Зачем учителю так официально навещать своего ученика?

 Чэн Цянь и Хань Юань пришли в полную растерянность, а их учитель продолжал, будто хотел запутать их еще больше:

— Ваш первый старший брат простодушен, не нужно его бояться. Просто ведите себя, как я.

Что он имел в виду, сказав «просто ведите себя, как я»?

Так или иначе, Мучунь чжэньжэнь с успехом превратил легкую растерянность своих маленьких учеников в абсолютное недоумение.

Проходя сквозь ворота, они увидели нескольких детей, следовавших вдоль журчащего ручья.

Все они были подростками, к тому же, выглядели очень умными и красивыми, словно золотые мальчики 1 настоящих бессмертных. Их рукава изящно развевались без всякого ветра.

1 Золотые мальчики — слуги бессмертных.

Глядя на них, даже Чэн Цянь, заносящийся всю дорогу, почему-то испытал чувство неполноценности, не говоря уже об ошеломленном Хань Юане.

Из-за чрезмерной чувствительности Чэн Цянь самопроизвольно занял оборонительную позицию. Его взгляд стал строгим, он выпрямил спину и попытался скрыть свое любопытство и невежество.

Лидер младщих адептов увидел Мучунь чжэньжэня издалека, и его смех достиг ушей новоприбывших, прежде чем юноша успел подойти.

— Глава клана, где вы были на этот раз? Как вы стали таким лохматым? Где… Где вы похитили молодых господ? — спросил он совершенно непринужденно.

Чэн Цянь внимательно изучил каждое его слово и фразу, но не нашел в них ни капли уважения, будто бы младший адепт приветствовал не «главу клана», а «дядюшку Ханя из соседней деревни».

Мучунь чжэньжэнь против такого нисколько не возражал. Он беззаботно улыбнулся, указав на Чэн Цяня и Хань Юаня:

 — Это мои недавно принятые ученики. Могу я попросить тебя помочь им устроиться

— Где мне их поселить? — улыбнулся младший адепт.

— Этого — в Южном дворе, — Мучунь чжэньжэнь небрежно указал на Хань Юаня. Затем он опустил голову и случайно или намеренно встретился взглядом с Чэн Цянем.

 Непринужденная улыбка Мучунь чжэньжэня внезапно исчезла. Помолчав немного, он почти торжественно произнес:

— Отведите его в боковой павильон.

На самом деле «боковой павильон» был не павильоном, а небольшим уединенным двориком, находящимся в отдалении. По одну сторону стены протекал спокойный ручей, а по другую находился бамбуковый лес, казавшийся чрезвычайно мирным.

Вероятно, лес рос здесь много лет, потому что даже ветер, проносящийся сквозь него, словно окрашивался в изумрудный цвет. Весь двор напоминал собой бамбуковое море, где свежая зелень очищала разум от желаний.

По обе стороны от дверей горел Вечный огонь, украшенный более изящными амулетами, чем «фамильная реликвия» семьи Чэн. Мягкий ореол его не дрожал от ветра. Между лампами висела табличка с иероглифами «Тихий и мирный». Видимо, их и два символа «Фуяо», увиденные Чэн Цянем ранее, написал один и тот же человек.

Юношу, сопровождавшего Чэн Цяня, звали Сюэцин. Он был почти того же возраста, что и старший брат Чэн Цяня. Сюэцин обладал средним телосложением и обычными чертами лица, что делало его самыми неприметными среди всех младших адептов. Но при внимательном рассмотрении он выглядел довольно привлекательно. Сюэцин казался молчаливым и не искал внимания.

— Это боковой павильон, также называемый Цинань. Слышал, когда-то здесь жил глава клана, но потом переехал. Он также использовался как Зал пения 2. Знает ли третий дядя, что такое Зал пения? 

2 Зал пения - 斋堂 (zhāitáng) в оригинале звучит как трапезная.

На самом деле, Чэн Цянь не совсем понял, что это значит, но кивнул, не выказав особого беспокойства. После, Сюэцин провел его во двор и показал, расположившийся в его центре, небольшой пруд диаметром в один чжан. Фундамент, сделанный из черного вяза, украшали амулеты, предназначенные, вероятно для того, чтобы остановить отток воды — вода в пруду не текла и не расходилась рябью.

Но, присмотревшись, Чэн Цянь обнаружил, что это был вовсе и не пруд, а огромный драгоценный камень.

Этот камень — не нефрит и не изумруд — оказался очень холодным. Темно-зеленый, с легким синим отливом, он излучал безмятежное спокойствие.

Чэн Цянь никогда раньше не видел такого редкого сокровища. Даже если он и не хотел показаться невеждой, его на мгновение охватило изумление.

— Я не знаю, что это такое, но мы называем его мирным камнем. Глава клана обычно переписывал на нем священные писания. Летом с ним во дворе будет намного прохладнее, — сказал Сюэцин.

Указав на амулеты, Чэн Цянь не удержался от любопытства и спросил:

— Брат Сюэцин, для чего они здесь?

Сюэцин не ожидал, что Чэн Цянь будет так вежлив с ним. Некоторое время он был ошеломлен подобным обращением, а затем ответил:

— Вы поражаете меня больше, чем я мог подумать, третий дядя, — это не магия.

Чэн Цянь бросил на него быстрый взгляд. Сюэцин, к удивлению Чэн Цяня, уловил тень сдерживаемого сомнения в его движении, как если бы глаза могли говорить. По сравнению с другим ребенком, которого привел глава клана, этот казался Сюэцину нежнее и привлекательнее.

Сюэцин не нашел подходящих слов, чтобы описать свои чувства. Он мог сказать только, что этот юноша не имел благородного происхождения и не получил особого образования, но изо всех сил старался выглядеть настоящим молодым господином, правда, получалось очень неуклюже. В каждом его движении и поступке был намек на формальность, как будто он не знал, какую маску надеть, чтобы общаться с другими.

Проще говоря, он напускал на себя важный вид и притворялся, не преследуя никаких конкретных целей.

Обычно, люди, ведущие себя неестественно, всегда раздражали Сюэцина, даже если они были еще детьми. Но почему-то Чэн Цянь не был ему противен. Наоборот, он даже испытывал к мальчику некоторое сострадание.

— Третий дядя, я всего лишь слуга без особых способностей и отвечаю за повседневную жизнь главы клана и остальных дядей. Искусство создания амулетов — это обширное и глубокое знание, о котором я не имею ни малейшего понятия. Я слышал краем уха только пару слов от главы клана. Молодой господин, вы можете пойти и спросить главу клана или моего… Вашего первого старшего брата.

Чэн Цянь уловил слово «мой». При мыслях о слишком близком и недостаточно уважительном отношении младших адептов к главе клана его сомнения становились еще сильнее.

Вскоре Сюэцин познакомил Чэн Цяня с остальной обстановкой в комнате. Он поспешно помог мальчику принять ванну, чтобы смыть дорожную грязь и усталость, переодел и навел порядок в доме, а затем вывел его наружу.

Сохраняя привычную манеру поведения, Чэн Цянь принялся расспрашивать Сюэцина о первом старшем брате. Наконец, ему удалось узнать, что фамилия первого старшего брата была Янь, звали его Янь Чжэнмин, и родился он в богатой семье.

Насколько состоятельной была его семья? Чэн Цянь не очень хорошо это понял — всего лишь обездоленный ребенок, он не имел определенного представления о достатке. Насколько ему было известно, так называемые «богатые люди» являлись не более чем соплеменниками землевладельца Вана. Ван женился на третьей наложнице в шестьдесят лет. По мнению Чэн Цяня, он мог считаться очень богатым человеком.

Говорили, что, когда Янь Чжэнмину было семь лет, он сбежал из дома по пустяковому поводу и встретился с их хитрым… нет, проницательным учителем, который обнаружил талант Янь Чжэнмина к заклинательству.

С помощью своего легкого языка старый шарлатан успешно втянул молодого и неискушенного Янь Чжэнмина, который позже стал самым первым учеником Мучуня, в клан Фуяо.

Исчезновение молодого господина, естественно, повергло семью Янь в большое беспокойство, они истратили все свои силы и, наконец, нашли сбившегося с пути Янь Чжэнмина. Заманил ли его Мучунь или он сделал это по своему выбору — неизвестно, но молодой господин, словно одержимый, отказался вернуться домой и настоял на том, чтобы остаться и совершенствоваться со своим наставником. 

Этого молодого господина баловали с рождения, его семья, конечно, не стала бы смотреть на то, как их маленький сын страдает с шарлатаном и ничего не делает. Тем не менее, поскольку споры не привели к каким-либо результатам, они, в конце концов, пошли на компромисс. Родители Янь Чжэнмина обеспечивали клан Фуяо деньгами и просто считали, что держат театральную труппу для развлечения своего молодого господина.

В мире существовали различные категории кланов заклинателей, среди которых находилось очень мало настоящих и праведных, остальные представляли собой в основном «фазаньи кланы» 3.

3 «Фазаньи кланы» — несанкционированные.

Чэнь Цянь подумал, что, возможно, таких, как Фуяо, поддерживаемых богатой семьей, что позволяло им вести относительно приличное существование, можно было бы грубо назвать «кланами домашних птиц».

Как Чэн Цянь успел понять, их первый старший брат был не только старшим братом, но и «денежным спонсором клана Фуяо» и «первым учеником», который таким образом занимал высокое положение, и заставлял выслуживаться перед собой даже учителя.

Все четыре слова — «знатный, любящий роскошь, раскованный и праздный» — подходили ему как нельзя кстати, но Янь Чжэнмин не осмеливался вести свободную жизнь, потому что ему было всего пятнадцать.

Молодой мастер Янь расчесывал волосы, когда Мучунь чжэньжэнь привел к нему двух своих аккуратно одетых учеников. Не то чтобы глава клана проявил грубость, решив побеспокоить первого старшего брата рано утром, прежде чем тот привел себя в порядок, просто первый старший брат причесывался помногу раз в день.

К счастью, он был еще молод и не боялся облысеть.

Служанка, которой полагалось ухаживать за волосами первого старшего брата, должна была быть женщиной не слишком старой и не слишком молодой, не имеющей недостатков во внешности и запахе. Она не должна была делать ничего, кроме как расчесывать волосы и каждый день жечь благовония, поэтому ее руки должны были быть мягкими и белыми, как нефрит, без разочаровывающих мозолей.

Младшие адепты, такие как Сюэцин, изначально были домашними слугами Янь. Их тщательно отобрали и отправили в горы в качестве помощников.

Но рядом с молодым господином не было ни одного из них. Говорили, все это потому, что он не очень-то любил мужчин. Вместо этого его двор был полон хорошеньких девушек, будто бы в нем круглый год жила весна.

Прежде чем войти в комнату, Чэн Цянь некоторое время тайком разглядывал козлиную бородку Мучуня и пришел к выводу: козлиная бородка учителя была расчесана.

По пути сюда Сюэцин сообщил ему, что Мучунь поселил его в жилище Цинань, потому что хотел, чтобы Чэн Цянь очистил свои мысли и успокоил разум. Чэн Цянь чувствовал себя немного неловко и не хотел признаваться в том, что у него беспокойный ум. Теперь же, глядя на табличку с надписью «Страна нежности» 4 над дверью, он вздохнул с облегчением. 

«Страна нежности»: увлекательный опыт наслаждения нежными женскими прелестями (иногда используется как название борделя)

Хань Юань, воспринимавший невежество как забаву, по-детски спросил:

— Учитель, что написано на табличке?

Мучунь прочел надпись, поглаживая усы.

 — Значит ли это, что старший брат должен вести себя нежнее? — снова спросил Хань Юань, тупо уставившись на учителя.

Услышав это, Мучунь побледнел и предупредил:

— Нельзя, чтобы твой старший брат это услышал!

Увидев, что почтенный глава клана вздрогнул, как бездомная собака, поджавшая хвост, Чэн Цянь и Хань Юань впервые подумали об одном и том же: «Возмутительно! Полное пренебрежение порядком старшинства!»

Подумав так, они посмотрели друг на друга. Вид у обоих был одинаково шокированный. После этого братья поджали хвосты, как делал их учитель, и приобрели самое важное умение клана Фуяо — не высовываться.

На самом деле, внешний вид первого старшего брата ошеломил Чэн Цяня с первого взгляда.

Несмотря на молодость, Янь Чжэнмин выглядел чрезвычайно соблазнительно и обладал редкой красотой. Одетый в белоснежный атласный халат, расшитый невидимыми узорами, переливающимися на свету, он расслабленно откинулся на спинку резного стула и подпер рукой подбородок. Его веки были слегка опущены, а волосы струились по плечам, словно чернила.

Услышав шаги, Янь Чжэнмин безразлично приоткрыл глаза. Уголки их были остры, словно нарисованные кистью, и излучали надменность и женственность. Увидев своего учителя, он даже не удосужился встать и остался неподвижно сидеть на стуле. В конце концов, он вяло спросил:

— Учитель, что вы притащили на этот раз?

Янь Чжэнмин, казалось, не спешил проявить себя по сравнению со своими сверстниками, так как его голос все еще был голосом избалованного подростка.

Но невероятнее всего было то, что в его андрогинности не было ничего странного.

Улыбнувшись и потерев руки, глава клана заговорил:

— Это твой третий младший брат, Чэн Цянь. А это твой четвертый младший брат, Хань Юань. Оба они маленькие и незрелые. Отныне, как их старший брат, ты должен заботиться о них для меня.

Услышав имя Хань Юаня, Янь Чжэнмин слегка вскинул брови. Он снизошел до того, чтобы бросить взгляд на своего четвертого младшего брата из-под полуопущенных век, и тут же снова отвел его, будто увидел что-то грязное.

— Хань Юань? — медленно и недовольно осведомился первый старший брат. — Ты действительно оправдываешь это имя страданиями от своего уродливого вида.

Хань Юань позеленел. Янь Чжэнмин оставил его в стороне и повернулся к Чэн Цяню.

— Мальчик, — позвал он, — иди сюда.

 

 Примечания переводчика:

 Теперь, чтобы немного прояснить ситуацию: 

Чэн Эрлан, он же Чэн Цянь ушел из семьи вместе с учителем. Чэн Цянь это третий брат.  Хань Юань, он же маленький нищий, которого они встретили - четвертый брат. Янь Чжэнмин - первый старший брат. Второй появится в повествовании чуть позже.

Таким образом, у нас четыре брата.



Комментарии: 2

  • Так и не понял почему дядя

    Ответ от Shandian

    Потому что Чэн Цянь старше Сюэцина и это адаптированный перевод слова "шишу". Как "шисюн" или "шимэй". Мы пишем "дядя" потому что так исторически сложилось.

  • "Иногда используется как название борделя.."
    Прорвало, чуть не умер со смеху)) Ночные бабочки на любой вкус!
    Спасибо за перевод!
    А когда он задал вопрос, он имел ввиду "мне стоит вести себя как ночная бабочка?"?
    Если да, то почему бы и нет? :D

    Ответ от Old Khan

    Вопрос, скорее был в духе "мне тоже стоит вести себя нежнее?" х)
    Это же ребенок, он все воспринимает буквально

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *