Семь чувств — это основа любого человека.

Будучи элитой «Фэншэнь», Гу Юэси ежедневно сталкивалась со странными монстрами. Вот только монстры, которых она встречала ранее, и рядом не стояли с тем, кто сейчас занимал соседнее сиденье. И этот факт сильно беспокоил Гу Юэси.

И дело даже не в том, что у Шэн Линъюаня не было сердца.

Из-за недостатка образцов и невозможности исследовать это явление, люди мало знали об особенностях инструментальных духов. Гу Юэси не входила в число экспертов и не могла точно сказать, умели ли инструментальные духи жить без сердца. Умом она понимала, что незачем устраивать переполох, но, каждый раз открывая глаза, она чувствовала, что обострилось не только ее зрение, обострились все ее чувства. Она сомневалась и в духах, и в демонах1.

1 疑神疑鬼 (yíshényíguǐ) — сомневаться и в духах, и в демонах (обр. в знач.: сомневаться решительно во всём, подозревать всех и вся; бояться собственной тени).

Раньше ей казалось странным, что имя, которое носил дух меча, было таким же, как у правителя Великой Ци, императора У. Даже несмотря на его теплое отношение и умение легко находить общий язык с окружающими, Гу Юэси всегда чувствовала некую дистанцию. Порой, всего на мгновение, душу девушки охватывал страх, но она старалась не обращать на это никакого внимания. В конце концов, у каждого свои секреты. Люди всегда опасались могущественных существ, о которых ничего не знали. Это древний инстинкт. И в этом нет ничего особенного. Но сейчас, в наглухо изолированной машине, кроме потерявших сознание оперативников, были только она и «дух меча». У Гу Юэси по коже побежали мурашки. Ее охватило внезапное желание открыть дверь и выпрыгнуть на дорогу... Похоже, что сидевший рядом с ней «товарищ по команде» был куда опаснее, чем бушевавшие за окном миазмы внутреннего демона.

К счастью, в юности она пережила немало потрясений и, по сравнению с остальными, была более хладнокровной. Гу Юэси уверенно следовала за «кровеносной системой земли». Несильно прикусив кончик языка, она молча считала удары сердца, заставляя себя успокоиться. 

В тот день, когда она впервые вступила в ряды «Фэншэнь», командир Янь научил ее, что страх рождается из неизвестности.  Единственный способ преодолеть препятствие — это встретиться с ним лицом к лицу.

Вспомнив об этом, Гу Юэси, наконец, выдохнула. 

— Мог бы ты рассказать мне об этом... О твоем сердце? — прямо спросила девушка. 

— Ох… В этом нет ничего особенного. Обычно я на все реагирую медленнее, вероятно, все потому, что мой прошлый «владелец» долгие годы практиковал бережное совершенствование «клинка». Но теперь мне гораздо лучше. Я даже начал чувствовать вкус еды, — мягко постукивая пальцами по колену, ответил Шэн Линъюань. — Что до всего остального, у меня попросту отсутствуют все семь чувств. 

Гу Юэси удивилась и внезапно осознала, откуда взялось это чувство «неправильности инструментального духа».

Он постоянно улыбался людям, но эта улыбка была натянутой и пустой, а его взгляд — холодным и беспристрастным. Даже сейчас, когда все вокруг волновались и нервничали, он попросту подстраивался под ситуацию. Он говорил кратко и по делу. Но если внимательно прислушаться, то становилось ясно, что он всего лишь повторял вежливые слова и интонации, чтобы не отличаться от других, хотя на деле темп его речи совершенно не менялся. Он всегда оставался ровным, как у диктора, зачитывавшего на радио новостную сводку. 

Отсутствуют семь чувств... Неудивительно, что он так легко избежал ловушки миазмов внутреннего демона директора Сюаня. А ведь тот был веселым и общительным человеком. 

У Гу Юэси вспотели ладони. Ее новые глаза мучили ее, но девушка, сама того не ожидая, начала тосковать по пережитым ощущениям. 

И в этот самый момент, сидевший рядом с ней человек, который совершенно отличался от всех вокруг, внезапно заговорил первым:

— Семь чувств — это основа любого человека.

Пользуясь «глазами познания», Гу Юэси искоса взглянула на Шэн Линъюаня. Он выглядел как юноша, только-только окончивший университет, но Гу Юэси казалось, что он был очень и очень стар. Он прожил долгую жизнь и теперь мог реально смотреть на свои достижения и потери.

Но разве такие отчаянные рационалисты как он не презирали человеческие слабости?

— В таком случае, в зависимости от степени важности, какое из семи чувств главнее? — не удержавшись, спросила Гу Юэси.

— Во главе всего стоит забота о себе и своих близких, — без колебаний ответил Шэн Линъюань.

Гу Юэси невольно склонила голову набок, но так ничего и не сказала.

— Хочешь спросить меня, почему я избавился от них? — усмехнувшись, медленно произнес Шэн Линъюань. — У меня было слишком много багажа. Настолько много, что я не смог бы поднять и перышка. Тогда мне пришлось избавиться от всего, от чего только можно. Я не жив и не мертв. Но не стоит уподобляться мне. Я появился в этом мире, так как у меня еще остались незавершенные дела. Однако у меня нет никаких дурных намерений по отношению к вам. Веди машину осторожно. Скоро мы прибудем на место, где раньше располагалось подразделение Цинпин.

Похоже, ему было приятно немного посплетничать. Как только Шэн Линъюань замолчал, встроенные в машину датчики аномальной энергии ожили и разразились звоном.

 Из рации тут же послышался прерывистый голос Чжан Чжао: 

— Мы... Ай... Кажется, тут какой-то массив... Твою мать! 

Гу Юэси немедленно перешла в состояние боевой готовности и одной рукой нащупала на поясе пистолет с мифриловыми пулями. В этот самый момент в небе за окном промелькнул ртутно-серебристый свет. Его скорость могла сравниться с самолетом!

Гу Юэси ударила по тормозам. «Ртуть» промчалась мимо лобового стекла и остановилась, быстро принимая очертания человеческой фигуры. Этот странный «человек» стоял всего в пяти метрах от нее.

Гу Юэси хотела продолжить движение, но вдруг ей на плечо опустилась рука. 

— Назад, — скомандовал Шэн Линъюань.

Девушка послушно включила заднюю передачу и откатилась подальше. «Ртуть» опустилась на землю, превратившись в изящного молодого человека. Но его глаза, почему-то, были завязаны.

Однако у Гу Юэси не было времени думать об этом, пальцы Шэн Линъюаня с силой сдавили ее плечо. Следуя указаниям старшего, девушка немедленно остановилась. Внезапно из-под земли позади них вырвался ряд похожих на клыки железных шипов. Еще бы немного, и задним колесам машины пришел конец.

— Будь осторожна, — глубоким голосом сказал Шэн Линъюань. — Он был первым главой подразделения Цинпин. Он один из южных обезьян, сумевших выжить в Башне.

Но не успел Шэн Линъюань договорить, как Гу Юэси услышала громкий шум. По рации, запинаясь, сообщили:

— Командир Янь… они... Вертолет разбился...

Лоб девушки покрылся холодным потом.

 — Что?!

— Ничего! Не... Твою мать! Мы... Мы прыгнули с парашютом! Господин, что это, черт возьми, такое! — из динамика вновь раздался голос Чжан Чжао. — Капля ртути... Блядь! Она превратилась во владельца гаошаньской гробницы! Той самой, из Южного моря! Ты можешь в это поверить? 

Шэн Линъюань слегка нахмурился.

«Вэй Юня вновь «призвали» на службу», — подумал он. 

— В пятнадцати километрах к северо-западу от Цинпин на нас напали неизвестные силы... проклятье... там были ребята из первой группы подкрепления.

— Да... Гигантские растения-мутанты. Мы столкнулись с ними на севере Цинпин, на перекрестке скоростной магистрали Цзянъаня...

Шум в рации не прекращался. Вдруг небеса сотряс оглушительный раскат грома, земля содрогнулась и сигнал оборвался.

Тень оказалась живым диктофоном. Одного за другим, она копировала своих «хозяев», за которыми следовала в течение трех тысяч лет.

У Гу Юэси потемнело в глазах. «Глаза познания» сильно мешали ей трезво воспринимать информацию. Девушке казалось, будто ее голову взяли в тиски.

Но в машине все еще находились ее бессознательные сослуживцы. Гу Юэси должна была защищать их. Решившись, девушка резко выкатилась из кабины и, не целясь, сделала два предупреждающих выстрела, пытаясь отвлечь врага.

Одна из мифриловых пуль нацелилась мужчине точно в лоб. Но этот человек, похоже, мог предсказать траекторию ее полета. Он лишь слегка повернул голову, уклонившись от выстрела. Пуля упала на землю, и ее тут же поглотил черный туман, сочившийся из «кровеносной системы земли».

Человек с завязанными глазами засмеялся, и черные клубы миазмов внутреннего демона бросились к Гу Юэси. 

Гу Юэси была потомком полукровок. Кто знает, как сильно за тысячи лет смешалась ее кровь. Даже если Шэн Линъюань помог ей обрести «глаза познания», ей не справиться с истинным Королем ночи. Тьма мгновенно ослепила ее. Гу Юэси совершенно ничего не видела. Вдруг до ее ушей донеслись крики, а следом за ними послышался ужасный скрежет, будто стая зверей пережевывала человеческие кости. 

Гу Юэси напряглась и выгнула спину, но прежде, чем она успела среагировать, раздался грохот. Галлюцинации разом исчезли, и к ней вновь вернулась способность видеть. В шоке она обнаружила, что летит на острый железный шип. Смертоносная грань уже срезала прядь ее волос. 

Гу Юэси моментально очнулась. Ее сердце сжалось в клубок. Обхватив себя руками, она круто развернулась, чудом избежав опасного столкновения. Удар пришелся на основание шипа. Опираясь на локти, девушка с трудом поднялась с земли... Но стоило ей открыть глаза, как она увидела неподалеку дух меча. Он стоял чуть впереди, одной рукой держа «слепого» за шею.

Не удержавшись, Гу Юэси потерла глаза. Человек, который едва не размазал ее по земле, теперь напоминал дохлую дворнягу. Этот странный «дух меча» схватил его голыми руками. Черный туман за его спиной вздыбился и в ярости метнулся вперед, не щадя ничего живого на своем пути. 

Настигнув свою жертву, черный туман разъел бледное лицо человека завязанными глазами до костей, обнажая ровные зубы. 

Высоко в небе собирались свинцовые тучи. 

— Ян Дун, ничтожество. Он никак не желал жить спокойно, одиночество всегда казалось ему невыносимым бременем. Занимая столь высокий пост, он посмел опуститься до союза с тенью. Неудивительно, что со временем он становился все более и более жадным, — прищурившись, Шэн Линъюань внимательно посмотрел на мужчину с завязанными глазами. — Но он всегда раздавал детям красные конверты2. Ты, Бедствие, слишком высокого мнения о себе. На деле же, ты просто разбитый котелок с прогнившей крышкой. 

2 压岁钱 (yāsuìqián) — деньги в красном конверте (традиционный подарок детям на китайский Новый год).

Человек с завязанными глазами медленно приоткрыл рот, обнажая зубы, и на его лице заиграла странная улыбка. Он понимал, что смерть уже близка.

В следующее же мгновение Шэн Линъюань сильнее сжал руку, наконец, убив негодяя. Но после смерти двойника, силуэт несчастного вспыхнул и исчез, не оставив ни следа.  

Где-то вдали приглушенно гремел гром, не спеша являться за Шэн Линъюанем. 

Гу Юэси вздохнула с облегчением, но Шэн Линъюань внезапно вскинул голову. Его лицо было темнее, чем грозовые тучи.

Вокруг миазмов расплылся алый туман, «ртуть» просочилась под землю, и тень вновь заговорила множеством голосов: 

— Гнев Вашего Величества так силен, что способен обрушить холмы и горы. Чиюань слабеет, жизни живых существ ничего не стоят. Этот раб напуган до смерти.

Гу Юэси была ошеломлена. 

Она понимала каждое слово, но не могла уловить их смысл!

— Пре... Старший, — зажав пальцами точку тин-гун3, Гу Юэси внимательно прислушалась. Девушке показалось, будто у нее что-то не так со слухом. — Что этот преступник сейчас сказал?

3 听宫 (tīnggōng) — дворец слуха. Точка расположена впереди козелка, используется при лечении глухоты и шума в ушах, является важной точкой восстановления слуха, поэтому сравнивается с «дворцом слуха».

Но Шэн Линъюань не ответил, и тень разразилась смехом.

— Раб должен умереть, ха-ха-ха-ха!

Обратившись в ртутное облако, тень вихрем закружилась вокруг них. 

— Ваше Величество, ну же, уничтожьте меня... Я скиталась по миру три тысячи лет, я прожила достаточно. Мне никогда не обрести дом. Стать последней искрой для Чиюань не так уж и плохо. Ваше Величество... Вам следует поторопиться. Девять Небесных Бедствий дрожат перед демоном небес.

Шэн Линъюань схватился за запястье. Только что он восстановил тридцать или сорок процентов от силы, которой обладал при жизни. Мощь, идущая против законов природы, вернулась к нему, но Небесное Бедствие все еще не обрушилось на его голову. Это было лучшим доказательством того, что печать Чиюань ослабла! 

Чем, мать его, занимается этот бесполезный Хранитель огня?!

Угодив в ловушку кошмаров из прошлого, Хранитель огня лишился рассудка. 

— Ваше Величество, — слуга из дворца Дулин поспешно опустился на колени у зала с плавильной печью. Несколько лет печь стояла запечатанной, но не так давно Его Величество вновь начал приходить сюда. Дверь охраняли два свирепых стражника, и ни одному живому существу не разрешалось входить.

Дворцовый слуга был обычным человеком, но, каждый раз приближаясь к плавильной печи, он чувствовал себя крайне неуютно. Возвращаясь к себе, он еще несколько дней терзался ночными кошмарами. 

— Ваше Величество, — сглотнув, повторил слуга, и его вдох утонул в глубинах даньтянь4. Несчастный внезапно протяжно завыл. — Вдовствующая императрица... Вдовствующая императрица скончалась! 

4 丹田 (dāntián) — даньтянь (часть тела, находящаяся на 3 цуня ниже пупка; половая сфера, место сосредоточения жизненных сил).

Но за тяжелыми дверями по-прежнему царила тишина.

Слуга с минуту прислушивался. Казалось, из-под земли торчали шипы, и он больше не мог стоять на коленях. Он ждал удобного момента, чтобы продолжить причитать, но один из охранников взмахнул рукой, заставляя слугу замолчать. Повернувшись в сторону плавильной печи, охранник закрыл глаза. Он был новичком, никто не знал, кто он такой, но всем было ясно, что охранник не был человеком. Поговаривали, что он мог видеть на тысячи ли5 и всегда держал ухо по ветру6.

5 千里眼 (qiānlǐyǎn) — «Видящий на тысячу ли» (один из демоноподобных спутников Мацзу, богини-покровительницы мореходов).

6 顺风耳 (shùnfēng’ěr) — Держащий ухо по ветру (один из демоноподобных спутников Мацзу, богини мореходов).

Последние пару лет с Его Величеством творилось что-то неладное. Больше всего на свете ему нравилось окружать себя этими монстрами. Они не были ни людьми, ни демонами. Это казалось чем-то из ряда вон выходящим.

Но после  падения императорского наставника не было никого, кто осмелился бы об этом заговорить. В последнее время настроения Его Величества становились все более и более переменчивыми. Все эти годы он действовал решительно и властно, уничтожая людей как коноплю7. Рискуя «письмами подвергнуть себя опасности», в попытках приумножить славу своих предков, старики-министры, охваченные беспокойством о стране и людях, выстраивались в очереди за пределами дворца Дулин и с разбегу ударялись о его колонны. Однако Его Величество и бровью не вел. Он ставил на бумагах свою подпись и уходил прочь. Но разве ошибки и упущения не вели к напрасной растрате светлых умов? В конце концов, люди перестали биться о колонны. 

7 杀人如麻 (shārénrúmá) — косить людей, как коноплю (обр. в знач.: поголовно истреблять людей, производить резню, массовые убийства).

Императорской двор погрузился в молчание, словно цикады зимой8. Не было никого, кто осмелился бы перечить императору У. Министрам не оставалось ничего другого, кроме как смириться с возвышением демонов дворца Дулин.

8 噤若寒蝉 (jìnruòhánchán) — молчать как цикада зимой (обр. в знач.: не сметь и слова вымолвить, язык присох к небу).

Слуга в ужасе затаил дыхание. Мгновение спустя охранник вновь обернулся к нему и произнес

— Его Величество сказал действовать в соответствии с правилами Министерства обрядов9.

9 礼部 (lǐbù) — устар. Министерство церемоний (обрядов) — ведало государственным церемониалом и экзаменам.

Слуга промолчал.

Только это и больше ничего?

Но охранник решительно добавил: 

— Его Величество также сказал, что, поскольку вдовствующая императрица покинула этот мир, его сердце охватила тоска и он больше не желает никого видеть. Ближайшие несколько дней он проведет в уединении. Впредь не беспокойте его.

Услышав ответ, слуга больше не осмеливался задавать вопросы. Ему пришлось вытереть слезы, пролитые по почившей императрице. Он быстро спустился по лестнице и завернул за угол, но любопытство взяло верх, и слуга попросту не мог не оглянуться на зал с плавильной печью. Словно во сне он увидел, как из-под закрытых дверей струилась кровь.

Слуга опешил. Он с силой протер глаза, но больше ничего не увидел.

А в это время Шэн Линъюань сидел в глубине зала и что-то жег на голубоватой плитке. Он терпеливо ждал у огня, глядя на то, как исчезают бамбуковые дощечки с надписью: «Искусство ковки золота». После этого он вытащил откуда-то маленькую коробочку и без сожаления бросил ее в огонь. В коробочке лежала вырезанная из дерева кукла и шелковый свиток, который он так и не потрудился раскрыть... Наконец, в огонь отправился и камень Наньмина, вместе с запечатанным внутри него наследием.

Но он никак не желал гореть. 

Задумавшись, Шэн Линъюань направил в камень сгусток черного тумана. Огненно-красное сокровище Наньмина, некогда принадлежавшее клану Чжу-Цюэ, мгновенно потускнело. Тьма зловещего проклятия окутала его, и молодой император резко отшвырнул камень в сторону.

Разобравшись с этим, Его Величество, слой за слоем, снял свою парадную одежду и вышел на середину зала. 

На полу был начертан огромный кровавый массив. Постояв немного, Шэн Линъюань уселся на колени в лужу крови. 

Все это время Сюань Цзи находился за пределами зала, тщетно сражаясь с невидимой преградой. Ему ужасно хотелось пробиться внутрь и броситься к юноше. Он ненавидел знания, полученные Шэн Линъюанем из книг, но еще больше он ненавидел массивы. Он не мог разрушить созданный Его Величеством барьер.

Сюань Цзи в смятении рухнул на колени. Больше всего на свете он жалел, что не может собственными руками разорвать эту границу. Он никогда так не презирал свое невежество, как сейчас.

— Живо уходи оттуда! Ты, сукин сын. Ты ведь не можешь умереть, правда? Что ты творишь?! Шэн Сяо! Ты…

Внезапно, проклятия закончились. С полными слез глазами Сюань Цзи наблюдал за тем, что происходило в зале, а затем душераздирающе закричал: 

— Линъюань!!!

Бесчисленное множество клинков вонзались в тело юноши. На его коже постоянно появлялись раны и порезы, тут же снова исчезая без следа. Внезапно, пространство зала озарилось кроваво-красным сиянием.

Шэн Линъюань вытащил из груди сердце. 

Он смотрел на собственное, еще бьющееся сердце так, словно это была лишь горстка подстриженных ногтей или отрезанная прядь волос. Клубившийся вокруг черный туман собрался в шар, закрывая зияющую в груди Его Величества дыру. Шэн Линъюань взмахнул рукой, и забрызгавшая пол кровь пришла в движение, собираясь в огромную алую сеть. Юноша обернул ее вокруг своего сердца, скрутил, затянул, и, наконец, уменьшил до цуня. На ладонь Его Величества упала кроваво-красная жемчужина, и он, не задумываясь, поместил ее в маленькую фарфоровую вазу.

Сидевший внутри массива Шэн Линъюань внезапно разделился на двух совершенно одинаковых людей. Юноши тут же обменялись растерянными взглядами. Выражение лица одного из них было равнодушным и спокойным, как у искусно вырезанной каменной статуи, но другой, напротив, казался невероятно уставшим. В глубине его глаз сквозила бесконечная печаль. 

Тот из них, кто был более человечным, посмотрел на Сюань Цзи, да так пристально, будто действительно мог его «видеть». Но сразу после этого его силуэт превратился в легкое, как перышко, облачко голубого дыма. Дым просочился в фарфоровую вазу и исчез. 

В зале с плавильной печью остался только «живой мертвец». 

Подняв руку, «живой мертвец» прижал ладонь к груди. Смертельная рана тут же затянулась, не оставив на коже ни следа. Подняв свою одежду, юноша небрежно свернул ее и вдруг замер, словно о чем-то задумался. На его застывшем лице мелькнула странная улыбка. 

Повернувшись к стоявшему неподалеку бронзовому зеркалу, он принялся тренироваться, терпеливо осматривая себя со всех сторон, пока его улыбка не стала такой же теплой, как и всегда… Будто она была нарисованная. 

Вдруг, из-за дверей зала послышался чей-то голос. Голос сказал:

— Ваше Величество, человек, что был заключен в небесной темнице, скоро умрет.



Комментарии: 2

  • Шэн Линъюань, ты чево наделал 😭
    Спасибо за перевод!

  • Как же это больно 😭
    Спасибо за перевод!❤

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *