Пара небольших крыльев, вырвавшихся из-за спины Лужи, хотя и являлась частью ее тела, но определенно доставила ту же боль, что испытывали обычные дети при взрослении. Вероятно, Лужа не смогла найти Мучунь Чжэньженя, или первого старшего брата, занятого своими капризами. Или хотя бы четвертого старшего брата, который похоронил себя под запоминанием правил клана. Поэтому единственным, кому она могла горько поплакать, оказался Чэн Цянь.

Чэн Цянь держал крылья Лужи и наблюдал за ними несколько минут, в конце концов обнаружив, что они прекрасно прикреплены к ее телу. Единственная проблема заключалась в том, что они напоминали куриные крылышки. Разум Чэн Цяня тронуло беспокойство: если учитель увидит их, попросит ли он поваров жарить куриные крылышки целый месяц подряд?

— Нечего плакать. Это подарок от твоей мамы, — Чэн Цянь неуклюже поднял сестренку на руки, почувствовав, что девочка, похоже, сильно похудела — или, по крайней мере, она была не такой тяжелой, как выглядела.

Ее тело стало легче после того, как часть его превратилась в птицу?

Обычно для превращения монстров в человеческий облик требовалось немало лет совершенствования. Чэн Цянь видел несколько записей о совершенствовании чудовищ, но просто небрежно пролистал их, будто короткие рассказы, поскольку к нему самому они не имели никакого отношения.

Поскольку Лужа являлась наполовину человеком и наполовину монстром, она должна обладать способностью менять свой облик, но Чэн Цянь не был уверен, сможет ли она делать это свободно, по собственному желанию.

Чэн Цянь поравнялся взглядом с маленькой Лужей и попробовал сказать ей мягким тоном:

— Я не знаю, что делать, но ты должна попытаться сосредоточиться. Просто сосредоточься на том, чтобы сделать их меньше и спрятать… «спрятать», понимаешь? Эй, младшая сестра, ты понимаешь человеческий язык?

Лужа смотрела на него большими невинными глазами, из-за чего Чэн Цянь затруднялся сказать, поняла она или нет. Но, увидев ее растерянное выражение лица, Чэн Цянь готов был поверить, что она не понимала ничего.

Он тяжело вздохнул.

— Забудь об этом, я отведу тебя к учителю.

Лужа хлопнула по его рукам, пробормотав «ах, ах». Затем она сжала кулак и задержала дыхание, лицо ее покраснело.

Как только Чэн Цянь решил, что она может справиться с проблемой сама, маленькие крылья на спине Лужи внезапно со свистящим звуком увеличились до семи или восьми чи длиной. Перья рассыпались по полу, и Чэн Цянь чуть не получил удар по лицу от ее увеличившихся крыльев.

Чэн Цянь с удивлением уставился на младшую сестру, превратившуюся в гигантскую птицу. Заднюю часть одежды Лужи разорвало крыльями; к счастью, она еще была в возрасте, когда носила открытые штаны. Но эта пара крыльев оказалась действительно слишком большой, и девочка, несущая их, была настолько маленькой, что почти потерялась среди своих перьев. Она выглядела, как большая бабочка, парящая в воздухе. Действительно странная сцена.

«…»

Чэн Цянь оправился от шока и с тревогой посмотрел на Лужу.

— Я просил тебя сделать их меньше, а не больше!

Маленькая девочка, которую Чэн Цянь мог поднять одной рукой, теперь стала очень тяжелой из-за гигантских крыльев. Если бы он не занимался с мечом так долго, то вряд ли смог бы ее унести.

Лужа невинно смотрела на него. Она качалась в руках Чэн Цяня, не в силах удержать спину прямо из-за веса крыльев.

Они все еще нуждались в помощи учителя. Чэн Цянь крепко обнял Лужу и вышел наружу. Однако… Они вместе застряли в дверях жилища Цинъань.

Чэн Цянь пораженно замолчал.

О, Небеса…

Девушке любого возраста, скорее всего, никогда не придется по душе тот факт, что она застряла в дверях, не в силах выбраться. Лужа не относилась к детям, которые часто плачут, но теперь, оглянувшись на свои крылья, громко вскрикнула.

Нормальные дети могли плакать так, как им хотелось, но крик Лужи обладал силой, способной разрушать дома.

Чэн Цянь оказался в ужасном положении. Он изо всех сил старался сохранять равновесие и одновременно разговаривать с сестрой.

— Наличие больших крыльев еще не означает, что ты толстая… правда. Ну, ну, перестань плакать, попробуй сложить крылья. Сло-жить, понятно?

Лужа посмотрела на него, издавая всхлипы и вздохи. От утешительных слов Чэн Цяня она постепенно перестала плакать и успокоилась.

Чэн Цянь выиграл временную передышку, питая далекую надежду, что на этот раз его действительно поняли.

Но затем младшая сестра поразила его, полностью расправив крылья. Она попыталась взмахнуть ими и, использовав какой-то скрытый инстинкт, медленно поднялась в воздух.

Ее огромные крылья создали вихрь, поднявший огромные облака пыли в небо. Пострадали несколько нежных орхидей во дворе, перевернувшись с ног на голову от ветра и песка. Чэн Цянь не мог открыть глаза и только чувствовал, что в его одежду вцепилась пара рук.

Пухлые руки Лужи превратились в когти, которые крепко сжимали Чэн Цяня. Чэн Цянь немедленно догадался, что ждет его дальше.

И в следующую секунду его предчувствие сбылось.

Могучая Лужа подняла его в небо. Сердце Чэн Цяня ушло в пятки. Первым его инстинктом было сражаться, но по мере все большего увеличения высоты он не осмелился больше двигаться и только выкрикивал официальное имя младшей сестры посреди ревущего ветра:

— Хань Тань! Отпусти меня!

Лужа закрыла уши от его крика… Даже если она слышала, то, казалось, абсолютно ничего не понимала.

Чэн Цянь ни за что бы не догадался, что его самый первый опыт катания на облаках произойдет именно так. Ему хотелось одновременно смеяться и плакать. Он не мог не задаться вопросом: что, если он, несмотря на то, что избежал смерти в Долине Демонов, в конечном итоге умрет под когтями своей младшей сестры?

Взяв брата под свой контроль, Лужа пролетела над воротами жилища Цинъань и зеленовато-нефритовым бамбуковым лесом. В конце концов вся гора Фуяо исчезла у них из-под ног.

Чэн Цянь посмотрел вниз, на панораму широкого горного хребта, окрашенного в изумрудно-зеленый цвет. С одной его стороны находился небольшой склон, слегка залитый светом, а с другой — глубокая и мрачная долина, скрытая в тени гор.

Бесчисленные пещеры и пустые дворы маячили вдоль хребта. У некоторых были стелы на входе, у некоторых — статуи, а у некоторых — ничего. В течение тысячелетий люди приходили и уходили, служа связующим звеном между прошлым и будущим. Методики самосовершенствования и все другие записи были похоронены глубоко в Библиотеке, как кровь и кости истории. Вероятно, они — все, что осталось от всемогущих существ, талантов, добродетельных людей или даже злодеев…

Теперь никого из них не существовало.

Во всем клане Фуяо остался только мастер-ласка с несколькими озорными учениками, скрывающимися за миром смертных. Только вихрь — Фуяо — все еще поднимался к небу.

На этой высоте ветер дул резко, обжигая и царапая щеки Чэн Цяня. Однако постепенно преследующий и поначалу мучавший его страх отступил.

Чэн Цянь выдохнул, позволяя ему идти в ногу с ненавистью, копившейся в его сердце годами.

Он снова подумал о Господине Бэймине, а затем о своих родителях, которые, вероятно, считали где-то в отдаленной глубинке имевшиеся у них небольшие деньги. Внезапно он ясно понял тайные желания, прятавшиеся в глубине его сердца.

Почему он стремился стать кем-то вроде Господина Бэймина?

Если когда-нибудь он станет всемогущим существом, которое свободно путешествовало бы по миру и перед которым все живое сжималось бы, а все люди становились на колени… не пожалеют ли его родители, когда он вернется домой?

Прямо сейчас, когда он плыл среди облаков и смотрел, как пещеры и дворы уходят вдаль, ошеломленное сердце Чэн Цяня внезапно опустошилось.

От смертной жизни его родителей осталось только тридцать или пятьдесят лет. Даже если бы он сейчас непрерывно замышлял дать им пощечину, то что случится потом?

Возможно, они уже перестанут существовать, когда он действительно чего-то достигнет.

Или, возможно, они все еще будут живы. Но после того, как пройдет более половины жизни, даже если они будут сожалеть о ребенке, которого отдали в первые годы, останется ли что-нибудь еще, кроме сожаления?

Если он действительно был особенным для них, то почему они так безжалостно отослали его?

С самого начала он не имел привязанностей, не говоря уже о сохранившейся вине или надежде на собственное прощение.

Чэн Цянь внезапно расслабил напряженные плечи, отдаваясь на милость младшей сестры.

Он понял, что ненависть, которую он считал глубокой, во всех отношениях была необоснованной.

В сердце Чэн Цяня рухнула стена. В одно мгновение он снова услышал шепот, исходящий от горы Фуяо, прямо как в тот раз, когда первый старший брат впал в медитацию. Но теперь эти воздушные потоки не прошли мимо него; они вливались в тело Чэн Цяня, будто реки, впадающие в море.

Не задевая и не задерживаясь, течения приходили и уходили, как счастье и беспокойство. Они циркулировали вокруг, соединяя тело Чэн Цяня с миром, как если бы он всегда являлся его частью.

Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем раздался крик журавля. Белый журавль поднялся в небо с горы Фуяо и облетел брата и сестру по кругу. Хныкающая Лужа, потерявшаяся в воздухе, инстинктивно последовала за птицей и стала снижаться. Под присмотром журавля она приземлилась перед Неизвестным Залом, резиденцией Мучуня.

Чэн Цянь все еще находился в трансе, когда его ноги коснулись земли.

Мучунь Чжэньжень помог Луже, когда она снова застряла в воротах Неизвестного Зала. Он погладил ее крылья, и те засветились таинственной силой, после чего сжались, оставив пару красных родинок на спине.

Мучунь не стал тревожить Чэн Цяня. Он стоял в стороне и ждал, обнимая крепко спящую Лужу. Когда солнце перешло на другую сторону горы, Чэн Цянь наконец пришел в себя, осознав, что его ноги онемели от долгого стояния.

Мучунь Чжэньжень снял с ворот защищающий от ветра фонарь и отдал Чэн Цяню, чтобы тот осветил себе путь назад.

— Уже слишком поздно, можешь возвращаться. Завтра ты останешься изучать заклинания со своим первым старшим братом после практики фехтования.

Чэн Цянь внимательнее взгляделся в лицо учителя при этих словах. Удивленный и озадаченный, он спросил:

— Учитель, это… Это было чувство энергии?

Мучунь Чжэньжень кивнул, просияв.

— Я не ошибся насчет тебя. Из всех моих учеников твои способности лучшие.

Неужели говорить «из всех моих учеников» действительно было необходимо?

Чэн Цянь не знал, как на это ответить. Во всяком случае, он не почувствовал гордости, услышав оценку учителя: если его отличные способности — всего лишь результат сравнения его с Янь Чжэнмином, Ли Юнем и Хань Юанем, то этим невозможно похвастаться.

Наблюдая за фигурой Чэн Цяня, уверенно спускающейся по горной тропе, Мучунь Чжэньжень ощутил горькую радость. Спустя много лет у него наконец появился ученик, готовый приложить усилия ради учебы. Поглаживая изящную шею журавля, Мучунь Чжэньжень сказал сам себе: «Если бы его братья узнали об этом, стали бы они более усердными?»

Белый журавль потерся о его руку и улетел, словно ответив тем самым главе клана: «О чем это вы так легкомысленно мечтаете?!»

Комментарий к главе:
Если вам приятна наша работа, вы всегда можете отблагодарить нас чашечкой кофе! х) Кнопочка "донат" есть в группе в контакте)



Комментарии: 1

  • Спасибо большое за ваш труд.
    Не могли бы вы обновить ссылку на группу?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *