Что, если он потребует восстановления монархии?

На следующий день перед рассветом директор Хуан лично прибыл на место с подкреплением. 

Его сопровождали оперативники «Лэйтин», а вместе с ними: медицинская бригада, сотрудники отдела реставрации древних книг и «Центрального хранилища опасных грузов», сотрудники научно-исследовательского института и архивов... Вскоре заброшенное кладбище неподалеку от Цинпин заполонили толпы народа.  

Жители близлежащих районов понятия не имели, что здесь произошло. Они наблюдали за боями издалека и теперь были уверены, что эти люди явились за тем, чтобы снести могилы их предков. Местные, будь то молодые или старики, собрались группой, взяли веревки, надели траурные одежды и приготовились к битве с темными силами.

Измученный миазмами внутреннего демона Сюань Цзи всю ночь не смыкал глаз. Но будучи директором Отдела восстановления, он заставил себя встать и отправиться на «передовую», чтобы лично встретиться с воинственной группировкой. Однако увидев незваных гостей, он искренне задумался о том, чтобы присоединиться к ним. 

— Специалисты по связям общественностью еще не определили направление деятельности! — встревожено вопил Ло Цуйцуй. Он так разволновался, что местами слегка «пророс». — Обсуждение решено было отложить до утра, почему они так рано проснулись...

— Это не требует обсуждений, — ответила запыхавшаяся Пин Цяньжу. Она только что бегала отправлять отчет. — Директор уже принял решение. 

— И что он решил? — поспешно переспросил Ло Цуйцуй.

— Он сказал, что на этом месте был вражеский арсенал, оставшийся еще со времен войны. Внизу находятся отравляющие вещества, взрывчатка и биохимическое оружие. Из-за вчерашнего землетрясения часть из них могла просочиться наружу... Брат Ло, брат Ло, не волнуйся! Сейчас же зима!

Но Ло Цуйцуй не дослушал ее. Его покрытые листьями ветви поползли в стороны, и несчастный быстро превратился в цветущий куст. Мужчина схватился за сердце и дрожащим голосом произнес: 

— Он что, один из авторов желтой прессы? Неужели слухи о конце света в две тысячи двенадцатом году тоже принадлежат перу нашего молодого господина? Он же пошутил про землетрясение?! Откуда мы его возьмем… 

— Я разберусь с этим. 

Услышав этот голос, Ло Цуйцуй заволновался еще сильнее. Зеленый стебель соскользнул с его лба и спустился к носу. Мужчина тотчас же откинул его назад и вежливо улыбнулся Его Величеству. При виде «духа меча» он, казалось, изменился до неузнаваемости. 

— Это, видите ли... Чем мы можем вам помочь?

— Одолжите мне один из ваших ревербераторов. — Шэн Линъюань подтянул рукава и выжидающе посмотрел на Ло Цуйцуя. Миазмы не затронули сотрудников Отдела восстановления, и Ло Цуйцуй не знал, что Его Величество не был «духом меча». Более того, и эта юная барышня... и даже тот юноша, что был крайне чувствителен к эмоциям других людей, оставались в неведении. Но этот цветущий сциндапсус выглядел так, будто что-то заподозрил.

— Люди только что очнулись от миазмов внутреннего демона, нельзя быть до конца уверенными в том, что они полностью оправились. Я лишь сыграю им одну мелодию, вот и все, — улыбнулся Шэн Линъюань. 

— Да, да, я тоже подумал об этом, мне тоже кажется, что версия с «землетрясением» звучит правдоподобно. Это вполне оправдывает разрушенные дороги и поврежденные дома. Что до людей… Если находиться далеко от эпицентра, можно и вовсе не почувствовать толчков. Это не должно вызвать подозрений. Наш директор поистине неординарный человек, — с энтузиазмом отозвался Ло Цуйцуй. Он хлопнул в ладоши и бездумно закивал. Сейчас он больше напоминал мима, изображавшего «Высокие горы и текущие воды»1. — Я немедленно все организую.

1 高山流水 (gāoshānliúshuǐ) —«Высокие горы и текущие воды» (одна из знаменитых мелодий древности, по легенде сочиненная великим мастером игры на цине Боя. Когда Боя, играя на цине уносился мыслями в высокие горы, его друг Чжун Цзыци говорил: «О как прекрасны звуки циня, величественные словно гора Тайшань». Когда Боя видел внутренним взором стремительный поток, Чжун Цзыци говорил: «О как прекрасны звуки циня, бурные словно стремительный поток». После смерти Чжун Цзыци Боя разбил свой цинь и никогда больше не играл, потому что некому стало понимать его музыку).

Сказав это, он, с видом законченного трудоголика, развернулся и убежал. Проходя мимо директора Хуана, Ло Цуйцуй воспользовался моментом и заявил:

— Все-таки, директор прогрессивный человек и даже в чрезвычайной ситуации позволяет нам действовать по обстоятельствам. Вы как волшебная игла, повелевающая морем2!

2 定海神针 (dìnghǎi shénzhēn) — букв. волшебная игла, повелевающая морем (одно из названий волшебного посоха Сунь Укуна из романа «Путешествие на Запад» обр.в знач.: стабилизирующая сила).

Стоявшая поблизости Пин Цяньжу деликатно промолчала.

Девушке казалось, что она тоже подверглась воздействию ревербераторов. События прошлого тонули в тумане. На мгновение Пин Цяньжу засомневалась. Она нарушила правила из страха? Или ей действительно поступило особое распоряжение, даровавшее обычной служащей полномочия переломить ситуацию?

Позавчера директор Хуан получил от «Фэншэнь» краткую сводку событий и теперь ожидал к себе мертвенно бледных Сяо Чжэна и Гу Юэси. Ван Цзэ же, напротив, отказывался появляться. Не так давно старина Ван позволил себе вольности перед «Шэн Сяо», и теперь этот толстокожий тип мысленно молил о снисхождении, желая провалиться под землю от стыда.

Глядя на «Шэн Сяо» директор Хуан чувствовал легкое головокружение.

Он не знал о происхождении этой таинственной и могущественной фигуры, но где-то в глубине души смутно догадывался о связи этого человека с самими Небесами. Эта огромная статуя Будды попросту не могла поместиться в их маленьком мире.

Но, похоже, сейчас этот великий человек был на их стороне. Но, чем это в итоге обернется? Каковы будут риски?

Стоит ли сообщать об этом кому-то еще или нет? Каков уровень секретности? Должно ли Управление проинформировать о случившемся международное сообщество людей с особыми способностями?

Кроме того, если этот человек действительно «Его Величество», какие права ему должно предоставить Управление?

Что, если он потребует восстановления монархии? 

Всю свою жизнь директор Хуан танцевал в одеянии с длинными рукавами3. Он думал, что многое повидал, но еще никогда не сталкивался с «ожившей проблемой прошлого». Всю дорогу до места происшествия директор Хуан думал о том, что успел узнать, но встретившись с Шэн Линъюанем лично, он оказался совершенно не готов.

3 长袖善舞 (chángxiù shànwǔ) — в одеянии с длинными рукавами хорошо танцевать (обр. с большим капиталом легко торговать; имея поддержку, легче добиться успеха).

Он не знал даже, как его поприветствовать. Падать ниц и кланяться до земли казалось пережитком феодального общества. Для руководителя вроде него это никуда не годилось. 

Может, им стоило пожать друг другу руки? Кивнуть? Сжать ладонью кулак и поклониться... Тогда, какая рука должна быть сверху?

Не так давно никто из сотрудников Управления не знал о личности «духа меча». Но теперь, когда это стало «известно», не будет ли их бесцеремонность считаться оскорблением императора?

Но в современном китайском языке не было места понятию «оскорбление императора». От всех этих размышлений у директора Хуана заныли зубы, и его шаги замедлились.

Завидев мужчину издалека, Шэн Линъюань улыбнулся. Он взял инициативу в свои руки и произнес: 

— Я был тем, кто собрал кости Чжу-Цюэ и запечатал Чиюань. И теперь я явился сюда без приглашения... для проведения технического обслуживания. 

Директор Хуан опешил. 

Что это за странные речи?

Бедный старик Хуан. Он готовился выйти на пенсию, но внезапно стал свидетелем «великой битвы Гуань Юя4 с Цинь Шубао5». Его мировоззрение пошатнулось и едва не рухнуло.

4 关羽 (guānyǔ) — Гуань Юй (военачальник царства Шу эпохи Троецарствия и один из главных героев средневекового романа «Троецарствие»).

5 秦叔宝 (qín shú bǎo) — Цинь Шубао, один из двадцати четырех героев, которые участвовали в основании династии Тан. Весь парадокс фразы в том, что оба этих военачальника жили в разные эпохи и никак не могли встретиться.

— Что? Я что-то не так сказал? Я услышал эти слова по телевизору, — вежливо пояснил Его Величество.

— О… Нет-нет, все в порядке.

— Ведите себя так, как велят ваши обычаи, — спокойно продолжил Шэн Линъюань. — Господа могут называть меня так, как им удобно. Когда-то давно правитель гаошаньцев, Вэй Юй, называл меня исключительно «Ваше Величество», что не мешало ему рассыпаться в непристойностях у меня за спиной. Так что, это не то, на что следовало бы обращать внимание.

Но директор Хуан по-прежнему молчал.

И в этом не было ничего удивительного, ведь когда-то непристойные речи Вэй Юя привели к тому, что его тело превратили в лапшу, а останки сбросили в море, где они пролежали три тысячи лет.

Пока они говорили, Ло Цуйцуй закончил с настройкой ревербератора. Шэн Линъюань оглянулся на Сюань Цзи, но тот полностью растворился в толпе. Тогда Его Величество мягко сказал директору Хуану: 

— Я не человек, я не останусь в этом мире надолго. Меня интересует лишь Чиюань, я не стану вмешиваться в ваши дела. Можете воспринимать меня как антикварную вещицу... Боюсь только, с выставками ничего не получится, но во всем остальном, разницы никакой. Делайте так, как сочтете нужным, хорошо?

Директор Хуан выглядел потрясенным. Он так и не произнес ни слова, но этот человек, одно за другим, развеял все его сомнения.

Стоявший перед ним господин Шэн казался ровесником его сына. Старик часто хвалился тем, что даже несмотря на позднюю женитьбу, они с женой смогли родить ребенка. Но общаясь с Шэн Линъюанем, директор Хуан не видел в нем молодого человека. Более того, в его обществе старику казалось, что он вот-вот утратит способность чувствовать. 

Сюань Цзи потратил пятнадцать минут, чтобы в красках описать собравшимся произошедшее. Это была настоящая сенсация. Позади него строем шли оперативники, одетые в защитные костюмы. Они выглядели так, будто готовились в любой момент встретиться с врагом. Зрелище было таким внушительным, что один лишь взгляд в их сторону заставил скептически настроенных людей, наконец, уверовать.

Вот так Сюань Цзи из «приспешника капитализма» превратился в добросовестного государственного служащего, «слугу народа, готового в любую секунду отравиться на передовую».  

Когда Ян Чао подошел, чтобы вернуть ему пульт от ревербератора, то обнаружил Сюань Цзи сидящим на большом камне. Он скрестил ноги, зажав в ладони подаренную кем-то горсть лесных орехов, и с энтузиазмом обсуждал со стариками героев местных баек.

В это время Шэн Линъюань с сюнем в руках прятался в лесу. Издали наблюдая за шумным Сюань Цзи, он тихо заиграл какую-то мелодию.

Ревербератор тут же включился в работу, посылая волны, недоступные для человеческого уха, распространяя по округе облаченную в звуки информацию. Всюду, куда доносилось эхо, воля обычных людей оказывалась во власти «музыканта». Конечно же, они без возражений приняли версию с «землетрясением», воспринимая ее как объяснение всем странностям, произошедшим накануне. 

Три тысячи лет божественное сознание Сюань Цзи боролось с «камнем нирваны», и теперь ревербератор казался юноше плеером, не имевшим на него никакого влияния. Ему не требовалась защита. Но услышав эту мелодию, он внезапно остолбенел. Казалось, что в звуках музыки таилась не только информация о землетрясении, но и легкий, едва уловимый страх.

До этого мирно болтавшая толпа на мгновение притихла, взгляды собравшихся стали рассеянными. За это время оперативники «Лэйтин» совместно с сотрудниками «Центрального хранилища опасных грузов» сняли с двери мертвое тело Сянь Де. Как только труп коснулся земли, оставшаяся на нем аура проклятия встревожила местных ворон. С громким карканьем птицы взмыли ввысь, и всех присутствующих обдало гнилостным смрадом. 

Лица людей исказили гримасы ужаса, но наваждение быстро рассеялось. 

Лидер собравшихся сглотнул слюну и обратился к Сюань Цзи: 

— Изнутри точно ничего не просочится? Что там такое? Отравляющие вещества... Это радиация или что-то в этом роде? 

Сюань Цзи сунул орех под язык и торжественно произнес: 

— Трудно сказать. Все зависит от ущерба, причиненного землетрясением. Пока что я не могу дать вам никаких гарантий. 

— А в случае утечки...

— Мы организуем эвакуацию и надеемся, что вы будете сотрудничать с нами. Когда вернетесь, скажите соседям, что дорога перекрыта. Пусть едут в объезд. И следите за официальными новостями, — наставлял Сюань Цзи. — Мы будем сообщать вам о любых изменениях. Но, в любом случае, в целях безопасности, сюда лучше пока не ездить. Особенно пожилым, детям и тем, у кого слабое здоровье.  

Звуки сюня стали резкими, ноты высокими. Казалось, даже музыка досадовала на собравшихся зевак. Кто знает, почудилось ли Сюань Цзи, но когда мелодия пронеслась мимо, толпа заметно поредела. Песня еще не закончилась, а пришедшие протестовать люди уже разбрелись кто куда, обсуждая, как бы поскорее вернуться домой и закупиться солью.

Когда все разошлись, мелодия заметно смягчилась, будто все те колоратуры, что 6так напугали толпу, были лишь ничего не значащими иллюзиями.

6 Колоратура (итал. coloratura — украшение) — совокупность орнаментальных приёмов в вокальной музыке, прежде всего в классической опере.

Внезапно все стихло. Лишившись объекта внимания, Сюань Цзи тут же переключился на Шэн Линъюаня, словно железные опилки, притянутые к магниту.

Стоя за линией заграждения, он вытащил сигарету, закурил и задумался. Неужели… Линъюань намеренно разогнал толпу, потому что ненавидел, когда вокруг него собиралось много народу?

От этой мимолетной идеи у Сюань Цзи вспотели ладони. Он поспешно вдохнул дым, и нехватка кислорода выбила из его головы последние мысли. Юноша заставил себя собраться: «О чем я только думаю? Должно быть он недоволен тем, как я веду дела?».

Перестав тешить себя иллюзиями, Сюань Цзи поймал себя на том, что он попросту не мог не думать о звуках сюня. Раз за разом прокручивая в голове услышанную мелодию, он смаковал ее, пытаясь найти в музыке скрытый смысл. В ней было все: радости и печали. В результате ревербератор промыл мозги и ему. Он готов был поверить в землетрясение, лишь бы снова услышать игру Шэн Линъюаня. Вот только в этот раз Его Величество исполнял не какую-нибудь народную песенку, это была торжественная музыка, звучавшая на церемониях жертвоприношения небу и земле. Любого, кто слышал ее, клонило в сон. 

«Жертвоприношение небу и земле» одна из национальных церемоний. Но сюнь, на котором играл Его Величество, был сделан на скорую руку. С этой игрушкой даже легендарный император не смог бы предать величие ситуации. В исполнении Шэн Линъюаня мелодия больше напоминала похоронную. Единственное, что можно было понять, услышав ее, так это то, что игравший на сюне человек не уважал ни небо, ни землю. Казалось, он стремился высмеять богов. Это был великий, бессердечный, хитрый и безжалостный дьявол. 

Сюань Цзи отпустил свое божественное сознание. Сигарета в его руках догорела, и музыка прекратилась. Юноша горько усмехнулся и повернулся в сторону кладбища.

Миазмы вызвали у людей проблемы с памятью. Их нужно было лишь слегка подтолкнуть, это бы не заняло много времени. Как только в общество просочилась информация об утечке с подземного арсенала ядовитых газов, местные службы тут же перекрыли дороги и установили запрещающие знаки, ожидая, пока Отдел восстановления не сделает официальное заявление. Это стало для них спасением, избавив от необходимости иметь дело с Главным управлением.

Закончив играть, Шэн Линъюань спокойно убрал сюнь и отправился к гробнице, ожидая Сюань Цзи. Почувствовал исходящий от юноши удушливый запах табака, Его Величество хотел было промолчать, но в итоге не сдержался и мягко посоветовал: 

— Это яд. Тебе следует поменьше курить.

Сюань Цзи немедленно достал из кармана едва начатую пачку сигарет и сунул ее Ло Цуйцую. 

Всюду следуя за своим боссом, Ло Цуйцуй только и ждал возможности покрасоваться. Но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, ему в руки сунули сигареты. Какой смысл делиться табаком с представителем растительного класса? Но Ло Цуйцуй давно перестал быть стажером, он сражу же все понял. Это был намек на то, чтобы он ушел.

Презираемый всеми старик Ло был ранен в самое сердце. Держа в руках злосчастную пачку сигарет марки «Сяосе»7, он понуро опустил глаза и отошел в сторону, оставшись стоять в одиночестве.

7 小鞋 (xiǎoxié) — обр. ставить в затруднительное положение.

Сделав несколько шагов, Сюань Цзи замер. Его мысли резко изменили направление. Осознав, что натворил, юноша оглянулся на Ло Цуйцуя, но так никого и не увидел. 

— Следуй за мной, — идущий впереди Шэн Линъюань махнул ему рукой и, не оглядываясь, с интересом произнес: — Только посмотри на эту раковину. Все это время она жила у меня под боком, в подразделении Цинпин. Какие богатства она скопила за эти годы.

Сюань Цзи молча последовал за ним. Его хаотично бившееся сердце внезапно сковало льдом. Юноша забеспокоился. Его тело было выковано в огне Чиюань, даже будь здесь ядовитый газ, какое ему было дело? Даже крысиный яд был для него чем-то вроде живительного супа*.

*Автору есть что сказать: так что не курите, если у вас нет особых способностей.

«Беспокойство» Его Величества было излишним, это больше напоминало показную вежливость. 

Когда разбился «камень нирваны», в голове Сюань Цзи воцарился настоящий хаос. Он постоянно курил. Даже его коллеги это заметили, но Его Величество не стал бы тратить время на такие глупости. Так к чему все эти «светские беседы»? Сюань Цзи казалось, что после всего произошедшего Шэн Линъюань стал более осторожным и отчужденным... Он, наконец, дал волю своему деспотичному характеру, обернулся настоящим демоном и подобрал брошенную на краю Чиюань корону. Перед ним снова был владыка людей.

Сотрудники Управления по контролю за аномалиями и сотрудники отдела реставрации древних книг собрались под землей и усердно орудовали щетками. Процессом руководил доктор Ван. На носу старика красовались неизменные очки, делавшие его похожим на стрекозу. При помощи защитного снаряжения и множество детекторов им, в конце концов, удалось ликвидировать установленную у входа ловушку. 

Подняв с земли ветку, один из оперативников, облаченный в защитный костюм, сорвал с двери последнюю печать.

— Диагностика инфракрасным излучением не выявила никаких проблем.

— Колебания аномальной энергии держатся в пределах нормы. 

— Оборудование для очистки воздуха готово... 

После длительного использования рентгеновского зрения зрачки Гу Юэси, наконец, вернулись в нормальное состояние. Повернувшись к доктору Вану, девушка показала ему большой палец. Стоявший неподалеку директор Хуан, заметил этот жест и кивнул.

— Начинаю обратный отсчет. Четыре, три, два, один…

От двери послышалось шипение, и створки медленно распахнулись. Все присутствующие выдохнули. Все, кроме Гу Юэси, раньше других рассмотревшей то, что таилось в темноте. 

— Что ж…  Я знал, на что иду. Ну как, неплохо было бы перейти на сторону матушки Юй? — понизив голос, прошептал Чжан Чжао, и Ван Цзэ тут же отвесил ему подзатыльник. 

Внутри сокровищница оказалась намного больше, чем они могли себе представить. Стены были выложены позолоченными кирпичами, а у подножия валялись золотые слитки. Когда луч фонаря осветил помещение, отразившийся от драгоценностей свет едва не ослепил всех присутствующих. 

Кроме сокровищ за дверью находились большие деревянные ящики высотой более половины человеческого роста. На вид им было больше ста лет. За столь долгий срок древесина прогнила, и часть драгоценностей, — кораллы, красные нефриты и изумруды, — высыпалась наружу. Они лежали на полу небрежной кучей, словно дешевые подделки, продававшиеся по пять юаней за цзинь. Повсюду был разбросан «кошачий глаз».

— Неудивительно, — протянул Ван Цзэ, следуя за расчищавшими дорогу оперативниками. — Господин Юэ-дэ был настолько беден, что решил взять дело в свои руки. Он сделал себе имя на мошенничестве и вымогательствах. Члены подчинявшихся ему организаций были по уши в долгах, они жили на полном самообеспечении. Ни о каком сотрудничестве и взаимопомощи не могло быть и речи. Но ведь, помимо этого, у него было множество учеников и последователей. Он не знал недостатка в драгоценных безделушках и относился к расходам пренебрежительно. В средствах он был словно вольное облако и дикий журавль8.

8 闲云野鹤 (xiányúnyěhè) — вольное облако и дикий (одинокий) журавль (обр. в знач.: не связанный никакими обстоятельствами, вольный; полная свобода).

— У матушки Юй есть счета в нескольких крупных банках страны и за рубежом, кроме того, в ее руках находятся два траста9. Я думал, это общеизвестная информация, — горько улыбнулся Сяо Чжэн. — Да уж, деньги и впрямь хорошая вещь... Что это такое? 

9 Доверительная собственность, или траст в общем праве — система отношений, при которой имущество, первоначально принадлежащее учредителю, передается в распоряжение доверительного собственника, но доход с него получают выгодоприобретатели.

За грудой золотых и серебряных украшений находился небольшой алтарь, в центре которого возвышался черный как смоль камень. Камень напоминал тот, на котором были выгравированы Законы Хаммурапи10. Завидев алтарь, все оперативники, как по команде, остановились в десяти шагах от него. Никто не осмеливался подойти ближе.

10 汉谟拉比法典 (hànmúlābǐ fǎdiǎn) — Законы Хаммурапи (аккад. Inu Anum sîrum, «Когда высочайший Ану…» — заглавие, данное поздневавилонскими переписчиками по первым словам текста), также Кодекс Хаммурапи — законодательный свод старовавилонского периода, созданный при царе Хаммурапи в 1750-х годах до н. э. Один из древнейших правовых памятников в мире.

Успокоившись, Сяо Чжэн первым шагнул вперед. Он действовал осторожно, но, едва сдвинувшись с места почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Одновременно с этим детектор аномальной энергии, висевший у него на ремне, оглушительно завопил, напоминая мужчине о неизвестной опасности. 

— Это «камень запретов»! — воскликнул доктор Ван. Опираясь на плечи парочки исследователь, старик сделал несколько шагов, но в итоге тоже не смог приблизиться к алтарю. С жадностью вытаращив глаза, он изо всех сил всматривался в находку. — Записи в древних книгах свидетельствуют о том, что этот камень наделен особой силой, ни одно живое существо не должно подходить к нему ближе, чем на десять шагов. Еще в них говорится, что он попал в наш мир из самой преисподней. Когда все вокруг поглотит огонь, камень станет вместилищем воли небес. А нарушителей постигнет неминуемая кара... Это правда, это все правда... 

— Что на нем выгравировано? — осведомился Сяо Чжэн.

— Подразделению Цинпин не разрешалось вмешиваться в политику, — Шэн Линъюань вышел из толпы и, не обращая никакого внимания на запрет, спокойно обошел вокруг алтаря. Позади находилось несколько мемориальных табличек, а перед табличками стояли погасшие русалочьи лампы. Эти лампы символизировали жизни каждого из глав подразделения Цинпин. Однако за последней из них не было таблички, лишь деревяшка с приставшей к ней чешуей зеленой змеи, на которой были написаны имя Хэ Цуйюй и день ее рождения. Стоявшая рядом лампа давно погасла, и в наполовину заполненной русалочьим жиром миске плавал посеревший фитиль. — Похоже, Хэ Цуйюй мертва. Теперь ясно, почему Бедствие клана теней смогло использовать ее облик. 

Директор Хуан последовал за ним, в задумчивости посмотрел на черный камень и спросил: 

— Преисподняя, небесная кара… они правда существуют?

Но хитрый лис Шэн Линъюань лишь скосил на директора Хуана глаза, а после улыбнулся и сказал: 

— Вы ведь только прикидываетесь незнающим. 

— Если верить историческим документам, после «смерти» императора У, один из первых глав подразделения Цинпин, Ян Дун, был казнен по указу нового императора. Тогда трое его приспешников взбунтовались. Обвиненный в шести преступлениях, Ян Дун был обезглавлен, и подразделение Цинпин возглавили трое стражей, — торжественно произнес директор Хуан. — Человек, установивший здесь «камень запретов», внес неоспоримый вклад в будущее. 

Изначально подразделение Цинпин было личной охраной императора У. Не имея никаких ограничений, со временем, они потянули бы свои руки к политике. Их вмешательство в политический хаос вызвало бы беспорядки, и это непременно ослабило бы наложенную на Чиюань печать. Даже будучи полукровками, они не стали бы отсиживаться в тени, как это делали их предки. Забравшись высоко, они не смогли бы удержаться на вершине и, рано или поздно, их бы просто уничтожили.

Более того, они больше не могли оставаться рядом с императорской семьей, как тайные стражи, ведь жизнь полудемона была длиннее, чем жизнь человека, и императорская власть, со временем, попросту исчерпала бы себя. Будучи слишком лояльными к правящей семье, со сменой власти они пришли бы в упадок. Именно поэтому были созданы эти таинственные законы. Люди верили в них и боялись. Но долгое время спустя, «ученые мужи» распробовали их «на вкус» и начали использовать в свое оправдание. 

Неудивительно, что подразделение Цинпин просуществовало столько лет, благополучно пережив смену нескольких династий, пока количество людей, появлявшихся на свет с особыми способностями, не снизилось до неприемлемых отметок. 

— Им повезло, — покачав головой, отозвался Шэн Линъюань и, схватив фонарь, передал его в руки Сюань Цзи. — Всем людям оставаться на своих местах, «особенные» пойдут со мной. Ничего здесь не трогайте.

В сокровищнице подразделения Цинпин хранилась целая коллекция редких реликвий. Если его догадка верна, то темное жертвоприношение зародилось именно здесь.



Комментарии: 1

  • Ух, будет приключение))
    Ну как же медленно развивается линия отношений Сюань Цзи и Шэн Линъюаня.....
    Исстрадалась уже вместе с Сюань Цзи. Когда же Шэн Линъюань уже выдаст ответочку. Обретёт ли снова ли свои эмоции и чувства?

    Ответ от Shandian

    Обязательно обретет, и ответит взаимностью! Осталось подождать еще немножечко;)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *