На следующий день вся гора Фуяо содрогнулась от известия, что Чэн Цянь останется изучать заклинания вместе с Янь Чжэнмином.

Боевые братья Чэн Цяня окружили его, задавая один и тот же вопрос:

— Что?! Ты уже можешь поглощать Ци?

Потирая ухо, Чэн Цянь почувствовал некоторое самодовольство. Но, прежде чем позволить эмоциям отразиться на своем лице, он вдруг вспомнил, как должен вести себя человек, идущий по бесконечному пути совершенствования, и поспешно облил свои мысли холодной водой, чтобы остыть1.

1 Образно «прийти в себя».

Чэн Цянь кивнул с безразличным и смиренным видом и сказал как ни в чем не бывало:

— М-м-м, вроде того.

Его слова вызвали неоднозначную реакцию у братьев.

У Ли Юня она оказалась самой нормальной.

Ли Юнь не был невежественным человеком и считал себя довольно умным. Хотя человек, который предавался непринятым приемам и даже изобретал что-то новое, не мог быть глупым. Он просто не усердствовал в своем учении, хотя его фехтование было сносным. Он полюбил жуков, как только перестал играть с жабами.

Ли Юнь никогда бы не подумал, что младший брат, вступивший в клан через год после него, переступит порог раньше, поэтому его лицо приняло жалкое выражение. Ли Юнь молча убрал зеленого кузнечика в клетку… а также бутылку червивого вина неизвестного назначения. В тот день, закончив с практикой владения мечом, он сразу же вернулся к учебе, а не дурачился с Хань Юанем.

Это решение порадовало Мучунь Чжэньженя. Он знал, что Ли Юнь какое-то время будет чувствовать себя ужасно, как и любой на его месте. Но печаль была только мимолетной. Она стала импульсом, который дал ему Чэн Цянь и который Ли Юнь выдержит.

Тем не менее, удовлетворение мастера быстро исчезло, когда он обнаружил, что Ли Юнь оказался единственным, кто отреагировал «нормально».

Например, Хань Юань, подвергающий себя пыткам по детальному запоминанию правил клана, оказался совершенно безразличен к этому.

С тех пор как он вернулся из однодневного путешествия в Долину Демонов, его желание получить энергию исчезло. Все, чего он хотел сейчас, — это есть, пить и играть.

«Чувство энергии? Почему я должен торопиться, чтобы выучить его? Жизнь слишком коротка, а мы живем только один раз» — так он думал.

Вот почему Хань Юань не почувствовал и следа зависти, увидев, что Чэн Цянь, который присоединился к клану одновременно с ним, уже способен поглощать Ци. Вместо этого Хань Юань решил позлорадствовать над ним. Уходя, он похлопал Чэн Цяня по плечу и сказал:

— Ха-ха, дополнительные занятия! Трудные дни ждут тебя впереди!

Поэтому Мучунь вышвырнул Хань Юаня из Традиционного Зала, подняв его вместе с деревянным мечом.

А еще было «сокровище клана», его первый ученик. Увидев, что рядом стоит еще один стол с песочными часами, Янь Чжэнмин с чувством вздохнул:

— Я приобрел чувство энергии только после четырех лет практики фехтования… А с момента вступления медной монетки в клан прошел всего год?

Мучунь Чжэньжень думал, что молодой господин Янь получил стимул, и, наконец, соберется с силами.

Но вопреки любым ожиданиям, эту единственную фразу Янь Чжэнмин пробормотал случайно. В следующую секунду он растянул улыбку от уха до уха и сказал с притворной любовью:

— Третий младший брат, в будущем мы сможем «советоваться» друг с другом по поводу заклинаний точно так же, как мы делаем это со священными писаниями сейчас.

— Дашь мне еще два молочных пирожных, чтобы заставить практиковать заклинания вместо тебя? Старший брат, перестань мечтать, — ответил Чэн Цянь с фальшивой улыбкой.

Янь Чжэнмин: «…»

Да! Это отродье обращалось с ним всего лишь как с живым ключом от библиотеки! Но теперь, когда Чэн Цянь мог войти туда самостоятельно, Янь Чжэнмин потерял в его глазах любую ценность!

Где же достоинство первого старшего брата?!

На первом занятии учитель подарил Чэн Цяню нож для гравировки и табличку. На верхней и нижней частях таблички были две линии, разделенные расстоянием в один цунь. Чэн Цянь должен был вырезать вертикальную линию длиной в один цунь на табличке.

— Сначала ты почувствуешь некоторое сопротивление, — сказал учитель. — Не бойся, просто не торопись. Чтобы сделать это, твоему первому старшему брату потребовалось добрых полгода.

Янь Чжэнмин неловко кашлянул, поняв, что является не слишком хорошим примером.

Только когда нож коснулся таблички, Чэн Цянь осознал, что вырезать амулеты всегда нелегко.

Он уже заметил, что нож старший брат использовал необычный — на нем уже были специально созданные для начинающих чары.

Чэн Цянь читал в «Введении в заклинания», что начинающий заклинатель не способен связать заклинания своей собственной силой, поэтому ему необходим вспомогательный инструмент.

Очевидно, с таким инструментом нелегко поладить. В тот момент, когда кончик ножа коснулся дерева, предмет в руке Чэн Цяня стал похож на огромный водоворот, который будто бы извлекал силу из его тела в постоянном темпе.

Чэн Цянь вздрогнул, и его рука, державшая нож, сама собой остановилась. После этой короткой паузы он не смог продолжить движение ножом по деревяшке.

Уставившись на табличку, Чэн Цянь обнаружил, что оставил после себя лишь неглубокую царапину, похожую на след от кошачьих когтей.

Мучунь Чжэньжэнь не предупредил Чэн Цяня, что нельзя делать паузу или останавливаться. Линия должна быть вырезана одним плавным движением, иначе все предыдущие усилия пойдут насмарку. Увидев, что Чэн Цянь уже потерпел неудачу, учитель сдвинулся с места и медленно подошел, чтобы указать на его ошибку.

Он любил использовать этот метод при обучении Янь Чжэнмина, так как считал, что непредусмотрительность ученика при совершении ошибки сможет дать им более полное представление.

Но Мучунь был невероятно медлительным учителем. Возможно, из-за того, что он передвигался чересчур неспеша, к тому времени, как он подошел к Чэн Цяню, юноша крепче сжал нож и уже приступил ко второй попытке.

И снова нож неистово поглощал его энергию. Чэн Цянь безмолвно читал «Введение в заклинания» по памяти, пробуждая вновь обретенное ощущение Ци2, пытаясь заставить ауру вокруг себя погрузиться в энергетическое море3 и течь вдоль его руки к ножу.

2 Ци, иногда чи (кит. трад. , упр. , пиньинь: qì; в японском варианте — ки яп. ki, иногда кэ; англ. qi или ch’i) — одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для китайской культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины. Чаще всего определяется как «пневма», «эфир», «воздух», «дыхание», «энергия», «жизненная сила». Ци выражает идею фундаментальной, континуальной, динамической, пространственно-временной, духовно-материальной и витально-энергетической субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где всё существует благодаря её видоизменениям и движению.
3 Энергетическое море — часть тела, где хранится Ци (духовная энергия).

К сожалению, хотя Чэн Цянь и понял сам принцип, он только что достиг своего предела. Даже если он поглощал ци в своем теле, количество, которое он мог собрать, было крайне ограничено и не поспевало за количеством, которое нож извлекал из него.

Первым делом он почувствовал, что что-то не так с его ногами и ступнями. Чэн Цянь ощутил себя так, словно прошел сто восемь тысяч ли4 пешком без отдыха. Его ноги начали неметь, и вскоре после этого их охватила мучительная боль. Когда эта боль стала слишком сильной, она внезапно превратилась в настолько глубокое оцепенение, что Чэн Цянь в итоге не мог больше чувствовать свои ноги вообще.

4 十万八千里 [shíwàn bāqiān lǐ] — 108 тысяч ли (обр. в знач.: очень далеко, напр., от истины).

Следующей стала его талия. Если бы не другая рука Чэн Цяня, которой он опирался на стол, юноша бы рухнул бы из-за жгучего спазма в позвоночнике. Его сердце бешено колотилось, а спина, казалось, согнулась под чем-то невидимым.

Наконец, голова.

Когда люди страдали от крайнего истощения, они часто испытывали галлюцинации. Чэн Цянь множество раз был близок к тому, чтобы ослабить свою хватку на ноже. Но даже так, когда он посмотрел вниз, то обнаружил, что до одного цуня оставалось еще половина.

У Чэн Цяня слегка закружилась голова, но это слово не соответствовало тому, что он чувствовал. Усталость пронизывала все его тело, словно он пробежал двадцать кругов вокруг горы Фуяо.

Неудивительно, что первый старший брат, который предпочитал легкий путь и уклонялся от тяжелого, всегда почесывал голову и, казалось, сидел как на иголках каждый раз, когда ему приходилось практиковать заклинания.

Однако Чэн Цянь никогда не делал ничего «шаг за шагом»; вместо этого он всегда переусердствовал.

Чем сложнее была задача, тем более упрямым он становился и тем больше доходил до крайности. Нож издал пронзительный звук, прорвавшийся через табличку. Если Чэн Цянь зайдет еще дальше, то, возможно, даже упадет в обморок. Однако он, как всегда, стиснул зубы и продолжил, толкнув инструмент вниз по табличке, хотя в буквальном смысле находился на краю пропасти.

В трансе Чэн Цянь видел только иллюзию своего ножа, почти достигшего финиша, как вдруг рука взрослого человека крепко схватила его за запястье.

Нож со звоном упал на стол. Рука Чэн Цяня поддалась, и его мышцы задрожали, слишком напряженные, чтобы сразу расслабиться.

Мучунь Чжэньжэнь удержал его одной рукой и положил ладонь на середину спины почти потерявшего сознание Чэн Цяня. Тот с трудом сдержался, чтобы не вцепиться в рукав учителя. Затем Чэн Цянь почувствовал, как некий теплый поток потек от его спины к конечностям, и везде, где он проходил, онемевшие и окоченевшие части тела, казалось, снова покалывали многочисленные иглы.

Чэн Цянь покрылся холодным потом, чувствуя, будто сотни муравьев грызут его сердце. Он так тяжело дышал от боли, что хриплые вдохи превратились в мучительный кашель.

Озабоченно похлопывая его по спине, Мучунь продолжал говорить:

— Ты, ты…

Янь Чжэнмин, который стриг ногти в стороне, недоверчиво посмотрел на Чэн Цяня с открытым ртом.

— Медная монетка, ты… — ошеломленно сказал Янь Чжэнмин.

Но слова подвели его. Он несколько раз повторял «ты» и в конце концов сказал:

— Ты… Зачем ты стараешься над этим изо всех сил?

Чэн Цянь долго не мог прийти в себя. Мучунь Чжэньжэнь отпустил его и вытащил табличку из руки, уставившись на линию со сложным выражением лица. Начальная часть была довольно гладкой, из чего следовало, что Чэн Цянь освоил ключ самостоятельно. Но можно было также увидеть, что его сила вскоре ослабла, так как последняя часть начала изгибаться, и, по-видимому, он истощил себя, прежде чем достичь половины цуня. Линия иногда была мелкой, а иногда и глубокой, но даже когда казалось, что она вот-вот прервется, этого так и не произошло. Если бы Мучунь не остановил его, Чэн Цянь определенно не отпустил бы инструмент, пока его жизнь не была бы поглощена.

Какой упрямый ребенок!

Испугавшись, Мучунь Чжэньжэнь осознал, что почти привел Чэн Цяня к катастрофе, обращаясь с ним, как с Янь Чжэнмином.

Практика заклинаний поначалу была, на самом деле, скучной и суровой, потому что Мучунь Чжэньжэнь не учил своих учеников, как вырезать что-нибудь полезное. Тем, кто только что научился поглощать Ци, Мучунь Чжэньжэнь позволял пользоваться ножом только для того, чтобы они могли упражняться и расширять свои каналы5.

5 Часть тела, каналы, по которым циркулирует жизненная энергия.

Расширение каналов не являлось самым приятным опытом. Оно предполагало истощение энергии, которая накапливалась в энергетическом море, снова и снова.

Это напоминало растяжку: регулярные занятия каждый день пойдут вам на пользу, но если вы будете недостаточно осторожны, то мышцы могут порваться.

В самом начале своего обучения молодой господин Янь, стоило кончику ножа пробить дырку в дереве, начинал плакать, что его руки, зад и каждая часть его тела болят, как будто его скоро не будет. А потом он закатывал грандиозную истерику, категорически отказываясь снова прикасаться к заклинаниям, несмотря ни на что.

Мучуню не оставалось другого выбора, кроме как давать ему пошаговые указания в течение двух месяцев, и он едва научил его основам.

Даже сейчас, когда Мучунь Чжэньжэнь попросил своего первого ученика вернуться и поработать над этой практикой, Янь Чжэнмин просто игрался с фруктовым ножом, царапая табличку, как будто его учитель не знал.

Лицо Мучунь Чжэньжэня вытянулось. Он нахмурился, глядя на Янь Чжэнмина, а затем сказал Чэн Цяню:

— Ты был в Библиотеке?

Чэн Цянь: «…»

Янь Чжэнмин: «…»

Мучунь Чжэньжэнь обошел вокруг стол Чэн Цяня и посмотрел с близкого расстояния на все еще мокрого за ушами детеныша:

— Что еще ты прочел, кроме «Введения в заклинания»?

Чэн Цянь не смел ничего сказать.

— Давай я угадаю: методы самосовершенствования, фехтование, духовные наставления, учения других школ и, вероятно… — голова Чэн Цяня опускалась ниже с каждым новым словом, скрывающимся с уст учителя. Мастер обошел вокруг стола и безжалостно выплюнул: — Темный путь?

Сердце Чэн Цяня подпрыгнуло от неожиданности.

— Учитель, я…

Мучунь Чжэньжэнь уставился на крошечный завиток волос Чэн Цяня, ожидая, что его ученик начнет отрицать или испугается до слез.

Но Чэн Цянь не сделал ни того, ни другого. Он стоял молча и через некоторое время тихо сказал:

— Простите…

— Как ты можешь извиняться? — Мучунь Чжэньжэнь ни в малейшей степени не верил, что он действительно раскаивается.

Чэн Цянь снова промолчал.

Как и ожидалось, он не это имел в виду.

Янь Чжэнмин немного сочувствовал ему. По мере того, как связь между Янь Чжэнмином и его братьями становилась крепче, он обнаружил, что может не замечать ненавистные черты третьего младшего брата. Иногда он все еще страдал от убийственных побуждений в отношении Чэн Цяня, но вскоре после этого всегда прощал его. Он чувствовал, что Чэн Цянь был просто осторожным и злопамятным волчонком. Разозлившись, он укусит тебя, но, взглянув поближе, ты обнаружишь, что он оставил на коже лишь мелкие следы от зубов. Он знал, кто с ним хорошо обращался, а кто нет; он притворялся свирепым, но, в целом, обычно очень старался никому не навредить.

— Учитель, вы не можете винить его. Я взял его в Библиотеку. На горе нет развлечений, поэтому я хотел взять несколько восхитительных книг для младшего брата, — Янь Чжэнмин извинился вместо Чэн Цяня.

— Входит ли в список этих восхитительных книг «Введение в заклинания?»

— Может быть, он просто случайно увидел ее.

— Чжэнмин, ты думаешь о нем, как о себе? — Мучунь Чжэньжэнь вскинул бровь.

Ян Чжэнмин: «…»

Он не был уверен, ругает учитель Чэн Цяня или его самого.

Мучунь Чжэньжэнь вздохнул. Глядя на Чэн Цяня, который испытующе смотрел на него, он чувствовал, что если продолжит в том же духе, то больше не будет похож на отца Цзыпэн Чжэньжэнь — он будет похож на ее дедушку!

Учитель подозвал Чэн Цяня и вытер холодный пот со лба мальчика своими рукавами. Хотя он намеревался придать себе более суровый вид, в конечном итоге потерпел неудачу. Он только выглядел немного хмурым.

— Старшие из нашего клана прошли три тысячи путей, как записано в Библиотеке, — сказал Мучунь Чжэньжэнь. — Ты был на предпоследнем этаже? Определенно нет, потому что ты не думал, что там будет что-то полезное для тебя. Там хранятся записи о путях, по которым прошли наши старшие, вместе с их судьбами. Я знаю, что ты ищешь свой собственный путь Дао. Я просто надеюсь, что ты не выберешь самый трудный.

Чэн Цянь понял только отчасти. Но он почувствовал тяжесть в словах своего учителя и кивнул.

И Янь Чжэнмин, и Чэн Цянь получили наказание в виде копирования священных писаний тридцать раз.

Бедный первый старший брат. Вина за ошибки младших братьев, казалось, всегда падала на него.



Комментарии: 1

  • Это прекрасно. Спасибо!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *