Чэн Цянь сбежал быстрее, чем Янь Чжэнмин успел хотя бы попытаться подкупить его принять наказание вместо другого.

Вернувшись в жилище Цинъань, Чэн Цянь переписывал священные писания до полуночи. Он только вышел один раз на ужин, когда Сюэцин позвал его, а все остальное время провел в учебной комнате. Только Сюэцин мог заставить его выйти в таких ситуациях. Однажды, когда Чэн Цянь отмахнулся от просьбы Сюэцина, даосский мальчик решил подождать его и голодал до полуночи. С того момента, независимо от того, насколько он не хотел, чтобы его беспокоили, Чэн Цянь никогда не игнорировал его просьбы еще раз.

Закончив писать, Чэн Цянь отправился в Библиотеку под светом луны и звезд.

Это был первый раз, когда он сам открыл ворота Библиотеки, и первый раз, когда он вошел туда с разрешения. Чэн Цянь ненадолго задержался возле раздела мечей, методов самосовершенствования и книг по заклинаниям, где он всегда останавливался во время своих предыдущих визитов, прежде чем спуститься на предпоследний этаж, как сказал ему учитель.

На самом деле Чэн Цянь был хорош в том, чтобы выглядеть согласным внешне, но внутри бунтовать. Однако со своим учителем он так поступать ненавидел.

Этот этаж оставался по-прежнему уединенным местом, хоть и в меньшей степени, чем тот, что под ним. Книги были аккуратно разложены в строгом порядке, к ним явно редко прикасались. Чэн Цянь случайно выбрал несколько томов. На лицевой стороне каждой страницы находился портрет, а на оборотной — история жизни конкретного ученика: его имя, как его приняли в клан, поведение, как он попал в Дао, каким было его Дао, все его взлеты и падения, как он стал достойным человеком, и, наконец, оценка, данная другими после его смерти.

Некоторые ученики пропали без вести, а некоторых изгнали из клана, поэтому для них не было записано никаких последующих историй.

Чэн Цянь поначалу просто неторопливо читал. Но через некоторое время он почувствовал сонливость и вскоре задремал, прислонившись к углу полки. Его разбудил звук удара книги о землю, а в следующее мгновение Чэн Цянь понял, что уже лежит на полу в оцепенении.

Хотя библиотека была оснащена влагонепроницаемыми и защищающими от моли чарами, отсутствие солнечного света в течение многих лет придало ей очень мрачную ауру. Холодная земля заставила Чэн Цяня вздрогнуть, и в этот момент его взгляд зацепился за что-то под полкой.

Щель между нижней полкой и землей оказалась очень узкой; только очень тонкие руки могли протиснуться внутрь и дотянуться до объекта. Чэн Цянь поддался искушению закатать рукав и сунуть руку в расщелину, после чего, пошарив вокруг, вытащил что-то.

Это был портрет, но, как ни странно, разрезанный на две части, нижняя половина отсутствовала. На портрете виднелась только верхняя часть мужчины. Он был одет в старую мантию, но не выглядел потрепанно или несчастно. Хотя художник был неизвестен, грациозная осанка мужчины ярко ожила на холсте лишь с помощью нескольких штрихов чернил.

Кто… этот старший?

Чэн Цянь перевернул портрет, но на обороте не было ни одного иероглифа.

Чэн Цянь не очень хорошо разбирался в живописи, но, с любительской точки зрения, подумал, что навыки художника довольно неплохи. Это не было похоже на неудачную работу… так почему на ней не было ни единого иероглифа1?

1 На традиционных китайских рисунках обычно имеются надписи.

Чэн Цянь оказался в затруднительном положении. Но так как ему было трудно интересоваться историей кого-то, кого он не знал, он быстро потерял интерес, убрал портрет и поднялся наверх, где взял несколько книг, чтобы прочитать их в своем жилище.

Время пролетело незаметно. На шестой день шестого месяца лунного календаря учитель и его ученики завершили свои не напрягающие мозг рутинные занятия и спустились с горы великой процессией.

Конечно же, «великую процессию» в одиночку организовал первый старший брат, Янь Чжэнмин.

Он приготовил несколько больших экипажей: один для него, остальные — для его багажа, но при этом все, что было жизненно необходимо в его глазах, глазами братьев выглядело как просто куча мусора.

Кроме него, все остальные, включая единственную девушку, Лужу, несли только деревянный меч и дорожную сумку, хотя Чэн Цянь также взял с собой два свертка с книгами, которые повесил на седло.

Однако молодой господин Янь все еще постоянно жаловался, несмотря ни на что. Он не покидал горы Фуяо целых семь лет; тяжесть путешествия убивала его.

Молодой господин Янь не думал, что у человека, сидящего в одиночестве в карете целый день, могут возникнуть какие-то проблемы, но ему было жаль видеть, что его учитель, младшие братья и сестра испытывают на себе солнце и ветер. Вот почему он высунул голову и сказал своему тощему учителю на спине тощей лошади:

— Учитель, пожалуйста, садитесь в экипаж с младшими братьями; на улице слишком жарко.

— Мой ученик, в тебе и правда есть сыновья почтительность, — вздохнул Мучунь Чжэньжэнь.

В конце концов личностные качества молодого господина с возрастом несколько улучшились. Несмотря на усиливающийся нарциссизм, Янь Чжэнмин стал более разумным, чем раньше: например, молодой господин Янь, не умеющий прежде читать эмоции по лицам других людей, теперь уловил намек на сарказм в словах своего учителя.

Но в конце концов учитель отказался от предложения. Он просто посадил Лужу, которую нес в корзине на спине, в карету Янь Чжэнмина, и позволил ей пускать слюни по всему первому старшему брату. Мучунь Чжэньжэнь повернул голову и увидел Чэн Цяня. Третий ученик со все еще бледным лицом выглядел так, как будто не пришел в себя после того, как практика заклинаний вышла ему боком.

Поэтому Мучунь настоял:

— Забирайся в экипаж своего старшего брата и отдохни. Не стоит притворяться сильным. Ты можешь почитать книги внутри.

— Верно. Маленькая медная монетка, приходи поиграть с младшей сестрой. Тут достаточно места для вас двоих, чтобы поваляться, — сказал Янь Чжэнмин.

Чэн Цянь отказал ему без малейших колебаний и не забыл о насмешке:

— Старший брат, ты слишком скромничаешь. Посмотри на этот парк экипажей — он мог бы сравниться даже со свадебной процессией императорской наложницы2. Этот мальчишка всегда относился к проявленной к нему доброй воле неблагодарно! Янь Чжэнмин яростно опустил занавес, не желая больше видеть этого маленького ублюдка.

2 Традиционный брачный ритуал в Китае: невесту в паланкине из родительского дома в дом жениха сопровождает свадебная процессия.

Чэн Цянь вспомнил слова учителя о том, что первый старший брат вошел в дао через искусство фехтования и такие культиваторы в основном имели сильную волю — за исключением нескольких эксцентричных личностей, как Янь Чжэнмин.

Но сам Чэн Цянь был другим. Учитель сказал, что он вошел в дао через сердце.

Что значило «проникнуть в дао через сердце»? Этот вопрос терзал голову Чэн Цяня. Он провел несколько дней в библиотеке, но так и не понял, о чем говорит это «сердце». Поскольку мнения разделились, он не знал, кому верить. Но все расхождения во взглядах говорили об одном и том же: «те, кто вошел в дао через искусство фехтования, тренируют свое тело; те, кто вошел в дао через сердце, тренируют свой ум».

Тренировать ум — значит закалять свою силу воли. Концентрация, стойкость, боль, выносливость и так далее — все это было включено. Если сила воли окажется достаточно сильной, то совершенствующийся сможет следовать пожеланиям своего сердца, не отклоняясь. Поскольку Чэн Цянь только что переступил порог, самым основным способом, который он мог найти, чтобы тренировать свой ум, была самодисциплина.

Поэтому он уже решил рассматривать это изнурительное путешествие как способ практиковать аскетизм.3

3 Это сложно перевести как-то иначе, поэтому объясняем: аскетизм — крайняя степень воздержания, отречение от жизненных удовольствий, свойственное аскетам; методика достижения духовных целей через упражнения в самодисциплине, самоограничении, самоотвержении, исполнении трудных обетов, порой включающих самоистязание.

После трехдневного путешествия учитель и его ученики прибыли на берег Восточного моря.

Рядом находился небольшой городок под названием Город Укрощения Драконов, где было много магазинов, торгующих всевозможными магическими инструментами, будь то настоящие или поддельные. В хорошую погоду из порта виднелись Небесные горы, выглядывающие вдалеке. Город в любое время года переполняли туристы со всей страны.

Но никогда еще здесь не было так шумно, как в этом году.

К тому времени, как они прибыли в город, все гостиницы и отели были заполнены до отказа. Янь Чжэнмин предложил послать даосского ребенка, чтобы спросить о самом дорогом отеле в этом районе, планируя забронировать несколько роскошных номеров независимо от цены.

Учитель пропустил мимо ушей его паршивую идею.

Старый дух ласки хорошо знал дорогу. Он безостановочно повел братьев к юго-восточной окраине Города Укрощения Драконов, в направлении ряда крытых соломой постоялых дворов. С эстетической точки зрения, архитектурный стиль этих лачуг напоминал конюшню. Несколько цыплят лениво бродили вокруг двери, а рядом с коттеджами стоял свинарник, построенный из камней, откуда жирная свинья с любопытством смотрела на показную флотилию экипажей молодого мастера Яня.

Янь Чжэнмин распахнул дверцу кареты, с неприятным выражением лица оглядел обстановку и протянул руку, чтобы ткнуть Чэн Цяня.

— Что это, черт возьми, за место? Сортир?

К этому времени он уже забыл о своем раздражении по поводу Чэн Цяня. Очевидно, Янь Чжэнмин не относился к тем узколобым людям, которые затаивали обиду. Возможно, главным его занятием было упиваться собственной красотой во всех ее проявлениях.

Чэн Цянь сочувственно посмотрел на него, сказав:

— Я только что видел, как учитель постучал в дверь — боюсь, это то место, где мы остановимся сегодня вечером.

Янь Чжэнмин: «…»

Он предпочел бы спать в карете. Ничто так не угнетало его, как это путешествие. Возмущенный Янь Чжэнмин довольно долго думал о своей ответственности в качестве первого старшего брата.

Он огляделся по сторонам и проворчал Ли Юню:

— Где маленький подлец?

С того дня, как Ли Юнь получил от Чэн Цяня мотивацию к учебе, он избегал игр и веселья. Он последовал примеру младшего брата и в течение всего путешествия держал в руках книгу, даже сидя верхом на лошади, а, услышав этот вопрос, указал куда-то, не поднимая глаз. В том направлении, куда он указывал, у дверей хижины, рос большой куст ягод годжи 4, а из просвета между ветвями показалась голова.

4 Растение из семейства пасленовых, у нас называется «дереза обыкновенная», в Китае известно несколько тысяч лет, выращивается в том числе в провинции Нинся; плоды красные, но в горах Тибета бывают и темно-фиолетовые.

Хань Юань крикнул своим старшим братьям, которые замерли с разными выражениями на лицах:

— Ищете меня? Я собираю ягоды годжи для вас. Их так много, и они такие сладкие!

Этот идиот…

Янь Чжэнмин захлопнул дверцу кареты с решимостью, что скорее умрет, чем ступит на землю. Тем не менее, в конце концов он вышел, потому что его младшая сестра, которая еще не могла общаться с другими, пописала в его карету из-за долгого путешествия.

Из-за этого лицо Янь Чжэнмина оставалось мрачным до полуночи.

У группы соломенных домиков было название, которое очень точно описывало их самих: «Убогий постоялый двор».

По обеим сторонам двери значились несколько иероглифов. Слева было написано: «Три монеты за ночь», а справа: «Оставайся или проваливай». На двери нарисовали свирепого монстра. Не было даже слуги, чтобы приветствовать гостей. Так вот как они управляли постоялым двором?

Хозяин не появлялся до тех пор, пока учитель не постучал в дверь. Это был крепкий мужчина ростом более восьми чи, который выглядел точно как маленькая гора — его рост и талия имели практически одинаковые размеры! С торчащими вверх волосами и бородой, с лицом, похожим на бронзовый таз, и толстыми губами, скривившимися книзу, он напоминал негодяя, собирающего долги.

Лошадь Ли Юня испугалась его появления. Она заржала и панически попятилась на расстояние одного чжана, почти попав в карету Янь Чжэнмина.

Учитель, однако, дружелюбно обхватил ладонью кулак, склонившись в малом поклоне, и улыбнулся.

— Брат Вэнь Я, давно не виделись. Ученики и даосские дети разинули рты, чувствуя, что они больше не смогут смотреть на два иероглифа: «Вэнь (нежный)» и «Я (элегантный)». «Железная башня» выглядел раздраженным, открывая дверь, но, когда он понял, что посетителем был Мучунь Чжэньжэнь, его лицо немного смягчилось.

— Сяо-Чунь? Почему ты здесь?

Такая форма обращения сильно потрясла Чэн Цяня, и он едва не свалился с лошади, по его коже побежали мурашки.

— Входи, — Вэнь Я посмотрел на впечатляющую процессию молодого господина Яня и слегка нахмурился. — Вы сопровождаете невесту в дом жениха?

Ли Юнь, Чэн Цянь и Хань Юань одновременно посмотрели на Янь Чжэнмина, хихикая. Но последний только вынул свой новый меч и со злой усмешкой хлестнул робкого коня Ли Юня по заду. Бедняга встал на дыбы и в истерике прыгнул вперед, отчего свинья фыркнула и испугала цыплят перед дверью до такой степени, что они разлетелись, прежде чем пуститься в галоп.

Затем Янь Чжэнмин с важным видом и безнадежной печалью в сердце вошел в самый убогий постоялый двор из всех, куда он когда-либо ступал. 



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *