Ночью поднялся холодный ветер. Приближалась глубокая осень и день ото дня становилось холоднее. Динцзин, к тому же, находилась в северных землях, здесь холод все более и более заставал врасплох.

Под светом лампы сидела молодая девушка. Откинувшись назад на плетеной кушетке, она держала в руках книгу, которую неторопливо просматривала. Сбоку от нее стоял уже остывший заваренный чай. Она иногда неосознанно смотрела вдаль отсутствующим взглядом.

Бай Лу бездумно посматривала на молодую госпожу, и сейчас действительно похоже, что барышня  стала отличаться от себя самой в течение одной ночи. Сегодня она в тишине читала книгу, и даже не стоит вспоминать – в прошлом Шэнь Мяо больше всего ненавидела читать книги. Зато в настоящее время она просто не узнает свою собственную молодую барышню, вплоть до того, что Бай Лу даже иногда казалось, что это какая-то другая благородная госпожа.

Что могло случится с девушкой, обладающей подобной энергией, Бай Лу немного не понимала, но стоя на том же месте, раздумывая, смотрела в одну точку. Шуан Цзян, подойдя, толкнула ее и сказала, упрекая шепотом:

–Чего ради стоишь в остолбенении? – и пройдя мимо нее, набросила на Шэнь Мяо накидку, горячо уговаривая: – Молодая барышня, сейчас уже позднее время, завтра нужно отправляться в Гуанвэнь-тан, может следует пойти отдохнуть пораньше.

Шэнь Мяо покачала головой:

–Вы идите отдыхать, я еще какое-то время почитаю.

Здравый смысл отдыхает, если уж хозяйка не ложится спать прежде служанки, Шуан Цзян в бессилии размышляла, как через некоторое время опять начать уговаривать ее, но Гу Юй, пришедшая с новой чашкой чая, отдав ее Шэнь Мяо, цепко схватила ее  и утянула, а заодно и Бай Лу, за собой в прихожую.

–Что случилось Гу Юй? – Бай Лу не понимала: – Здоровье молодой барышни только сейчас стало лучше, и ты сама никак не пытаешься ее убедить.

–Разве я не уговаривала ее? – Гу Юй заволновалась: – Как раз сегодня пыталась, но разве молодая барышня услышала мои слова? Она сегодня целый день читала про себя книгу, я догадываюсь, что это задание от наставника, и молодая барышня вбила себе в голову, что нужно читать, у меня просто не было никакого выхода.

Взглядом с сильным беспокойством осмотрела все внутренние покои. Прежде девушка, время от времени, трусила – постоянно кто-то принимал решения за нее. Сейчас трусости заметно не было, и собственное мнение она несла всем присутствующим, так что они совсем не смели рта открыть. Находясь поблизости, Гу Юй могла еще более чувствовать, как Шэнь Мяо каждый раз отдавала приказы и распоряжения, и никто не осмеливался отказываться от них. 

Именно там, в холодных интонациях обнаруживался целый наплыв властной силы. Кажется, даже если хозяин разозлится, он будет не так внушать страх, со значением вздохнула Гу Юй.

В комнате Шэнь Мяо по-прежнему читала.

Она добросовестно смотрела, не упуская даже незначительные подробности. Если бы кто-то мог по-настоящему присмотреться, то они были бы способны обнаружить, что она как раз в это время держала в руках «Историю династии Блистательной Ци». С того времени как основали государство и до настоящего момента произошли важные события, приведшие Блистательную Ци в цветущее состояние, она – та, кто знает будущее на несколько десятков лет вперед и события, которые произойдут. Следует подготовиться и искать средства, чтобы в некоторой степени взяться за дело и противодействовать возникшим трагедиям. Перед этим ей обязательно нужно найти знатных чиновников из родовитых домов, ставших в настоящем первопричиной перемен.

Шаги императора, издающего приказы во имя уничтожения домов крупных феодалов и больших родов из своего окружения, насколько Шэнь Мяо ясно помнила, вот-вот должны состояться, и если не произойдет какое-то происшествие раньше, то в следующем месяце как раз может случиться одна такая катастрофа. Враг моего врага – мой друг, таким образом этих знатных чиновников известных родов постигнет крах, и очень скоро может подойти очередь семьи Шэнь.

Находящийся далеко Шэнь Синь не вернется раньше, остаётся только ей самой поддерживать резиденцию Шэнь, и по-прежнему требуется опасаться восточную усадьбу и шакалов, и волков* внутри нее.

*豺狼 cháiláng

шакалы и волки (также обр. в знач.: жестокие и алчные люди).

Шэнь Мяо верно полагала в этот день, что вечером няня Гуй пошла в Жунцзин-тан. На этот раз, вернувшись с хутора, она пришла преподнести взятые с собой особые товары местного производства; обсудила житейские дела вместе с тетушкой Чжан из окружения пожилой супруги Шэнь; намекнула, что Шэнь Мяо всё больше становится непочтительной к старшим, по всякому поводу вымещает свой гнев в конце разговора.

Тетушка Чжан не понимает ее мыслей; после этого они равнодушно говорят – всего несколько фраз; няня Гуй снова просит у тетушки Чжан – находясь в присутствии пожилой супруги Шэнь похвалить ее несколькими фразами. Затем няня Гуй ушла.

Она только-только вышла из Жунцзин-тана, как заметила подошедшую служанку Жэнь Ваньюнь Сян Лань, увидев ее, та улыбнулась:

–Няня Гуй, я как раз ищу Вас.

–Ах! – няня Гуй прищурила один глаз, посмотрела на Сян Лань и улыбнулась:– Для чего девушка Сян Лань ищет меня?

–Это не очень большое дело, – Сян Лань взяла няню Гуй за локоть и потянула: – Мы с супругой слышали, что Вы верно знаете одно место, где продают губную помаду – торгуют особо красивой губной помадой. Думала расспросить и выяснить, где находится то место.

Сейчас внутри речи отчетливо слышался повод – Жэнь Ваньюнь немедленно хотела расспросить няню Гуй и звала на секретный разговор. Няня Гуй полностью сознавала это и последовала за Сян Лань, сказав:

–Куда это годится, поскольку госпожа хочет услышать, я сообщу госпоже местонахождение, по правде сказать, ту губную помаду, любит целый ряд девушек и супруг императорского двора …

К тому времени, когда они прибыли в парк Цайюнь, прислугу и наложниц уже отослали.

Жэнь Ваньюнь сидела на тахте. Второй господин Шэнь был снаружи, принимал гостей, и еще не возвратился, она же сидя в стороне, занималась рукоделием, должно быть вышивала кошель, сбоку от нее, стояла пища и блюдце с виноградом.

Он был редкостью, в это время года в Динцзин совершенно невозможно было разыскать виноград. Второй господин Шэнь имел талант и просил приходящих принести корзинку с виноградом ему, и лично выделил его женщинам из своей усадьбы.

Няня Гуй в глубине души сплюнула в сердцах, если смотреть, то формально младшая жена семьи Шэнь вела домашнее хозяйство и не могла дурно обращаться с наследниками старшей линии. Однако Шэнь Мяо употребляла еду, на первый взгляд роскошную, но конечно, это было все похоже, на купеческую семью, которая обычно не может достать для себя вещей со стола богача-нувориша. Что говорить о том, что сейчас Шэнь Мяо не может получить этот виноград как вознаграждение.

Пока она все обдумывала, Жэнь Ваньюнь наконец отложила законченную вышивку в сторону и заговорила:

–Кормилица Гуй.

Няня Гуй поторопилась прийти в себя, откликнувшись:

–Госпожа, старая служанка здесь.

Жэнь Ваньюнь уже было за сорок лет, несмотря на то, что она заботилась о себе превосходно, в уголках глаз виднелась сеточка тонких морщин. Она просто сидела, в пристойно сшитой одежде из материала превосходного качества, в ее жестах, манерах и чертах лица было немного властности, скорее именно потому, что вела домашнее хозяйство, и это проявлялось даже, когда она весело смеялась.

Жэнь Ваньюнь сказала:

–Слышали, что ты вернулась. Сейчас Сяо Ву здорова, но тебе необходимо тщательнее заботится о ней.

Няня Гуй усмехнулась в сердце, всем известно, что восточной усадьбе не терпится, когда западную усадьбу постигнет несчастная судьба, и доброжелательность Жэнь Ваньюнь, высказанная в такой степени, не может вести в заблуждение. И впрямь, в этот момент услышала, как Жэнь Ваньюнь сказала:

–Все эти дни Сяо Ву после падения в воду чувствовала себя не очень хорошо. Старший брат и старшая невестка отсутствуют, чем бы я не занималась, как тетя, все ошибочно. Даже, когда желаешь послушать немного новостей о ней, и во всяком случае, послушаем сейчас тебя.

Сейчас Жэнь Ваньюнь желала услышать о каждом шаге Шэнь Мяо все, даже если няня Гуй не желает рассказывать, она будет повиноваться.

Няня Гуй поторопившись сказала:

–Госпожа принимает близко к сердцу и заботится о пятой молодой барышне, пятая молодая барышня будет счастлива от этого.  Но, пятая молодая барышня на этот раз упала в воду и на старую служанку, присматривающую за ней, возникло недовольство. Последние несколько дней характер ее совершенно изменился. Но именно сегодня, если говорить отдельно об этом дне, не случилось ничего.

Она нахмурила брови и сделала страдающую мину, сказав:

–Старая служанка слышала, что пятая молодую барышня упала в воду, и в душе не находила себе места, даже болезнь собственного маленького внука стала безразлична, но, кто бы мог подумать, что пятая молодая барышня будет бранить старую служанку. От этого старой служанке нехорошо на душе.

Жэнь Ваньюнь потеряла терпение, слушая намеки этой старой карги, сразу же ответила:

–Сяо Ву, в конце концов, из-за болезни вся в заботах и тревогах. В таком случае, няня Гуй, по-твоему, у Сяо Ву правильное отношение к Его Высочеству принцу Дину? Разве это не изменилось?

Это было то, что она очень хотела спросить.

Няня Гуй закатила глаза, повернувшись:

–Пятая младшая барышня как будто размышляет отмежеваться от Его Высочества принца Дина, и сегодня все не позволяла старой служанке подбодрить ее. Но старая служанка вела за собой пятую младшую барышню в течение многих лет и разбирается в ее характере. Пятая младшая барышня необыкновенно настойчива в этом деле с Его Высочеством принцем Дином, боюсь, что не может такого случиться, чтобы она настолько опрометчиво отказывалась от него. Произнесенные слова – просто-напросто слова взволнованной девушки, и их нельзя считать достоверными. 

Только перестала говорить, как лицо Жэнь Ваньюнь исказилось от злости.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *