Зачем учителю так официально навещать своего ученика?

 Чэн Цянь и Хань Юань пришли в полную растерянность, а их учитель продолжал, как будто хотел запутать их еще больше:

— Ваш первый старший брат простодушен, не нужно его бояться. Просто ведите себя, как я.

Что он имел в виду под «просто ведите себя, как я»?

Так или иначе, Мучунь Чжэньжень успешно превратил легкую растерянность своих маленьких учеников в абсолютное недоумение.

Проходя сквозь ворота, они увидели нескольких детей, следовавших вдоль журчащего ручья.

Все эти даосские дети были подростками и выглядели умными и красивыми, как золотые мальчики1 настоящих бессмертных. Их рукава элегантно развевались без всякого ветра.

1 Золотые мальчики — слуги бессмертных.

Глядя на них, даже Чэн Цянь, тщеславный всю дорогу, почему-то испытал чувство неполноценности, не говоря уже об ошеломленном Хань Юане.

Из-за чрезмерной чувствительности Чэн Цянь самопроизвольно занял оборонительную позицию. Его взгляд стал строгим, он выпрямил спину и незаметно скрыл свое любопытство и невежество.

Лидер даосских детей увидел Мучунь Чжэньженя издалека, и его смех достиг ушей, прежде чем юноша успел подойти.

— Глава клана, где вы были на этот раз? Как вы стали таким лохматым? Где… Где вы похитили молодых людей? — спросил он совершенно непринужденно.

Чэн Цянь внимательно изучил каждое его слово и фразу, но не нашел в них ни капли уважения, как будто даосский ребенок приветствовал не «главу клана», а «дядю Хана из соседней деревни».

Мучунь Чжэньжень не возразил. Он даже беззаботно улыбнулся, указав на Чэн Цяня и Хань Юаня:

 — Это мои недавно принятые ученики. Могу я попросить тебя помочь им устроиться?

— Где мне их поселить? — улыбнулось даосское дитя.

— Этого — в Южном дворе, — Мучунь Чжэньжень небрежно указал на Хань Юаня. Затем он опустил голову и случайно или намеренно встретился взглядом с Чэн Цянем.

 Непринужденная улыбка Мучунь Чжэньженя внезапно исчезла. Через некоторое время он почти торжественно произнес:

— Отведите его в боковой павильон.

На самом деле «боковой павильон» был не павильоном, а небольшим уединенным отдаленным двориком. По одну сторону стены протекал спокойный ручей, а по другую находился бамбуковый лес, который казался чрезвычайно мирным.

Вероятно, бамбуковый лес рос здесь много лет, потому что даже ветер, проносящийся сквозь него, словно окрашивался в изумрудно-зеленый цвет. Весь двор напоминал собой бамбуковое море, где свежая зелень очищала разум от желаний.

По обе стороны от двери во дворе горел Вечный огонь с амулетами — более изящными, чем «фамильная реликвия» семьи Чэн. Легкий мягкий ореол не мерцал на ветру. Между лампами висела табличка с иероглифами «清安»2. Видимо, их и два символа «Фуяо», увиденные Чэн Цянем ранее, написал один и тот же человек.

2 清安 [qīngān] — тихий и мирный.

Даосского ребенка, сопровождающего Чэн Цяня, звали Сюэцин. Он был почти того же возраста, что и старший брат Чэн Цяня. Сюэцин обладал средним телосложением и обычными чертами лица, самыми неприметными среди всех даосских детей. Но при внимательном рассмотрении он выглядел довольно привлекательно. Сюэцин оставался молчаливым и не наслаждался вниманием.

— Это боковой павильон, также называемый Жилой Цянъань. Слышал, когда-то здесь жил Глава Клана, но потом он уехал. Он также использовался как Зал Пения3. Знает ли Третий боевой дядя, что такое Зал Пения?

3 斋堂 [zhāitáng] — Зал Пения в оригинале звучит как трапезная.

На самом деле, Чэн Цянь не очень понял, но кивнул, не выказывая особого беспокойства. После Сюэцин провел его во двор и показал небольшой пруд в один чжан в центре. Фундамент, сделанный из черного вяза, украшали амулеты, вероятно, для того, чтобы остановить отток воды — вода в пруду не текла и не рябила.

Но, присмотревшись, Чэн Цянь обнаружил, что это был не пруд, а огромный драгоценный камень.

Этот камень — не нефрит и не изумруд — оказался очень холодным. Темно-зеленый, с легким синим оттенком, он излучал холодное и безмятежное спокойствие.

Чэн Цянь никогда раньше не видел такого редкого сокровища. Даже если он не хотел показаться невеждой, его на мгновение охватило изумление.

— Я не знаю, что это такое, но мы называем его мирным камнем. Глава клана обычно переписывал на нем священные писания. С ним во дворе летом будет намного прохладнее, — сказал Сюэцин.

Указав на амулеты, Чэн Цянь не удержался от любопытства и спросил:

— Брат Сюэцин, для чего эти амулеты?

Сюэцин не ожидал, что Чэн Цянь будет так вежлив с ним. Некоторое время он был ошеломлен вежливой формой обращения, а затем ответил:

— Вы поражаете меня больше, чем я мог подумать, Третий боевой дядя, — это не чары.

Чэн Цянь бросил на него короткий взгляд. Сюэцин, к удивлению Чэн Цяня, уловил тень сдержанного сомнения в его взгляде, как если бы глаза могли говорить. По сравнению с другим ребенком, которого привел глава клана, этот казался Сюэцину более нежным и привлекательным.

Сюэцин не нашел подходящих слов, чтобы описать свои чувства. Он мог сказать, что этот юноша не благородного происхождения и не получил особого образования, но изо всех сил старался выглядеть настоящим молодым господином, правда, получалось очень неуклюже. В каждом его движении и поступке был намек на формальность, как будто он не знал, какую маску надеть, чтобы общаться с другими.

Короче говоря, он напускал на себя важный вид и притворялся, не преследуя никаких конкретных целей.

Вообще, люди, ведущие себя неестественно, всегда раздражали Сюэцина, даже если они были только детьми. Но почему-то Сюэцин не находил Чэн Цяня противным. Наоборот, он даже испытывал к нему некоторое сострадание.

— Третий боевой дядя, я всего лишь слуга с плохими способностями и отвечаю за повседневную жизнь главы клана и боевых дядей. Искусство создания амулетов — это обширное и глубокое знание, о котором я не имею ни малейшего понятия. Я слышал краем уха только пару слов от главы клана. Молодой господин, вы можете пойти и спросить главу клана или моего… Вашего первого старшего брата.

Чэн Цянь внимательно уловил слово «мой». При мыслях о слишком интимном и недостаточно уважительном отношении даосских детей к главе клана его сомнения становились еще сильнее.

Вскоре Сюэцин познакомил Чэн Цяня с остальной обстановкой в комнате. Он поспешно помог Чэн Цяню принять ванну, чтобы смыть дорожную грязь и усталость, переодел и навел порядок в доме, а затем вывел его наружу.

Чэн Цянь выудил информацию о первом старшем брате из Сюэцина, сохраняя привычную манеру поведения. Наконец, ему удалось узнать, что фамилия первого старшего брата была Янь, звали его Янь Чжэнмин, а родился он в богатой семье.

Насколько богата его семья? Чэн Цянь не очень хорошо это понял — всего лишь обездоленный ребенок, он не имел определенного представления о богатстве. Насколько ему было известно, так называемые «богатые люди» являлись не более чем соплеменниками землевладельца Вана. Ван женился на третьей наложнице в шестьдесят лет. По мнению Чэн Цяня, он мог считаться очень богатым человеком.

Говорили, что, когда Янь Чжэнмину было семь лет, он сбежал из дома по пустяковому поводу и встретился с их хитрым… нет, проницательным учителем, который обнаружил талант Янь Чжэнмина к самосовершенствованию.

С помощью своего легкого языка старый шарлатан успешно втянул молодого и неискушенного Янь Чжэнмина, который позже стал самым первым учеником Мучуня, в клан Фуяо.

Исчезновение молодого господина, естественно, повергло семью Янь в большое беспокойство, они использовали все свои силы и, наконец, нашли сбившегося с пути Янь Чжэнмина. Заманил ли его Мучунь или он сделал это по своему выбору — неизвестно, но молодой господин, словно одержимый, просто не пошел домой и настаивал на том, чтобы остаться и совершенствоваться со своим наставником.

Этого молодого господина баловали с рождения, его семья, конечно, не стала бы смотреть, как их маленький сын страдает с шарлатаном и ничего не делает. Тем не менее, поскольку несколько споров не дали никаких результатов, они в конце концов пошли на компромисс. Они обеспечивали клан Фуяо деньгами и просто считали, что держат театральную труппу для развлечения своего молодого господина.

В мире существовали различные категории кланов самосовершенствования, среди которых находилось очень мало настоящих престижных праведных кланов, остальные представляли собой в основном «фазаньи кланы»4.

4 Страна нежности» — увлекательный опыт наслаждения нежными женскими прелестями (иногда используется как название борделя).

Возможно, такие кланы, как Фуяо, которые поддерживались богатой семьей и, таким образом, вели относительно приличное существование, можно было бы грубо назвать «кланами домашних птиц», подумалось Чэн Цяню.

Как Чэн Цянь успел понять, их первый старший брат был не только старшим братом, но и «денежным спонсором клана Фуяо» и «первым учеником», который таким образом занимал высокое положение в клане и перед которым выслуживался даже его учитель.

Все четыре слова — «знатный, любящий роскошь, свободный и праздный» — подходили ему как нельзя лучше, но Янь Чжэнмин не осмеливался вести свободную жизнь, потому что ему было всего пятнадцать.

Молодой мастер Янь расчесывал волосы, когда Мучунь Чжэньжень привел к нему двух своих аккуратно одетых учеников. Не то чтобы глава клана проявил грубость и решил побеспокоить первого старшего брата рано утром, прежде чем тот привел себя в порядок. Просто первый старший брат причесывался много раз в день.

К счастью, он был еще молод и не боялся облысеть.

Служанка, которой полагалось причесывать первого старшего брата, должна была быть женщиной, не слишком старой и не слишком молодой, не имеющей недостатков во внешности и запахе. Она не должна была делать ничего, кроме как расчесывать волосы и каждый день жечь благовония, поэтому ее руки должны быть мягкими и белыми, как нефрит, без разочаровывающих мозолей.

Даосские дети, такие как Сюэцин, изначально были домашними слугами Янь. Их тщательно отобрали и отправили в горы в качестве помощников.

Но рядом с молодым господином не было ни одного даосского ребенка. Говорили, это потому, что он не очень-то любил мужчин. Вместо этого его двор был полон хорошеньких девушек, как будто там жила весна.

Прежде чем войти в комнату, Чэн Цянь некоторое время тайком разглядывал козлиную бородку Мучуня и пришел к выводу: козлиная бородка учителя была расчесана.

По пути сюда Сюэцин сообщил ему, что Мучунь поселил его в жилище Цинъань, потому что хотел, чтобы Чэн Цянь очистил свои мысли и успокоил ум. Чэн Цянь чувствовал себя немного неловко и не хотел признаваться в том, что у него расстроенный ум. Теперь, глядя на табличку с надписью «Страна Нежности» над дверью, он вздохнул с облегчением.

Хань Юань воспринимал невежество как забаву и по-детски спросил:

— Учитель, что написано на табличке?

Мучунь прочел надпись, поглаживая усы.

 — Значит ли это, что старший брат должен вести себя нежнее? — снова спросил Хань Юань, тупо глядя на учителя.

Услышав это, Мучунь побледнел и предупредил:

— Нельзя, чтобы твой старший брат услышал это!

Увидев, что почтенный глава клана вздрогнул, как бездомная собака, поджавшая хвост, Чэн Цянь и Хань Юань впервые подумали об одном и том же: «Возмутительно! Полное пренебрежение порядком старшинства!»

Подумав так, они посмотрели друг на друга. При этом выглядели они оба одинаково шокировано. После этого братья поджали хвосты, как делал их учитель, и приобрели самое важное умение клана Фуяо — не высовываться.

На самом деле, красота первого старшего брата ошеломила Чэн Цяня с первого взгляда.

Несмотря на молодость, Янь Чжэнмин выглядел чрезвычайно соблазнительно и обладал редкой красотой. Одетый в белоснежный атласный халат, расшитый невидимыми узорами, переливающимися на свету, он расслабленно откинулся на спинку резного стула и подпер рукой подбородок. Его веки были слегка опущены, а волосы струились по плечам, словно чернила.

Услышав шаги, Янь Чжэнмин безразлично приоткрыл глаза. Уголки его глаз были тонкими, как мазок светлых чернил, и излучали надменность и женственность. Увидев своего учителя, он не собирался вставать и остался сидеть на стуле неподвижно. Только затем он вяло спросил:

— Учитель, что вы притащили на этот раз?

Янь Чжэнмин, казалось, поздно проявил себя по сравнению со своими сверстниками, так как его голос все еще звучал, как у избалованного подростка.

Но что было невероятно, так это то, что в его андрогинности не было ничего странного.

Улыбнувшись и потерев руки, глава клана представил:

— Это твой третий младший брат, Чэн Цянь. А это твой четвертый младший брат, Хань Юань. Оба они маленькие и незрелые. Отныне, как их старший брат, ты должен заботиться о них для меня.

Услышав имя Хань Юаня, Янь Чжэнмин слегка вздернул брови. Он снизошел до того, чтобы бросить взгляд на своего четвертого младшего брата из-под полуопущенных век, и тут же отвел глаза, как будто увидел что-то грязное.

— Хань Юань? — медленно и недовольно осведомился первый старший брат. — Ты действительно оправдал это имя, страдая от своего уродливого вида.

Хань Юань позеленел. Янь Чжэнмин оставил его в стороне и повернулся к Чэн Цяню.

— Мальчик, — позвал он, — иди сюда.

Комментарий к главе:
Теперь, чтобы немного прояснить ситуацию:
Чэн Эрлан, он же Чэн Цянь ушел из семьи вместе с учителем.
Чэн Цянь это третий брат. Хань Юань, он же маленький нищий, которого они встретили
четвертый брат.
Янь Чжэнмин
первый старший брат.
Второй появится в повествовании чуть позже.
Таким образом у нас четыре брата.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *