут же выступила крохотная капля крови. 

— У твоих предков давняя связь с этим местом. Одолжи мне немного своей крови, чтобы открыть эти двери, — бросил Шэн Линъюань. Тьма без спросу окутала каплю и вернулась к хозяину, позволив Его Величеству нанести кровь Чжан Чжао на невидимый барьер, окружавший «Небесный нефритовый дворец». Но, вопреки ожиданиям, ничего не произошло.

Шэн Линъюань с сожалением вздохнул. Похоже, русалочья кровь, текущая в жилах капитана Чжана, была слишком слаба. Неудивительно, что он не умел плавать.

С минуту поколебавшись, он решил попробовать повторить этот трюк с кровью Янь Цюшаня.

— Подождите, подождите! — прервал его Ван Цзэ. — Старший, притормозите-ка. Чжан Чжао, отойди. Согласно вашей же теории, далекие предки командира Яня были гаошаньцами? И… вы уверены, что после всех злодеяний, сотворенных этими несчастными, кровь командира Яня можно использовать для того, чтобы пройти во дворец? Вы не думаете, что это только сильнее разозлит тех, кто внутри?

— В злости нет ничего плохого, — парировал Шэн Линъюань, и подтолкнул заключенную в черный туман каплю крови Янь Цюшаня поближе к барьеру «Небесного нефритового дворца». — Когда кто-то злится, ты можешь увидеть его слабые места. Больше не нужно будет кружить вокруг скорлупы этих ублюдков, не нужно будет ничего объяснять. 

Впервые Ван Цзэ осознал, что причиной их грядущих бед может оказаться характер этого старшего. Мужчина с сомнение посмотрел на Шэн Линъюаня. 

— Мы ведь играем со смертью, разве нет? Разве это не провокация? Я сказал...

Но Шэн Линъюань не привык слушать других. Прежде, чем Ван Цзэ успел договорить, кровь Янь Цюшаня уже коснулась барьера «Небесного нефритового дворца». Все присутствующие тут же напряглись и приготовились к удару. Кто знает, что могло произойти. Но алая капля скатилась по воздуху, как по гладкой доске, и, словно слеза, упала в море.

Вдруг море вздыбилось и закипело, толщи воды бушевали на дне, и откуда-то из глубины послышалась оглушительная песня. Словно цунами, к небу поднялась огромная волна и в миг обрушилась на «Небесный нефритовый дворец». Падая, волна превратилась в силуэт человекоподобного существа с длинным рыбьим хвостом. Хвост ударился о дворец, и из воды появился полупрозрачный «человек».

— Рыба! — закричал Чжан Чжао. — Нет… это русалка9!

9 В оригинале оба слова обозначают «русалку», но отличаются иероглифами. В первом случае используются иероглифы 美人鱼 (měirényú) — русалка в классическом понимании этого слова. Мифическое существо с рыбьим хвостом, живущее в море, а во втором 鲛人 (jiāorén) — миф. подводные жители, русалочье племя (иногда живут с людьми, торгуют полотном, плачут жемчугом).

Вышедший из моря «человек» был полностью обнажен, лишь длинные волосы прикрывали его наготу. У русалки была белая кожа и очень красивое лицо. Вместо ног, ниже пояса у нее начинался двухметровый рыбий хвост, чешуйки в котором переливались от серо-голубого, до бирюзового, аквамаринового, синего и до цвета павлиньего пера. Покачиваясь на волнах, хвост ослепительно сиял. И это неописуемое зрелище наводило на людей странную тоску. Им непреодолимо хотелось плакать. 

Все присутствующие невольно затаили дыхание... Все, кроме Шэн Линъюаня.

Большую часть своей жизни Шэн Линъюань был слеп. Он считал, что «симпатичным» может быть любое живое существо с носом и глазами. Его слова о чужой «красоте» ничего не стоили, они были мусором.  В какой-то степени, красота для него была не лучше грязи. Даже оказавшись лицом к лицу с такой невиданной редкостью, он оставался прежним, его сердце билось ровно и размеренно. В конце концов Его Величество, словно издеваясь, послал темную энергию демона небес заморозить выбравшуюся из воды русалку.

На прекрасном лице русалки застыло удивление. В мгновение ока из мифического существа она превратилась в замороженную рыбину. 

В следующую же секунду глыба льда озарилась сотнями крохотных вспышек, а затем исчезла, не оставив на берегу ни следа. Из глубины донесся протяжный вздох, и ветер понес его по коридорам белого нефритового дворца. 

— Хочешь обмануть меня? — Шэн Линъюань цокнул языком и заговорил на древнем языке клана гаошань, — Ваше превосходительство, почему бы вам не выйти сюда и не встретиться со мной лично?

Неофициальная литература и сказки рассказывали о том, что гаошаньцы предали заветы своих предков, за что были изгнаны из «Небесного нефритового дворца». Но в них ни слова не было о том, что стало с теми, кто превратил себя в инструментальных духов. Неужели все эти годы они скитались среди людей? Тогда почему о них ничего не было слышно?

Никто из присутствующих не говорил на древнем языке. Даже Сюань Цзи, успевший выучить лишь несколько слов, стоял с ничего не понимающим видом. 

Вдруг из стен «Небесного нефритового дворца» раздался странный и неподдающийся описанию голос. И голос этот без запинки говорил на современном китайском: 

— Ваше Величество владыка людей, прошу простить меня за то, что не вышел встретить вас лично.

— Этот звук… он говорит на нашем языке? — спросил Чжан Чжао.

Как только все стихло, из дворца послышался еще один голос: 

— Четыре тысячи лет двери «Небесного нефритового дворца» оставались закрытыми. Все эти годы мы следили за миром людей и за тем, как перемещалась по нему священная русалочья чешуйка. Нам повезло стать свидетелями расцвета и упадка человеческой расы. 

— Значит, вы можете говорить по-английски, по-французски, по-немецки, по-итальянски и даже по-японски? Вы что, живая энциклопедия? —шокированно спросил Чжан Чжао.

А что, если взять эту чешуйку с собой на экзамен...

Голоса из «Небесного нефритового дворца» разразились смехом. Казалось, что во всех этих павильонах и залах было полно людей.

— Мы те, кто оказался заперт внутри временного разлома. Мы давно уже умерли. Время — непреодолимая река, но теперь оно не имеет для нас никакого значения. Мы больше не считаемся живыми, — произнес кто-то старческим голосом. — Господа, по правилам приличия мы должны пригласить вас войти и продолжить беседу, но... Увы, в тот год нашему клану не повезло. Непутевые наследники позабыли о своих обязанностях, жадность застлала им глаза. Русалки пытались сопротивляться, но были убиты. Их мертвые тела сбросили обратно в море. «Небесный нефритовый дворец» лишился своего главного сокровища. Волны прибили останки русалок к берегу, и русалочий яд проник в риф. Двери «Небесного нефритового дворца» закрылись. Теперь же войти сюда могут лишь те, кого он сам согласится принять.  

— Эта штука живая? — удивленно выпалил Сюань Цзи. 

Со дна моря послышался приглушенный рев. Похоже, «дворцу» не понравилась его грубость. 

Когда волны подкатили ближе, Сюань Цзи поспешно взмыл в воздух. Он терпеть не мог прилив. Его крылья пылали огнем, а морская вода обжигала их. Вдруг во дворце снова воцарилась тишина. Кто знает, показалось ли ему, но Сюань Цзи внезапно испытал сочувствие, исходящее со стороны огромного рифа. 

Кто-то в «Небесном нефритом дворце» вздохнул: 

— Так и есть... Значит, в тот год в огне Наньмина родилась еще одна птица. Увы, правитель крылатых истлел вместе с прошлым миром. 

— О, — нетерпеливо отозвался Сюань Цзи, — история длинная, сколькие кланы рождались и умирали, уничтожая друг друга? Если вашу родину уничтожат, вы тоже погибнете, вы попросту перебьете друг друга. Мой клан мало чем отличается от вашего10. Может, не будем дарить друг другу похоронные красные конверты? Значит, после того, как гаошаньцы покинули это место, они никогда больше сюда не возвращались?

10 半斤八两 (bànjīn bāliǎng) — досл. половина цзиня — восемь лян (обр. одно и то же; одного поля ягода).

— Да, — прошелестели духи «Небесного нефритового дворца», — король морей пошел на крайние меры и запечатал это место в безвременье. Те из нашего клана, кто не соответствовал его требованиям, были вынуждены бежать в мир людей. С тех пор проход в «Небесный нефритовый дворец» исчез. Никто не мог его найти. Никто, кроме тех, кто родился от союза человека и русалки, унаследовав способность останавливать время. Только тот, кто обладал русалочьей чешуйкой, мог открыть разлом и отыскать дорогу домой... Но прошло четыре тысячи лет, а никто так и не вернулся. 

Возможно, немногим русалкам посчастливилось обрести настоящую, искреннюю любовь. А потом они все вымерли. Какое-то время на глубине еще встречались слепые черепахи, способные испытывать что-то отдаленно напоминающее чувства. К счастью, они покинули этот мир до того, как началась смута, оставив после себя лишь несколько редких чешуек. Они растратили всю свою удачу, но так и не смогли отыскать ключ к «Небесному нефритовому дворцу».

Годы спустя, и без того редкая русалочья кровь окончательно растворилась в людях. И все, на что она теперь была способна — это останавливать время на секунду. До этого дня потомок исчезнувших русалок понятия не имел, кем были его предки. 

Сюань Цзи моргнул и, активно жестикулируя, ударился в объяснения: 

— Можно мне войти во дворец и осмотреться? Я понимаю, что сильно далек от ваших русалок, но во мне есть кое-что от гаошаньцев...  К слову, я все-таки закоренелый сирота.  

Ван Цзэ в изумлении оглянулся на него и показал юноше большой палец. 

— Так унижаться ради благого дела. Директор Сюань, я уважаю тебя как мужчину!

Как только Сюань Цзи замолчал, под его ногами тут же расплылась радуга. В воздухе мелькнула и исчезла тень русалки, а после, словно мираж, в небе появился давно утраченный путь к «Небесному нефритовому дворцу».

Сюань Цзи моментально прикусил язык, а Шэн Линъюань нахмурился.

Ван Цзэ ошеломленно моргнул и поспешно произнес: 

— Что, это сработало?! Тогда я тоже сирота. Фактически-то я, конечно, не сирота, но психологически я больше, чем сирота. Посмотрите же на меня! Я тоже хочу взглянуть на «Небесный нефритовый дворец»! 

Но его не удостоили даже взглядом. Вторая радужная дорога сложилась под ногами Янь Цюшаня.

Заметив это, Сяо Чжэн тут же схватился за подпрыгивающего Ван Цзэ.

— Так все дело в крови? Это касается только гаошаньцев?

— А русалки подойдут? — поднял руку Чжан Чжао. — Это я был тем, кто открыл разлом. Вероятно, у моей матери было что-то от русалок. Посмотрите на меня, я здесь! 

Однако и третья радужная дорога предназначалась не ему. Она приземлилась рядом с Янь Цюшанем... Вот только, там ведь никого не было.

Все присутствующие оглянулись и посмотрели на мужчину. Вдруг Янь Цюшаня словно осенило. Он медленно протянул дрожащую руку и осторожно пошарил ей в воздухе.

— Чжичунь, ты здесь? — тихо спросила за него Шань Линь. 

Пустая кукла в руках Янь Цюшаня мягко ответила: 

— Да.

Янь Цюшань резко обернулся и встал лицом к возвышавшемуся до небес белоснежному дворцу: 

— Ты видишь его? У тебя ведь есть способ вернуть его обратно?

Но «Небесный нефритовый дворец» молчал, утопая в шуме морских волн и тихом пении невидимых русалок. 

У Янь Цюшаня покраснели глаза, и мужчина повернулся к Сюань Цзи: 

— Директор Сюань, в этой песне ведь есть какой-то смысл, верно? О чем они поют?

Он не ошибся, в русалочьей песне действительно был смысл.

Сюань Цзи не был знатоком русалочьего языка, но с трудом понимал некоторые выражения. Вот только, морской народ пел о том… о чем неудобно было разглагольствовать на публике.

Это была песня о любви и боли, песня о вечной разлуке с любимым человеком. Они пели про Янь Цюшаня и Чжичуня. Пели про него самого… 

Память о великой любви русалочьего племени осталась здесь, в стенах «Небесного нефритового дворца», превращая древний коралловый риф в памятник былым чувствам. Дворец выбрал гостей, глядя вовсе не на происхождение или силу. Он выбрал тех, кто больше всех страдал. 

Невероятно.

Почувствовав, как заныли зубы, Сюань Цзи покачал головой и произнес: 

— Понятия не имею. Я не говорю на русалочьем языке, кроме того, у нас тут расовое неравенство. 

С этими словами он принялся мысленно оценивать людей рядом с собой. Чжан Чжао был ребенком, и главной его проблемой оставались прыщи. Ван Цзэ и Сяо Чжэн — две одинокие старые собаки. В их жизнях существовала только работа, им не было дела до глупых мелодрам. Однако был еще кое-кто... Тот, у которого нет сердца. Но о нем нечего было и говорить.

Раз риф решил не приглашать их во дворец, Сюань Цзи придется идти на разведку в компании Янь Цюшаня. 

— Что ж, пойдем осмотримся. Не волнуйтесь, если там будет опасно, я вытащу командира Яня за хвост, — Сюань Цзи махнул коллегам рукой, а затем повернулся и прошептал Шэн Линъюаню на ухо, — Линъюань, я найду способ, ты только... Стой!

Черный туман собрался в руках Шэн Линъюаня, приняв форму большого меча. Похоже, этот старый дьявол рассчитывал на то, что это место находилось вне времени и пространства. Небеса больше не сдерживали его, и бывший владыка людей ударился в безрассудство, демонстрируя всем вокруг свои клыки. 

— О? — зловеще протянул Шэн Линъюань, вскидывая брови. — Но что, если я сам хочу посмотреть? Мне нужно заслужить приглашение? Уйди с дороги.

Шэн Линъюань безжалостно оттолкнул Сюань Цзи в сторону, и черный туман озарился холодным блеском. Казалось, Его Величество вознамерился разрубить этот «Небесный нефритовый дворец» надвое. 

— Подожди! — вновь окликнул его Сюань Цзи.

Но прежде, чем он успел что-то предпринять, от стен дворца протянулась бледная радуга. Четвертая дорога покорно упала у ног Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи опешил. Казалось, он лишился дара речи.

Вот же бесхребетная!

В очередной раз победила сила. Его Величество поджал губы, и черный туман в его руках рассеялся. Мгновение спустя он, с гордо поднятой головой, поднялся по радуге ко входу в «Небесный нефритовый дворец».

В этот момент к русалочьей песне добавился еще один голос. Шэн Линъюань замер, идущий неподалеку Сюань Цзи распахнул глаза, и в центре его лба вспыхнул огненный тотем.

В песне появились новые слова. И эти строчки предназначались только для них двоих:

 «Так близко. Стремлюсь, но не могу достичь».

*Тай-Суй — в китайской мифологии великое божество времени, великий год, покровитель Юпитера (планеты времени). Считалось, что противодействие божеству, как и поиск его покровительства, приводят к несчастьям. Кроме всего прочего, Тай-Суй еще называют Антиюпитер. В китайской астрологии это гипотетическая планета, движущаяся по небосклону в противоположном Юпитеру направлении. Один оборот Тай-Суй равен двенадцати годам. По фэн-шуй области господства Тай-Суй считаются неблагоприятными, и их не рекомендуется тревожить. 



Комментарии: 2

  • огромное спасибо! читаю с интересом, хотя потом нужно будет пепречитать, а то некоторые детали сразу не уловить.

  • Спасибо за перевод!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *