Через несколько шагов Янь Чжэнмин о чем-то задумался и развернулся. Он выудил из рукава пакет с молочными пирожными и угрюмо протянул его Чэн Цяню.

— Возьми, это тебе, маленький гном.

Чэн Цянь с готовностью принял его, не поблагодарив. Он нетерпеливо махнул рукой, сообщая тем самым Янь Чжэнмину побыстрее отстать.

В тот день, когда Чэн Цянь закончил читать все заклинания и покончил с десертом, он вдруг почувствовал желание прибраться на первом этаже библиотеки.

Первый этаж библиотеки напоминал свалку. В течение многих лет никто сюда не приходил, и все вокруг покрыл толстый слой пыли. На остальных этажах полы, стены и полки покрывали вырезанные заклинания, защищающие от моли и влаги, но только первый был исключением. Повсюду виднелись изъеденные червями и почти уничтоженные страницы книг с разнообразным и беспорядочным содержанием. Книги по кулинарии, садоводству, виноделию и даже порнографический альбом — ягодицу человека на первой странице «съели» черви.

Возможно, из-за влияния первого старшего брата Чэн Цянь чувствовал беспокойство, наблюдая грязь вокруг, и потому решил здесь прибраться.

Эта уборка вознаградила Чэн Цяня сюрпризом — за сломанной полкой он нашел стену, усеянную маленькими иероглифами. Стряхнув пыль и паутину, он, наконец, ясно увидел иероглифы.

Название кратко гласило: «Темный Путь».

Чэн Цянь испугался. Он не ожидал, что такие вещи существовали в библиотеке клана Фуяо. Он колебался, думая, что не стоит подглядывать. Но только Чэн Цянь поднял ногу, чтобы уйти, как тут же вспомнил о Господине Бэймине.

Чэн Цянь заставил себя отвернуться. Он неспешно вымыл первый этаж и неохотно поднялся наверх.

Но, вскоре после своего ухода он пожалел об этом и быстро побежал обратно, читая надписи на стене слово за словом.

Эта стена отображала сотни тысяч видов Темного Пути, среди которых были те, кто последовали ему из-за того, что предавались разврату, кровожадности, одержимости… Некоторые следовали ему добровольно, другие — в результате совпадений. Но Чэн Цянь вскоре обнаружил, что, кроме нескольких отвратительных методов совершенствования, большинство оставшихся не казались такими уж ненормальными.

Среди последователей Темного Пути некоторые люди также практиковали Дао меча и чар. И даже классификация и практика заклинаний не так уж отличались от того, чему мастер обучал первого старшего брата.

Чэн Цянь искал способ чувствовать Ци в окружающем мире и впитывать ее в свое тело, поэтому он читал о многих различных методах самосовершенствования. И его немало удивило то, что способ поглощения Ци, описанный здесь, очень напоминал те, которые описывались в других методах; все они требовали «медитации», «ясности ума» и тому подобного.

Чэн Цяня переполняли сомнения. Поэтому на следующий день он решил спросить об этом своего учителя.

Услышав вопрос, Мучунь Чжэньжень поднял голову. На секунду Чэн Цянь почувствовал, как черный туман промелькнул у него перед глазами. Но это произошло так быстро, что Чэн Цянь подумал, что, возможно, его глаза сыграли с ним злую шутку.

— Темный Путь? — Мучунь Чжэньжень выглядел удивленным. Наступило молчание, прежде чем он поинтересовался. — Почему ты спрашиваешь об этом?

Янь Чжэнмин прикрыл лицо книгой по фехтованию и хорошенько пнул Чэн Цяня под столом, чтобы мальчишка не выдал, что старший водил его в библиотеку без разрешения.

Чэн Цянь ударился о каменный стол и чуть не упал. Разозлившись, он тут же пнул Чжэнмина, оставив черный след на белой атласной туфле старшего брата, и забыл ответить на вопрос учителя.

Мучунь Чжэньжень уже привык к тому, что они пинают друг друга под столом, поэтому не обратил на это особого внимания.

— Стебелек и столб, глава клана и прекрасная Си Ши1, всевозможные странные вещи и фантастические явления — все они едины с точки зрения Дао. Нет правильного пути к Великому Дао. Пути Дао могут принимать различные формы, но они никогда не отходят от первоначальной цели; следующие пути темного совершенствования просто идут другой дорогой. Неудивительно, что эти способы имеют сходство.

1 Красавица по имени Си Ши, из княжества Юэ, эпоха Чуньцю.

Чэн Цяню его слова показались странно знакомыми. Потом он вспомнил — разве не это он сказал, чтобы обмануть первого старшего брата в библиотеке?

Подумав об этом, он поспешил поднять ноги и избежать еще одного пинка первого старшего брата.

Чэн Цянь не мог избавиться от чувства, что учитель пытался от него избавиться, поэтому спросил:

— Учитель, почему мы постигаем этот путь, а не другой?

Мучунь Чжэньжень молча посмотрел на него.

— Сливовое дерево у дороги дало плоды, но никто не ходит их собирать. Знаешь почему? Потому что они будут горькими!

Его слова были подобны горшку с холодной водой, вылившемуся на Чэн Цяня от головы до копчика. Он почувствовал, что учитель видит его насквозь.

После встречи с Господином Бэймином слова «Великий мастер Темного Пути» укоренились в его разуме. Пока монстры в Долине Демонов казались ему непобедимыми, для Господина Бэймина они, вероятно, были недостойны упоминания. Даже высокомерная Цзыпэн Чжэньжень испугалась, услышав его имя.

В прошлый раз, когда Ли Юнь говорил о последователях Темного Пути, его окликнул Янь Чжэнмин. Это позволило Чэн Цяню увидеть общее отношение людей к иному пути. Но, как бы то ни было, его по-прежнему влекло искать истину самому.

Прежде чем разочароваться окончательно, Чэн Цянь много размышлял. Он думал, что всегда сможет возразить, что бы ни сказал учитель, потому что уже имел определенное пристрастие. Хотя слова Мучунь Чжэньженя казались легкими, на самом деле они нанесли тяжелый удар по сердцу Чэн Цяня, разбив все те оправдания, которые он себе придумал.

Любопытство Чэн Цяня мгновенно испарилось. Он склонил голову почтительно и произнес:

— Большое спасибо, мастер.

Понимание Чэн Цяня превысило ожидания Мучунь Чжэньженя. Чувствуя удовлетворение, он кашлянул, чтобы привлечь внимание своих учеников, и объявил:

— Ученики, усердно работайте эти дни. Вскоре мы отправимся в путешествие.

— Что? Куда? — хором воскликнули юноши. Некоторые пришли в восторг, а некоторых новость шокировала до глубины души. Для кого-то вроде Хань Юаня поездка была все равно что фестиваль. Но для Янь Чжэнмина она же напоминала гром среди ясного неба.

Мучунь Чжэньжень сказал:

— Десятилетний Небесный город вот-вот откроется. Совершенствуясь на горе Фуяо, вы можете получить только очень узкий взгляд на реальный мир. Пришло время посмотреть на мир вокруг. А я заскочу к друзьям. Поскольку у всех нас есть ученики, сравнение неизбежно. Убедитесь, что ваш учитель не потеряет лицо.

Потерять лицо… Это тоже было неизбежно.

Янь Чжэнмин первым понял, что это значит. Он сел прямо и со всей серьезностью сказал:

— Учитель, в случае если из-за меня вы потеряете лицо, вы можете просто взять младших братьев и сестру. Я останусь присматривать за домом.

— Даосские дети могут присматривать за домом, это не должно беспокоить первого ученика нашего клана, — сказал Мучунь, ласково глядя на него.

— Ни за что! Что если в горной пещере снова что-то пойдет не так? А что, если какие-нибудь воры захотят завладеть сокровищами и придут сюда воровать? — правдоподобно возразил Янь Чжэнмин.

Мучунь Чжэньжень неторопливо ответил:

— В тот день мы с Цзыпэн достигли соглашения. Она запечатала пещеру, так что вам не нужно беспокоиться. Кроме того, у подножия горы есть амулеты и даосские дети, охраняющие ворота. Обычные воры не смогут сюда подняться.

Янь Чжэнмин собирался продолжить спор, но Хань Юань, жаждущий поездки, не мог не вмешаться:

— Старший брат, почему ты ведешь себя, как молодая госпожа, которая никогда не выходит из дома?

Лицо молодого господина Янь побагровело от гнева. Он резко взмахнул рукавами и сбежал, ощутив, что Хань Юань не может быть еще более отвратительным.

Мучунь Чжэньжень с улыбкой проводил его взглядом. Затем, погладив Хань Юаня по голове, он пригрозил ему с тем же добрым лицом.

— Сяо-Юань, поскольку ты не делал никаких попыток добиться прогресса и до сих пор не запомнил правила клана, как насчет того, чтобы остаться и присмотреть за домом?

Хань Юань внезапно стал замороженным баклажаном2.

2 茄子 [qiézi] — 1) баклажан; 2) улыбнитесь! (эквивалент англ. cheese!).
То есть тут имеется в виду застывшая улыбка Хань Юаня.

На следующие десять дней гора Фуяо погрузилась в хаос под руководством первого ученика, Янь Чжэнмина.

Чтобы не ехать в путешествие, Янь Чжэнмин симулировал болезнь и делал все возможное, чтобы противостоять своему мастеру. До такой степени, что он почти потерял лицо, только чтобы отговорить учителя.

К сожалению, на этот раз Мучунь Чжэньжень упорно отказывался потакать ему. Его решимость спустить первого ученика с горы осталась непоколебимой.

Хань Юань вел себя с точностью наоборот. Чтобы выйти, он тратил почти каждую минуту и секунду своего времени на запоминание правил клана. Тем не менее, его мозг, вероятно, предназначался не для этого. От иероглифов у Хань Юаня кружилась голова, но он все равно не мог запомнить их все. Чэн Цянь видел, как Хань Юань ударился головой о стену, будто сошел с ума.

Даже учитель стал драконом, у которого видно то голову, то хвост3.

3 神龙见首不见尾 [shén lóng jiàn shǒu bù jiàn wěi] — букв. видно то драконью голову, то хвост обр. вести подозрительный образ жизни, то проявить себя, то снова закрыться; что-то утаивать.

В тот день Чэн Цянь расстелил на мирном камне4 лист рисовой бумаги, записывая по памяти Священные Писания о ясности и спокойствии.

4 Мирный камень впервые упоминается в 4 главе.

С тех пор, как Чэн Цянь получил ответ на свои сомнения от учителя, его не отпускало чувство, что он, кажется, прикоснулся к чему-то, завернутому в тонкую пленку, которую пока невозможно разорвать, поэтому он немного волновался.

А тревога, как известно, не приносила пользы самосовершенствованию. Чэн Цянь должен был прекратить волноваться, чтобы продолжить работу.

Но, находясь в процессе, он услышал стук в дверь. Сюэцин пошел открывать и через минуту вернулся с пухлой девочкой на руках. Это была младшая сестра Чэн Цяня, Лужа.

Лужа являлась полудемоном, естественным образом отличаясь от нормальных девочек. Она вела себя очень активно: лазить по дереву и подниматься на крышу было для нее всего лишь пустяком. Лужа, скорее, больше напоминала умное и ловкое животное. Она могла распознавать эмоции других людей по тону голоса и поведению, еще находясь в яйце. Но, как ни странно, Лужа все еще не разговаривала.

Учитель сказал, что это может быть из-за ее демонической крови. Даже если она не сможет говорить по достижении десяти лет, это не будет странно.

Лужа, вероятно, выскользнула, пока учитель не видел. Существовало лишь две вещи, которые могли привлечь детей: еда и игрушки. Лужа обычно предпочитала ходить в Страну Нежности, поскольку, будучи невероятно чистоплотным, первый старший брат всегда готовил много хорошей еды, желая избавиться от нее как можно скорее. Как только Лужа приходила, он использовал еду, как приманку, и просил сестренку принести несчастье другим. Во-вторых, Лужа любила ходить к Хань Юаню, поскольку сам Хань Юань был для нее «игрушкой».

Однако она редко приходила к Чэн Цяню, потому что Чэн Цянь не любил играть с ней.

И она никогда не интересовалась Ли Юнем — тот превратил ее в жабу.

Поскольку младшая сестра редко появлялась в жилище Цинъань, Чэн Цянь удивился.

— Почему ты здесь?

— Ах-ах! — Лужа застонала. Она подошла, чтобы потянуть Чэн Цяня за штаны, но что-то сзади разорвало ее одежду. Вздрогнув, Чэн Цянь повернул девочку и увидел два крыла неизвестной птицы, растущие из ее спины!



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *