С тех пор, как Хань Юань последний раз ел или пил, прошли уже целые день и ночь. Можно себе представить, как он проголодался. Увидев, что яйцо достигало почти двух чи в высоту, он не мог не сглотнуть и нетерпеливо спросил:

— Ч-что это?

— Не знаю, — Янь Чжэнмин сделал полшага назад, бросив предупреждающий взгляд на Хань Юаня. — Не трогай его! Вещи в Долине Демонов нельзя трогать опрометчиво. Вытри слюни. Давай, пошли. Учитель, должно быть, беспокоится.

Действительно, становилось темно, а опасности в Долине Демонов таились повсюду. Без Господина Бэймина, сопровождающего их на обратном пути, дорога станет еще более рискованной.

Никто не осмелился задержаться, и юноши отправились в путь. Даже самый шумный Хань Юань притих.

Люди всего мира больше всего ценили братскую преданность. Хань Юань навсегда запомнит свой долг перед старшими братьями.

Видя, что они уходят, яйцо не сдавалось. Оно обходило все препятствия на пути и настойчиво гналось за ними.

Ли Юнь оглянулся и закричал с удивлением и подозрением в голосе:

— Какого монстра это яйцо? Почему оно бежит за нами?

Чэн Цянь, который нес клык духа медведя, холодно сказал:

— Может быть, оно хочет стать вареным яйцом.

Яйцо, казалось, понимало человеческий язык или, возможно, просто почувствовало злобу от слов Чэн Цяня, задрожав и на мгновение задержавшись. Наконец, оно медленно повернулось, осторожно избегая Чэн Цяня, перекатилось к ногам Янь Чжэнмина и остановилось.

Янь Чжэнмин ненадолго остановился, а затем бессердечно обошел его. Но через несколько шагов он не смог не оглянуться. Каким-то образом он увидел ауру глубокого разочарования и жалости, исходящую от голой яичной скорлупы.

Поэтому молодой господин Янь остановился еще раз. После нескольких секунд колебаний он указал на Хань Юаня и сказал:

— Ты… Хм, подними его.

— А? Разве ты не говорил мне не трогать его? — Хань Юань удивленно поднял брови.

Ли Юнь тоже не понял, спросив:

— Первый старший брат, почему?

Как ответить на этот вопрос?

Янь Чжэнмин нахмурился. Он ведь не мог сказать, что ему стало жалко яйцо, правда?

Потом его осенило, и он придумал оправдание.

— Разве Цзыпэн Чжэньжень не просила нас вернуть ей эту штуку на Небесной платформе? Говорят, что последователи Темного Пути не могут войти в это место, поэтому я предполагаю, что она сама не знает, что там лежит. Мы можем использовать это, чтобы обмануть ее.

Пройдя весь долгий путь, Ли Юнь и Чэн Цянь были физически и морально истощены и совершенно забыли о сделке с Цзыпэн Чжэньжень. После напоминания они оба согласились следовать этому предложению.

Но в то же время они почувствовали, что на этот раз их легкомысленный первый старший брат был ненормально дотошен.

Как ни странно, их обратный путь оказался куда безопаснее, чем когда они вошли внутрь. Даже без сопровождения Господина Бэймина. Все это время они оставались настороже, но встретили только нескольких маленьких монстров низкого уровня, проносящихся мимо. После многих ложных опасений, братья пришли обратно в безопасное обиталище Цзыпэн Чжэньжень.

Гигантская птица все еще лежала ничком, хотя изображение, висевшее над ее головой, исчезло. Юноши не знали, спит она или мертва.

Янь Чжэнмин повернулся, чтобы приказать младшим братьям замолчать, и осторожно пошел вперед на разведку. Он эгоистично надеялся, что Цзыпэн Чжэньжень мертва и не доставит им неприятностей… Но, с другой стороны, он знал, что это почти невозможно.

Внезапно он услышал треск позади себя. Все вздрогнули от этого звука. Их взгляд блуждал вокруг и упал на Хань Юаня… с яйцом в руках. Юноши увидели трещины, появляющиеся на яичной скорлупе сверху вниз.

Наконец, в центре трещины отлетел кусочек яичной скорлупы. Хань Юань вытаращил глаза. Из яйца торчал не клюв, а рука.

Рука ребенка.

Хань Юань поспешно положил яйцо на землю, и все четверо разинули рты при виде ребенка, выползающего из яйца.

Он был похож на пухлую фрикадельку и на первый взгляд ничем не отличался от обычного человеческого младенца, за исключением того, что уже имел вид годовалого смертного ребенка с двумя незаметными родинками на спине.

Хань Юань протянул грязную руку и ткнул в рожденное яйцом дитя. Затем он перевел взгляд на ту часть тела, на которую не должен был смотреть, и принял несвоевременное решение.

— Это… это девочка.

Малышка упала лицом вниз от толчка Хань Юаня. Она попыталась пошевелить конечностями, но обнаружила, что уже не так подвижна, как в яйце. Чувствуя себя немного расстроенной, она издала громкий крик.

И все вокруг задрожало.

Хань Юань, стоящий ближе всех к ней, плюхнулся на землю и завопил:

— Что это, черт возьми, такое?

— Небесное чудовище, — ответил ему слабый голос.

Цзыпэн Чжэньжень проснулась, пока на нее не обращали внимания. Она висела над головой гигантской птицы, расплывчатая, как туман; в призрачном состоянии ее очертания были едва различимы.

Казалось, у нее не было сил думать о других, и она только со смешанными чувствами созерцала маленькую девочку на земле. Наконец, она вздохнула и мягко сказала:

— Это результат союза между Королевой монстров и смертным, который следовало бы казнить сразу после его рождения. Обливаясь человеческой кровью, Королева прорубила себе путь на Небесную Платформу, несмотря на боль от удара молнии. Она умерла, оставив там ребенка. Поскольку он рожден с получеловеческой кровью, ограничение Небесной Платформы не распространялось на него. Сто лет это яйцо не двигалось, и все думали, что оно мертворожденное. Никому и в голову не могло прийти, что однажды на нее обрушится чудовищное бедствие…

Хань Юань был сбит с толку ее рассказом, но точно уловил суть и воскликнул:

— Что? Короля Монстров обманули?

— Ты… заткнись! — тихо прошипел Янь Чжэнмин.

Чэн Цянь слушал и понимал — они случайно взяли «вещь» с Небесной Платформы.

Это объясняло, почему Король Монстров не мог избавиться от этого ребенка, даже когда спустился и потерял свои силы. Потому что те, кто шел по Темному Пути, не могли подняться на Небесную Платформу.

Но… кто тогда забрал ее с Небесной Платформы?

Господин Бэймин?

— Приведи ее сюда, дай мне взглянуть, — приказала Цзыпэн.

Ян Чжэнмин немедленно встревожился.

— Что ты хочешь с ней сделать?

Но после этого, он, казалось, понял, что его тон прозвучал слишком грубо и поспешил добавить:

— Цзыпэн, эта маленькая девочка только что родилась.

Когда ребенок заплакал, Ян Чжэнмин просто с отвращением поспешил отойти прочь. Но одно дело — не любить ее, и совсем другое — отдать ее Цзыпэн. Как она сказала, этот ребенок был живой зеленой шляпой на голове Короля Монстров [2]. Цзыпэн Чжэньжень была слугой Короля Монстров, так что кто знает, что она сделает с этим ребенком?

Какой бы ни была внутренняя сущность этой малышки — она родилась всего несколько мгновений назад и еще не сделала ничего хорошего или плохого.

Так как же другие могут свободно принимать решения об ее жизни и смерти, когда еще не о чем судить?

Цзыпэн Чжэньжень не ожидала, что ее ослушаются. Ее изображение становилось все более и более отчетливым. Она повернулась и яростно заявила Янь Чжэнмину:

— Как ты смеешь!..

Но ее прервала девочка, испуганная вспышкой гнева. Ребенок на секунду задохнулся, а после глубокого вдоха закричал во всю силу своих легких:

— А-а-а!

Ее рыдания были необычайно мощными. Землетрясение, более сильное, чем предыдущее, снова обрушилось на пещеру. Сверху посыпались камни, создавая ощущение, что жилище Цзыпэн Чжэньжень вот-вот рухнет от плача ребенка!

— Бежим! — рявкнул Янь Чжэнмин.

— А что делать с ней? — Хань Юань в замешательстве посмотрел на плачущую девочку.

Ли Юнь отпрыгнул, чтобы увернуться от падающего камня, который едва не задел его ногу, и сказал в панике:

— Неси, неси ее! У нее даже зубов нет, тебя не укусят!

Хань Юань схватил девочку, держа ее крайне странным образом. Вероятно, из-за того, что лежать в его руках было не так удобно, как на земле, плач ребенка стал еще громче.

В хаосе летящего песка и падающих камней Хань Юань споткнулся о подол своего верхнего ханьфу. Оно принадлежало Ли Юню, который был старше и выше его, поэтому нижний край одежд волочился по земле.

К счастью, Чэн Цянь обладал острым зрением и быстрыми руками. Он схватил ребенка за ногу, прежде чем Хань Юань раздавил бы его, и поднял вверх ногами, будто редиску.

Небесное чудовище действительно было прирожденным проклятием. Бедняжка чуть не погибла, едва родившись.

— Никто не уйдет! — прогремел яростный голос Цзыпэн Чжэньжень.

Пока она говорила, ее образ рассеялся, и гигантская птица, первоначально парализованная на земле, встала. Она подняла ногу, чтобы растоптать их.

Чэн Цянь инстинктивно хотел защититься с помощью своего клыка. Но тот был настолько тяжелым, что юноша никак не мог использовать такое громоздкое оружие одной рукой, неся в другой маленькую девочку.

Чэн Цянь начал жалеть, что оставил свой деревянный меч. У него даже не было времени, чтобы приспособиться к этой неловкой хватке одной рукой на ноге ребенка, прежде чем ему пришлось отступить.

Гигантская птичья лапа оказалась такой огромной, что полностью заполнила поле зрения Чэн Цяня. Он никак не мог увернуться, а у Ли Юня уже закончилась волшебная вода.

Чэн Цянь даже почувствовал, как коготь опустился ему на голову. Он вжал голову в плечи и ощутил, что его жизнь уже закончилась.

Тем не менее, ожидаемая агония не наступила. Чэн Цянь поднял взгляд и увидел, что огромный коготь Цзыпэн Чжэньжень удерживается деревянным мечом.

Деревянный меч был меньше двух кунь в ширину — именно таким, какой они обычно использовали для практики. Рука, державшая его, выглядела очень костлявой, а вокруг запястья торчали вены.

— Учитель!

Чэн Цянь никогда не чувствовал в тощем теле Мучунь Чжэньженя столько силы.

Мучунь посмотрел на него и улыбнулся. Его глаза блуждали по растрепанным, но все еще живым и брыкающимся ученикам, и он пробормотал своим знакомым голосом:

— Идите вперед. Я скоро вернусь.

С этими словами он повернул запястье и ловко оттолкнул коготь Цзыпэн Чжэньжень в другую сторону, заставив его удариться о стену с громким грохочущим звуком, который сотряс пещеру еще сильнее.

Чэн Цянь колебался. Он не хотел идти, но Ли Юнь толкнул его и сказал:

— Ты не веришь, что мастер победит эту старую курицу? Давай, пошли.

На этот раз даже первый старший брат не стал ему возражать. Четыре с половиной человека выбежали из жилища Цзыпэн Чжэньжень, направляясь обратно по ступеням, чтобы уйти тем же путем, каким пришли. Когда они вышли из пруда, уже наступила ночь и луна поднялась на небо.

Чэн Цянь ослабил руку, которой прикрывал рот и нос ребенка, пока был в воде. Он отвел ее в сторону и вздохнул с облегчением, положив конец обоюдной пытке для него и пищащего Небесного монстра.

Никто из четверых братьев и словом не обмолвился о возвращении. В этот момент Хань Юань забыл о своей грязной одежде, а голодный ребенок — о своем голоде. Они сидели кучкой у пруда, ожидая возвращения учителя.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *