В тот день молодой господин Янь даже не вышел из своей комнаты, чтобы поесть, если, конечно, те блюда вообще можно назвать человеческой едой.

Он угрюмо схватил несколько десертов и попытался уснуть вечером.

Хотя даосские дети убирали его комнату много раз, Янь Чжэнмину все еще казалось, что одеяло воняет, а жесткая кровать неудобна. В комнате было душно настолько, что хотелось задохнуться, и независимо от того, какой ладан Янь Чжэнмин жег, ничто не могло прогнать его мрачное настроение.

Короче говоря, это чертовски убогое место заставило молодого господина Янь подвергнуть сомнениям всю свою жизнь. Не в силах больше сдерживаться, он поднялся с кровати, собираясь побеспокоить учителя просто исходя из принципа, что если несчастен он, то и другие люди тоже должны быть.

Оставив даосских детей позади, Янь Чжэнмин метался по постоялому двору, как безголовый цыпленок.

Из-за того, что трактир был слишком убогим, а лавочник похож на бандита, никто, кроме них, не останавливался здесь. Проходя мимо пустого двора и множества свободных соломенных коттеджей, похожих на дома с привидениями, Янь Чжэнмин обнаружил своего бедного учителя в самом дальнем из них.

Однако заметив Мучунь Чжэньжэня, сидящего вместе с хозяином двора, Вэнь Я, он не пошел вперед.

Одно дело беспокоить учителя, когда они наедине, но унижать его в присутствии других людей Янь Чжэнмин не хотел.

Однако, поскольку Янь Чжэнмин прошел через трудности, пока искал его, он также не хотел просто возвращаться ни с чем. Молодой господин Янь немного помедлил, прежде чем сунул руку в карман и вытащил крыло цикады.

Излишне говорить, что эта вещь была сделана Ли Юнем. На крыле цикады было пять отверстий, так что, продев через них веревку, его можно было носить на шее. В определенной степени это крыло могло препятствовать восприятию других людей и таким образом скрывать присутствие своего обладателя.

Но разве Ли Юнь был способен создать такие сложные игрушки? Эффект от крыла был ограничен. Оно имело бы гарантированный эффект, если бы владелец стоял достаточно далеко и соблюдал достаточную осторожность, но такие функции, как исчезновение владельца или создание полной невидимости, были неосуществимы.

Упрекнув Хань Юаня за то, что он украл птичьи яйца, Янь Чжэнмин взял этот удобный инструмент себе.

Янь Чжэнмин повернулся к другой стороне коттеджа и перелез через забор разбитого двора. Он спрятался за домом, выжидая момент, чтобы выпрыгнуть и поспорить с учителем, как только Вэнь Я уйдет.

Янь Чжэнмин тренировал владение мечом круглый год, поэтому он был более ловким, чем обычный человек, несмотря на то, что не работал так много. И под прикрытием крыла цикады ему удалось не потревожить двух даосов.

Он нашел место, чтобы присесть и подождать, пока учитель отошлет гостя, чтобы Янь Чжэнмин смог наконец пожаловаться ему.

В этот момент их разговор дошел до ушей Янь Чжэнмина.

Вэнь Я сказал:

— У меня было видение в прошлом году. Мне было интересно, что оно значит, а теперь ты говоришь мне, что это Небесное Чудовище. Рождение Небесного Монстра, ярость Короля Монстров и восстание этих монстров — все это, должно быть, привело к кровопролитию в Долине Демонов. Если бы Ему не удалось подавить восстание и вытащить яйцо... Небесное Чудовище, рожденное в крови... Тц, это было бы больше, чем просто бедствие для горы Фуяо — кстати говоря, где Небесное чудовище? Оно вылупилось?

Мучунь Чжэньжэнь спокойно ответил:

— Оно вылупилось и находится прямо здесь, в твоем постоялом дворе. Я должен проверить ее через минуту, чтобы она не помочилась на твою кровать.

Вэнь Я: «…»

Когда Вэнь Я растерялся, Мучунь Чжэньжэнь снова заговорил более строгим голосом. Янь Чжэнмин даже слышал, что его громкость снизилась.

— Ты знаешь, кто был тот последователь Темного Пути с титулом Бэймин? И какое отношение он имел к нашему клану? Почему он хотел спасти наш клан ценой одной из своих духовных душ?

Вэнь Я:

— Разве он тебе не сказал?

Мучун Чжэньжэнь вздохнул.

— Даже несмотря на то, что он сильный демонический культиватор, принесение в жертву своей души нанесет серьезный ущерб любому. Я не видел его с того дня.

Услышав это, Вэнь я задумался, прежде чем ответить:

— Он попросил меня передать ЭТО тебе и утверждал, что он изгнанный ученик клана Фуяо. Я думал, ты его знаешь.

— С момента основания клана было много предателей. Я даже знаю происхождение двух Господ Бэйминов, а кроме них, есть еще много других, которые скрывают свои личности... после всех этих лет, как я мог знать, кто он?

— По крайней мере, он не выказал дурных намерений, — сказал Вэнь Я. — Тебе лучше подумать о том, как вести себя со своим старым другом, чем беспокоиться о разбитой душе.

Вэнь Я намеренно понизил голос на словах «старый друг», прозвучавших мрачно и глубоко, с сильным предчувствием, передающим страх этого большого человека.

Янь Чжэнмин был потрясен.

Старый друг?

Пока Мучунь Чжэньжэнь молчал, казалось, целую вечность, Янь Чжэнмин бессознательно выпрямился и вытянул шею.

Наконец учитель заговорил:

— Брат Вэнь Я, — спокойно сказал Мучунь Чжэньжэнь. — Если я... Пожалуйста, позаботься об этих детях ради меня.

Подождите, что это должно было значить?

Янь Чжэнминь потратил весь свой интеллект за последние шестнадцать лет на этот момент. Он даже забыл, что подслушивает. Его разум лихорадочно работал, затаив дыхание.

Вэнь Я издевательски рассмеялся. Но Янь Чжэнмин не знал, над кем именно он насмехался.

— Да ладно тебе. Я никто; как я могу взять на себя такую ответственность? — сказал Вэнь Я. — Что за место твоя гора Фуяо! В каждом поколении всегда есть последователь Темного Пути. Как такое ничтожество, как я, может взять все под контроль? А кроме того, разве у тебя нет болвана, который готов вырезать амулеты на своей душе, чтобы уберечь тебя от беды? С таким же успехом ты можешь попросить его о помощи.

Мучун Чжэньжэнь знал, что он имеет в виду, поэтому тактично сменил тему.

Они начали шутливо болтать. Двое мужчин средних лет говорили без умолку, рассказывая обо всех пустяковых историях в мире самосовершенствования за последние пятьсот лет.

Когда ноги Янь Чжэнмина онемели, он убедился, что больше не сможет получить никакой полезной информации. Только тогда он осторожно встал и ускользнул.

Во время жаркого июня, который казался раскаленной печью, его ладони были холодными и потными.

Янь Чжэнмин покинул дом учителя и направился прямо к дому Чэн Цяня. Было поздно, и Чэн Цянь уже лег спать. Но Янь Чжэнмин силой вытащил его из-под одеяла.

Внезапно пробудившись от сна без причины, Чэн Цянь сердито посмотрел на Янь Чжэнмина, думая о том, как бы подраться с ним.

Янь Чжэнмин, однако, не смотрел на него вообще. Он подобрал одежду с кровати и швырнул ее в лицо Чэн Цяня, торжественно приказав ему:

— Одевайся и пойдем со мной.

Нахмурившись, Янь Чжэнмин беспокойно расхаживал по комнате Чэн Цяня. Он был настолько погружен в себя, что не заметил, что Чэн Цянь уже носил эту одежду сегодня днем, но даже не придрался к плачевному состоянию измятого пояса Чэн Цяня. Он просто продолжал настаивать на своем с тяжелым сердцем.

Учтя это обстоятельство, Чэн Цянь решил, что Янь Чжэнмину было что сказать, по крайней мере, что-то в его глазах казалось серьезным. Он поспешно надел верхнюю одежду, но, прежде чем успел расчесать волосы, Янь Чжэнмин уже потащил его к Ли Юню и Хань Юаню.

Однако они не нашли Хань Юаня. С тех пор, как братья спустились с горы, этот мальчишка бегал, будто дикий конь. Сейчас он, вероятно, прогуливался где-нибудь по городу.

Ли Юнь все еще не спал и усердно работал при свете масляной лампы. Увидев двух своих братьев вместе, он очень удивился. Но когда его взгляд упал на крыло цикады на шее Янь Чжэнмина, он спросил с небольшим сомнением:

— Первый старший брат... ты только что подслушивал?

Янь Чжэнмин бросил поиски Хань Юаня. Он сел в комнате Ли Юня и рассеянно рассказал своим младшим братьям то, что только что услышал от учителя, несколько раз протерев фарфоровую чашку изнутри наружу.

Чэн Цянь обменялся взглядом с Ли Юнем, взял фарфоровую чашку, глазурь которой Янь Чжэнмин почти стер, и налил туда холодного чая, который, казалось, находился в чайнике в течение нескольких дней. Янь Чжэнмин бессознательно поднял чашку и выпил.

Нахмурившись, Ли Юнь спросил:

— Первый старший брат, это... ты знаешь, кто такой «старый друг»?

Ли Юнь на самом деле обладал тонким умом; он просто слишком любил необычные трюки и ему не хватало концентрации. Немного поразмыслив над чаем в чашке, Янь Чжэнмин кивнул.

— Да.

— Как я и думал, это, должно быть, один из последователей Темного Пути, — подтвердил Чэн Цянь.

Янь Чжэнмин:

— Откуда ты знаешь?

На самом деле, Чэн Цянь уже думал, что это странно — после прослушивания учителя еще несколько раз при чтении священных писаний он заметил, что, хотя тот часто говорил глупости и противоречия, существующие в писаниях разных школ, прослеживалась единая концепция, проходящая через каждую теорию. Заключалась она в том, что «Великое Дао бесформенно и соответствует курсу природы».

Поскольку оно бесформенно, в нем нет ни правильного, ни неправильного. Все существа достигают одной цели разными путями. После посвящения Чэн Цянь никогда не слышал от своего учителя плохих слов о последователях Темного Пути или о самосовершенствовании монстров.

Вместо этого был никчемный первый старший брат, который горько ненавидел их.

Чэн Цянь ответил:

— Когда второй старший брат говорил о демонических культиваторах в прошлом году в Долине Демонов, ты кричал на него. Именно тогда я начал чувствовать, что... первый старший брат, кажется, особенно отвергает темное искусство.

Янь Чжэнмин махнул рукой.

— Я просто боялся, что он введет тебя в заблуждение.

— О. Однако, похоже, ты не боишься, что введешь нас в заблуждение, спя на каждом утреннем занятии, — сказал Чэн Цянь, не моргнув глазом.

Янь Чжэнмин: «…»

У этого ублюдка был острый язык!

Янь Чжэнмин закатил глаза в ответ на слова Чэн Цяня. После некоторого молчания он медленно произнес:

— Я вроде бы не говорил тебе, как встретил учителя. Когда мне было семь или восемь лет, я закатил истерику из-за какого-то вопроса, который я не помню сейчас. Тогда я был очень зол, поэтому убежал и, оставив своих слуг, был похищен.

Как говорится, каким был мальчик, таким будет и мужчина. Это определенно напоминало первого старшего брата.

— Меня похитил мужчина, очень красивый мужчина. Но он выглядел так, будто его отчаянно тошнило от мертвой атмосферы, — вспоминал Янь Чжэнмин. — Он привел нас в заброшенный даосский храм.

Чэн Цянь моргнул.

— Нас?

— Нас, — подтвердил Янь Чжэнмин. – Всего было четыре или пять детей, все почти одного возраста со мной, но только одна девочка, все остальные — мальчики. Этот человек был последователем Темного Пути. Я видел, как он схватил девочку за шею и вытащил из ее лба три духовные и семь телесных душ вместо того, чтобы просто убить. Что удивительно, после всего этого девочка все еще дышала, и ее сердце билось, хотя тело стало просто пустым контейнером. Она боролась со смертью семь или восемь дней, находясь на грани, прежде чем скончалась. Это был... мой первый раз, когда я видел, как кто-то умирает.

То, что Янь Чжэнмин мог все еще помнил на каждую деталь этого воспоминания после почти десяти лет, доказывало, насколько глубоко оно запечатлелось в его сознании.

Ли Юнь был в изумлении.

— Зачем этому мужчине убивать детей?

— Он бросил душу девочки в лампу с вонючим керосином. Пламя вспыхнуло и не погасло. Затем настала наша очередь. Но он не убил нас напрямую. Он каждый день брал у нас кровь и вливал ее в лампу. Если не считать ощущения, что нас вот-вот стошнит, поначалу мы не чувствовали ничего ужасного. Но у маленьких детей не так много крови. Несколько дней спустя некоторые дети не выдержали и умерли.

Когда Янь Чжэнмин пересказал свою историю, Чэн Цянь нашел ее все более и более знакомой слуху.

— Это Поглощающая души лампа?.. — выпалил он.

Ли Юнь опешил:

— Что?

Взгляд Янь Чжэнмин внезапно стал серьезным.

— Откуда ты знаешь?

Чэн Цянь ответил:

— Я читал об этом в Библиотеке. Поглощающая души лампа может очищать души. Низший класс использует девичьи души в качестве фитиля и очищенное трупное масло с кровью мальчика в качестве керосина. После сорока девяти дней сожжения душа девушки превращается в призрачную тень. Это определенный тип темных искусств, называемый управлением призраками.

Янь Чжэнмин протянул руку и схватил Чэн Цяня за запястье.

— Чэн Цянь, я открыл ворота только для того, чтобы ты увидел, как истекают кровью другие люди и как очищают их души!?

Это не напугало Чэн Цяня. Он сказал с полной уверенностью:

— В любом случае, это не запрещено учителем. Есть много разных видов темных искусств, я всего лишь просмотрел несколько.

— Достаточно, — Ли Юнь был очень умен. Увидев, что они отклонились от темы, он тут же перевел разговор на прежний лад. — Первый старший брат, пожалуйста, продолжай. Что случилось с тем одержимым последователем Темного Пути позже? Учитель спас тебя, и ты стал его учеником?

Янь Чжэнмин бросил свирепый взгляд на Чэн Цяня.

— Учитель спас меня, но дело не в этом…

В этот момент Янь Чжэнмин невольно остановился.

— Учитель знаком с этим демоническим совершненствующимся. Я слышал, как он называл его «старший брат».



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *