Три мыши единодушно избегали Чэн Цяня, целиком и полностью измазанного в крови. Две из них набросились на Янь Чжэнмина, а другие побежали к Ли Юню.

Ли Юнь напоминал собой случайного прохожего. Он обыскал все свое тело, но обнаружил лишь то, что весь день провел, обуреваемый невеселыми мыслями, и совершенно забыл взять с собой хоть какое-нибудь оружие… хотя, даже если бы взял, это совсем необязательно принесло бы пользу.

В суматохе Ли Юнь сорвал со своего воротника разноцветное перо и использовал его как оружие против духа мыши.

Цзыпэн Чжэньжэнь считалась всемогущей среди монстров, даже одно ее перо обладало необычайной устрашающей силой. Мыши заметно съежились, увидев его, и двигались вокруг Ли Юня с вытаращенными глазами и бегающими взглядами, словно пытаясь угадать, блефует он или это реальная угроза.

Ли Юнь испугался перемещений духов, и бедро его, к сожалению, свела судорога. Однако он понимал, что здесь и сейчас нет места для проявления даже малейшей робости, поэтому смирился с болью, и это сделало его облик еще более угрожающим.

К счастью, Чэн Цянь вскоре подоспел к нему на помощь со своим клыком.

Чэн Цяню не потребовалось много усилий, чтобы прийти в себя после убийства. Он думал, что это должно быть шокирующее и парализующее чувство, но оказалось, что он и вовсе не ощутил ничего подобного.

Чэн Цянь оставался чрезвычайно спокойным, держа в руках окровавленный зуб, будто только что всего лишь срезал капусту. Бесстрастное лицо делало его похожим на стремящегося к жизни призрака.

Чэн Цянь быстро заметил, что это духи мышей боятся его, а не наоборот. Стоило ему приблизиться, как мыши начали опасливо пятиться, хоть и скалили зубы в попытке запугать его.

Уверенность противника стремительно падала, в то время как Чэн Цяня — увеличивалась. Он даже осмелел, вместо того чтобы в страхе отпрянуть. Поняв, что запугивание не сработало, дух мыши убедился, что враг ему не по зубам — с такими лучше не связываться — и поспешно поджал хвост.

Каждое существо во Вселенной обладало разумом, и совершенствовать свое тело и душу было вовсе не легкой задачей. Этот мышонок наконец превратился в духа после многих неприятностей, разве не будет он дорожить своей жизнью?

Увидев, что один из товарищей сбежал, другие мыши последовали его примеру, хотя и не поняли до конца, что произошло.

Маленькая горстка мышиных духов разбежалась в разные стороны.

Ли Юнь опустился на землю. Наконец, у него выдалась минутка, чтобы передохнуть и избавиться от судорог в ногах.

Тем не менее, стоило им только выдохнуть после победы над первой волной врагов, как позади Янь Чжэнмина раздался странный звук. Чэн Цянь, казалось, заметил что-то и закричал:

— Осторожно!

Янь Чжэнмин развернулся, бросившись вперед с блеснувшим мечом, и сделал первое движение второго стиля, «Цикл».

Он яростно взмахнул мечом, который со звоном встретился с каким-то другим, не менее острым оружием. И тут раздался хриплый вой.

Янь Чжэнмин отступил, неловко сжимая рукоять меча. Обернувшись, он увидел огромную рысь, ловко приземлившуюся в нескольких шагах от него и принявшую получеловеческую форму — монстр был здоровенный и почти превратился в человека, если не считать когтей. Он странно усмехнулся, облизав губы алым языком.

Неудивительно, что духи мышей сбежали так быстро! Пока мыши охотились, рысь притаилась позади!

В глазах рыси молодой господин Янь был всего лишь хорошеньким куском свежей плоти. Монстр царапнул когтями на пальцах ног о землю и в следующий момент с молниеносной скоростью бросился на Янь Чжэнмина. Острые когти оказались почти неуязвимыми. Даже шерсть не пострадала, встретившись с мечом.

Рысь лишь немного надавила когтем на лезвие, и меч тут же оказался отброшен в сторону грубой силой.

Янь Чжэнмин споткнулся обо что-то и опасно покачнулся, что привело рысь в полный восторг. Она немедленно снова приняла звериную форму и прижала когтистую лапу к груди Янь Чжэнмина, широко открыв пасть.

Ли Юнь и Чэн Цянь стояли далеко, а схватка между Янь Чжэнмином и рысью произошла так внезапно, что у них не было ни шанса прийти на помощь вовремя — это оказалось просто невозможно.

Ли Юнь сунул руку за пазуху и безрассудно швырнул что-то в духа рыси, даже не разглядев, что именно он достал.

Чэн Цянь краем глаза уловил его движение и закричал:

— Второй старший брат, не!..

Но было уже поздно. Фарфоровая бутылочка попала рыси точно в голову. Вся жидкость выплеснулась на ее тело, превратив рысь с блестящей шерстью в большую бородавчатую жабу.

На секунду даже рысь остолбенела.

Удивленная и разгневанная одновременно, она хотела зарычать, но смогла лишь лениво квакнуть. Рысь не удержалась и высунула тонкий язычок, тут же испугавшись его вида и напрочь забыв, как засовывать его обратно.

Язык повис перед грудью жабы и скользнул по мягкой коже шеи молодого господина Янь. Несмотря на то, что Янь Чжэнмин только что чудом избежал смерти, он тут же чуть с ума не сошел и издал нечеловеческий рев:

— Ли Юнь, как же ты меня бесишь!

Тотчас же он пнул огромную жабу, как будто внезапно обрел бесконечную силу, и пронзил мечом дух рыси с неистовством разъяренной сварливой женщины.

Очевидно, в форме жабы у рыси не осталось стальных когтей. Прежде чем дух научился прыгать, используя ноги жабы, меч озлобленного Янь Чжэнмина уже пронзил его насквозь. После истерических метаний рысь вернулась к своему первоначальному облику и умерла, оставшись неподвижно лежать с широко открытыми глазами.

Однако нападавший, Янь Чжэнмин, сам выглядел так, словно хотел умереть. Он не мог прекратить думать об этом снова и снова и в итоге приставил лезвие меча к шее, намереваясь совершить самоубийство.

Чэн Цянь и Ли Юнь помогли Хань Юаню подняться и стряхнули засохшую грязь с его тела, обнажив перепачканную кожу с исходящим от нее зловонием. Чэн Цянь осмотрел его с головы до ног и обернулся, смущенно сообщив о своей находке первому старшему брату.

— Первый старший брат, ты интересовался, мылся ли младший брат и менял ли он одежду с того дня, как играл с жабой? — спросил Чэн Цянь. — Теперь я знаю. Он не мылся.

Янь Чжэнмин промолчал, но убрал меч от шеи с лицом, лишенным эмоций, думая о том, что это Хань Юаню следовало бы убить себя.

Хань Юань радостно зарыдал:

— Старшие братья… Сяо-Цянь…

Он попробовал обнять их, но, к сожалению, никто из его старших братьев не желал приближаться в своих чистых одеждах к маленькому нищему, покрытому вонючей грязью, потому все разошлись.

Янь Чжэнмин изо всех сил пытался забыть о своей запятнанной шее и пробормотал, указав на Хань Юаня:

— Если ты не хочешь вернуться и тут же быть изгнанным, переписывай священные писания всю свою жизнь!

Хань Юань не осмелился ответить и лишь блуждал взглядом, ища поддержки. Наконец, он остановился на Чэн Цяне.

Однако Чэн Цянь не ответил на его взгляд. Он вытер кровь с лица единственным оставшимся рукавом. Мучаясь от голода и жажды, он слишком устал, чтобы притворяться. И то, что он сказал, было не совсем в его стиле:

— Младший брат, прежде чем приступать к самосовершенствованию, тебе стоило бы улучшить свои мозги.

Хань Юань в изумлении уставился на своего «умеренного, доброго, вежливого, сдержанного и великодушного» младшего брата. Всего за один день Хань Юань получил серьезную физическую и психологическую травму. В конечном счете помог ему Ли Юнь. Встряхнув талисман, он предложил:

— Старший брат, думаю, сначала мы должны отправиться на Небесную Платформу.

Янь Чжэнмин хмыкнул и взял инициативу в свои руки. После некоторых раздумий Ли Юнь снял верхнюю одежду и отдал ее Хань Юаню, чтобы ученики клана Фуяо в Долине Демонов не выглядели, как эксгибиционисты.

Небесная Платформа находилась недалеко от Зеркальной Долины. Довольно скоро ветер разнес по округе сильный запах крови. От талисмана в руке Ли Юня потянулось облако черного тумана, очерчивая аморфную человекоподобную фигуру, которая для Чэн Цяня оказалась самой настоящей взрывной волной из прошлого.

Ему снился этот человек!

До смерти перепуганный Хань Юань завизжал:

— Ох, черт! Что это еще такое?

Ответа не последовало. Таинственная тень торжественно поднялась в воздух. Несмотря на скрытое туманом лицо, Чэн Цянь чувствовал благоговейное спокойствие, как будто готовый пожертвовать собой.

Он не мог не спросить:

— Старший, вы… вы Господин Бэймин?

— Бэймин? — тихо ответил тот, усмехнувшись. — Кто достоин называться Бэймином? Это просто высокомерный титул, придуманный несколькими недалекими людьми.

Чэн Цянь обдумал эти слова и понял их скрытый смысл — это было подтверждение.

Но разве «Господин Бэймин» не легендарный высший демон? Как он оказался заперт в талисмане?

Он сам там поселился или вмешался в заклинание учителя?

Могло ли быть такое, что заклинание учителя призывало не воду и не молнии, а высшего демона?

Существовали ли… такие заклинания в мире?

Чэн Цянь почувствовал себя совершенно беспомощным посреди происходящего. Он только что понял, что его знания о мире самосовершенствования были настолько малы, что он даже не мог самостоятельно догадаться о таких невероятных вещах.

Благодаря сопровождению Господина Бэймина, монстры либо не могли видеть юношей, либо разбегались от одного их вида. Возможно, захватывающая сцена сражения с духами мышей и рыси для всемогущего существа выглядела как «драка между детьми и мышами», поэтому он не собирался помогать.

Может быть даже, «ужасный» мышиный дух, от которого у Ли Юня свело ногу, в глазах Господина Бэймина ничем не отличался от настоящей мыши.

Небесная Платформа была жертвенным алтарем, расположенным на дне Долины Демонов и неуместно поднимающимся вверх.

Она выглядела голой и пустой, так как монстры не могли подойти слишком близко, в то время как окружающие ее территории напоминали преисподнюю.

Поскольку юноши уже видели эту сцену в Зеркальной Долине, морально они подготовились, один лишь Хань Юань оказался ошеломлен.

Только сейчас Хань Юань понял, в какое опасное место вторгся и на какой риск пошли его старшие братья ради его спасения. Единственная причина, по которой он все еще оставался жив, заключалась в том, что монстры были заняты борьбой друг с другом, а не заботой о нем.

Внезапно талисман в руке Ли Юня треснул. Свет блеснул между строк заклятья, а после снова настала тишина. Но затем Господин Бэймин неожиданно освободился от оков талисмана, и черный туман, окутывающий его, рассеялся, открыв взору долговязого человека, облаченного в черную мантию, трепещущую на ветру подобно крыльям ворона. Его бледные руки свисали вдоль тела, а на пальце смутно виднелось старинное кольцо.

Только его лицо все еще было скрыто черным туманом, который обнажал лишь нижнюю челюсть Господина Бэймина, такую же бледную, как и его руки.

Чэн Цянь каким-то образом ощутил непреодолимое чувство родства, но прежде, чем он смог получше рассмотреть Господина Бэймина, тело того вспыхнуло ярким светом, тут же превратившись в облако черного тумана, которое со свистом отправилось к Платформе, скрываясь из виду и оставляя за собой нежное «Возвращайся как можно скорее».

Внутри Чэн Цяня вдруг всколыхнулось странное чувство — он не вернется.

— Я знаю! — воскликнул Ли Юнь, мастер по части всех странных трюков. — Я знаю! Золотое сияние на его теле — это невидимые чары!

Янь Чжэнмин выглядел очарованным этой сценой. Он прошептал:

— Струящаяся вода, клубящийся дым и пролетающее мимо облако могут создавать невидимые чары. Но… могут ли они быть вырезаны на человеческом теле?

— Это точно не человек, — решительно сказал Ли Юнь. — Это душа. Я читал в одном рассказе, что некогда существовало всемогущее темное существо — великий мастер заклинаний и чар. Говорили, он мог вырезать невидимые чары на трех облачных и семи телесных душах человека1. Он оставил невидимые чары на многих человеческих душах, чтобы они никогда не смогли избавиться от его контроля, даже после смерти. Держу пари Господин Бэймин имеет столько возможностей…

1  — хунь (буквально: «облачная душа») и — по (буквально: «белая душа») — два типа душ в китайской философии и традиционной религии. В рамках этой древней традиции дуализма душ у каждого живого человека есть как хунь — духовная, эфирная, янская душа, которая покидает тело после смерти, так и по — телесная, реальная, иньская душа, которая остается с трупом умершего. Существует некоторое противоречие по поводу количества душ в человеке; например, одна из традиций даосизма предлагает структуру души человека sanhunqipo 三魂七魄; то есть, «три хунь и семь по».

— Ли Юнь! — отмер, наконец, Янь Чжэнмин, немедленно закричав, как только заметил, что Хань Юань и Чэн Цянь слушают о Темном Пути, затаив дыхание. — Заткнись! Пойдемте дальше.

Небесная Платформа была окутана черным туманом, отделяющим место бойни от других территорий. Стоя на вершине холма, юноши совершенно не обращали внимания на запах крови и боевой клич, доносившийся изнутри.

Внезапно появившийся из ниоткуда сгусток пламени осветил угол окутанной туманом Небесной Платформы, после чего с невероятной скоростью разлетелся в разные стороны.

Янь Чжэнмин почувствовал тревогу, кольнувшую сердце, и закричал:

— Закройте глаза!

Братья подсознательно последовали его приказу. Но яркий свет, казалось, прожигал их глаза сквозь веки, будто бы весь мир оказался втянут в море огня.

Пылающий свет не угасал целую вечность. Только черный туман, окружающий Небесную Платформу, казался неразрушимым, ничуть не рассеявшись.

Чэн Цянь первым неуверенно приоткрыл глаза. Все еще ослепленный, он смог что-то разглядеть лишь после того, как пару раз моргнул.

Он увидел яйцо… медленно катящееся к ним.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *