И тут змея шевельнулась. Она волнами поползла к юношам, а ее длинный хвост заскользил между древними деревьями, еще больше прореживая небольшой лес. Куда бы змея ни направлялась, за ней всюду следовали разрушения. Стволы, такие толстые, что их едва ли можно было обхватить, валились на землю, словно щепки.

Одной рукой сжимая плечо Чэн Цяня, а другой подняв меч и поддержав Ли Юня, который едва мог стоять, Янь Чжэнмин устало подумал: «Что, черт возьми, я должен делать?»

Его ноги все еще дрожали, но голова уже полностью остыла. Он знал, что сейчас у них нет шансов спастись, но при одной мысли о том, что они будут разорваны в клочья и умрут в пасти зверя, у него закружилась голова.

В мгновение ока эта отвратительная фантазия заставила его оставить без внимания философские размышления. Каким-то чудом рука, державшая меч, перестала дрожать. Он решил, что бы ни случилось, сражаться до последнего. Он должен срезать, по крайней мере, две чешуйки, а когда силы иссякнут — он покончит с собой. Это лучше, чем мучиться от мерзкого запаха из пасти чудовища, прежде чем навсегда закрыть глаза.

На границе жизни и смерти те движения меча, которые он не мог освоить в течение последних нескольких лет, теперь будоражили его сознание, подобно приливам и отливам, соединяясь таким образом, что змея, казалось, значительно замедлилась в его глазах.

Янь Чжэнмин развернул запястье и прицелился в огромный змеиный глаз.

Первый удар он не должен пропустить.

Монстр подползал все ближе и ближе. На секунду Янь Чжэнмин перестал дышать… Но змея прошла мимо них!

Раскачивающийся хвост чудовища едва не задел лодыжку Чэн Цяня, прошелестев от братьев на расстоянии одной ладони. Оно просто ушло в другую сторону, потрясая округу кошмарным шуршанием, как будто и вовсе не увидело их.

Трое юношей еще долго стояли, замерев в одной позе, пока чье-то ненормальное сердцебиение не нарушило тишину. Они только что столкнулись со смертью.

Янь Чжэнмин вышел из состояния высокой концентрации и только потом медленно опустил меч. Какое-то время ему казалось, что его конечности весят сотни цзиней, и он едва держится на ногах. Его спина промокла от холодного пота, струящегося до самой поясницы.

Глядя на свое оружие, Янь Чжэнмин был поражен снизошедшим на него, в столь критической ситуации, озарением. 

Если бы Мучунь чжэньжэнь узнал об этом, он определенно вздохнул бы, сожалея, что не учил молодого господина Янь в соответствии с его способностями. Если бы он клал на стол бородавчатую жабу, пока тот практиковал заклинания, и она лизала бы руку юноши каждый раз, когда он отвлекался — уровень духовных сил Янь Чжэнмина, вероятно, намного бы улучшился.

В это время талисман снова заговорил очень непринужденно.

— Я же сказал, со мной вам не нужно бояться таких маленьких монстров.

Голос звенел колокольчиком. Чэн Цянь озадаченно посмотрел на амулет, но так и не смог вспомнить, где он его слышал.

Он сунул талисман в руку, еще не пришедшего в себя, старшего брата, а затем взял свой бесполезный деревянный меч и подошел к убитому медведю.

Янь Чжэнмин еще не успел обсохнуть, как снова начал потеть, увидев, что этот мелкий карабкается по медвежьему телу, хватаясь за него обеими руками и ногами. Он прошипел:

 — Что ты делаешь? Слезай!

Чэн Цянь отмахнулся от него, даже не оглянувшись, и успешно добрался до своей цели — «меча», сделанного из острых клыков какого-то зверя. «Зуб» висел у монстра на поясе, имел длину в добрых два чи, и отверстие на конце, так что его было удобно держать. Кончик его был острым, как нож, и тускло поблескивал, возможно, от яда.

«Зуб» был настолько велик, что коротышка Чэн Цянь держал его так, будто это был огромный зверь. Холодный клинок, с еще сохранившимися следами крови своего бывшего владельца, отражал серьезное лицо Чэн Цяня.

Под удивленными взглядами Янь Чжэнмина и Ли Юня Чэн Цянь с бесстрастным выражением лица оставил свой деревянный меч ради нового.

Он спрыгнул с трупа и попытался поднять клинок обеими руками, но почувствовал, что тот был слишком длинный и тяжелый. Чэн Цянь сделал выпад, даже не пытаясь затормозить, и – пуф! Лезвие меча беспрепятственно вонзилось в густой мех, словно им резали овощи.

Чэн Цянь был удовлетворен. Несмотря на свою громоздкость, меч оказался достаточно острым.

Ли Юнь пробормотал:

— Третий младший брат… Что он за человек?

Янь Чжэнмин сухо рассмеялся, не зная, что ответить.

Хотя змея, только что закрывшая на них глаза, и доказала, что талисман действительно оказывал какое-то воздействие, Чэн Цянь не хотел полностью связывать их безопасность с этой вещью.

Только с тяжелым «зубом» в руках он почувствовал себя по-настоящему уверенно.

Один монстр умер, а другой ушел. В данный момент опасности не было. Когда Ли Юнь капнул «волшебной водой» на камень, жаба, естественно, ожила и вновь начала счастливо брыкаться, продолжая вести их вперед.

По пути Янь Чжэнмин несколько раз пытался поговорить с талисманом, но тот словно онемел и не отвечал ни на один из его вопросов. Пока жаба не привела их на вершину холма.

Она всего раз взглянула оттуда вниз и пришла в ужас. Решив воспользоваться старым трюком, жаба упала на землю, притворяясь мертвой.

Когда Ли Юнь догнал ее, он с первого взгляда понял, что же так напугало их проводника.

Повинуясь инстинктам, он резко развернулся, чтобы убежать, но налетел на Чэн Цяня, едва не сбросив их с холма.

Чэн Цянь сильно ударился о камень, и «зуб» чуть было не выпал из его руки. От столкновения с Ли Юнем закружилась голова. Силясь подавить вспышки боли, Чэн Цянь произнес:

— Второй старший брат, если так хочешь последовать за своей жабой, не тащи меня за собой!

Ли Юнь схватил Чэн Цяня за шиворот, его губы дрожали так сильно, что он не мог говорить. Только тогда Чэн Цянь понял, что что-то не так. Бросив взгляд на такую же застывшую фигуру Янь Чжэнмина, он спросил:

— Что случилось?

Стоя там, где их проводник погиб при исполнении своего долга, Янь Чжэнмин чувствовал, будто весь мир перевернулся вверх дном. В долине под холмом сотни тысяч монстров с жаром сражались: летящие птицы и бегущие звери, чудовища с человеческими головами и телами животных, кровь, окропляющая землю, плоть, разлетающаяся в разные стороны — это было похоже на скотобойню. В сравнении с этой сценой огромный медведь и длинная змея только что… были всего лишь двумя маленькими монстрами.

Молчавший до этого момента талисман вдруг произнес:

— Не смотрите. Если бы это было на самом деле, грохот и запах крови уже распространились бы по другую сторону горы. Возможно ли, чтобы вы ничего не заметили, пока поднимались сюда?

Его слова вывели глупых юношей из оцепенения. Присмотревшись внимательнее, они обнаружили в долине лишь какие-то неясные очертания.

Ли Юнь вздохнул с облегчением и нетерпеливо спросил:

— Старший, они все фальшивые?

 — Это место называется Зеркальной долиной, она отражает события, происходящие где-то еще. Конечно, все они реальны, но не здесь, — усмехнулся талисман.

Это было произнесено так небрежно, будто бы обладатель голоса успел увидеть за свою жизнь слишком много кровопролития и смерти. Его слова заставили юношей насторожиться.

Они подмигивали друг другу, не произнося ни звука, в то время как талисман, казалось, не замечал их нервозности. Он продолжал:

— Пройдите через долину и, за той горой, что возвышается впереди, вы сразу увидите Небесную платформу. Сцена, что вы видите перед собой, происходит где-то рядом. Вам нужно лишь отнести меня туда, и тогда вы сможете найти своего младшего брата.

— Мы здесь из-за этого мелкого, а не для того, чтобы всем вместе покончить с собой, — сухо сказал Янь Чжэнмин.

Стоило ему заговорить, как из талисмана поднялось облако белого дыма, а как только оно рассеялось, перед братьями предстал образ их длинношеего и узкоголового мастера. Образ был такой живой, что казалось, будто учитель был здесь собственной персоной.

Но, увидев своего наставника, Янь Чжэнмин нисколько не обрадовался. Вместо этого он бросил талисман на землю, указав на него мечом, и прокричал:

— Как ты смеешь принимать образ моего учителя!

«Учитель» не рассердился. Он улыбнулся, прищурившись, и начал стремительно меняться, пока не превратился в туманную черную тень, принявшую форму гриба.

— Тогда я не буду твоим учителем. Но меня, тем не менее, вырезал твой мастер, — мягко сказал «гриб». — Сяо Чжэнмин, даже если ты не доверяешь мне, разве ты также не доверяешь своему наставнику?

Видя, что Янь Чжэнмин колеблется, «гриб» продолжил:

— Кроме того, жаба Сяо Юня привела тебя сюда, а значит, что Сяо Юань прямо впереди. Похоже, мы идем в одну сторону?

Янь Чжэнмин посмотрел вниз, чтобы увидеть направление, которого придерживалась жаба перед смертью, и подумал: «Поскольку мы уже здесь, смешно будет отступить сейчас. Да и что, если Хань Юань действительно впереди?»

Из абсолютного доверия к своему учителю Янь Чжэнмин с сомнением опустил меч. Он наклонился, чтобы поднять талисман, и нетерпеливо бросил:

— Ты показываешь дорогу.

Вскоре, табличка привела их в Зеркальную долину. Хотя они прекрасно понимали, что вокруг всего лишь миражи, было мучительно путешествовать под когтями и зубами монстров, делавших этот путь ужасно длинным. Чэн Цянь подумал, что после этого случая истории о духах и «душераздирающих призраках» больше не смогут его напугать.

Не удержавшись, он спросил:

— Что здесь происходит?

— Небесное Чудовище снисходит в мир. Его падение лишило Короля монстров его сил. Последователи Темного Пути не ценят верность. Как только Король монстров ослабеет, они воспользуются шансом восстать и захватить трон, — неторопливо ответил талисман.

«Какое унижение», — подумал Чэн Цянь.

Но потом, вспомнив грубость Цзыпэн чжэньжэнь и змею, молча убившую медведя, чтобы забрать его сердце, он почувствовал, что те, кто следовал по пути демонов, действительно заслуживали называться животными. Все они были неразумны и не считались с моральными принципами.

— Если это место для последователей Темного Пути, то почему вы направляетесь на Небесную платформу? Посмотреть на битву? — спросил Янь ЧжэнминНа этот раз «гриб» из талиспама принял суровый вид.

— Для Небесного Чудовища вредно видеть кровь при рождении. Если резня продолжится, боюсь, оно родится кровожадным и принесет множество несчастий горе Фуяо. Я должен остановить это до того, как случится непоправимое. 

Чувствуя неясность в его словах, Янь Чжэнмин продолжил:

— Что ты имеешь в виду?

Но талисман просто пропустил его вопрос мимо ушей, как будто и вовсе ничего не слыша.

— Под мостом впереди какое-то движение. Паренек, которого вы ищете, должен быть там.

В глубине Зеркальной долины лежала земля, полная ила. Возможно, когда-то это была река. Несмотря на то, что водоем высох, мост, увенчанный скульптурой в виде головы зверя, сохранился.

Под ним было несколько пирсов и проемов. Чэн Цянь заметил парочку сморщенных уродцев. У них были заостренные подбородки, густые бакенбарды на щеках и длинный хвост. То была банда мышиных духов.

Их внимание отвлек талисман, уклоняющийся от темы. Один из духов насторожился, попытавшись прокрасться ближе, а остальные гудели в проеме моста. Тем, кого они окружали, был четвертый младший брат, Хань Юань!

Хань Юань отчаянно бился, напоминая грязную обезьяну. Две большие мыши пригвоздили его к земле, а третья размазывала ил по его телу. Рядом с ними горел костер — они собирались превратить Хань Юаня в «человечину нищего»!

Природа воистину движется по кругу! Маленький нищий украл и съел столько домашней птицы, а теперь и его поджарят в грязи. Это была его карма!

Поскольку на этот раз талисман не скрывал фигуры трех братьев, Хань Юань и мышиные духи заметили их.

Хань Юань чуть не разрыдался от облегчения и с восторгом завопил:

— Старшие братья! Помогите! Отпусти меня! Ты, мать твою, мышь! Я предупреждаю вас: мои старшие братья могут выдувать облака и туманы, управлять громом и молнией… только подождите, пока они поджарят вас, мерзкие грызуны!

Его старшие братья, по его же словам, умевшие управлять громом и молнией, лишились дара речи.

Увидев грязь на теле Хань Юаня, Янь Чжэнмин с отвращением скривился, будто у него разболелся зуб.

— Думаю, мы можем зажарить его.

Не успел он договорить, как на него тут же набросился один из духов. Став свидетелем битвы между змеей и медведем, а также восстания тысяч монстров, он едва ли мог испугаться какой-то жалкой мыши, уступавшей ему в росте. Янь Чжэнмин сунул талисман за пазуху Ли Юня и выхватил оружие.

Мышиный дух прыгнул, попытавшись оцарапать противника, и Янь Чжэнмин вскинул руку, чтобы блокировать атаку. Ноги существа скользнули по большому драгоценному камню на рукояти, но тот остался нетронутым, в отличие от когтей!

Мышь издала леденящий кровь вопль, распахнула пасть и с яростью вцепилась в меч. Янь Чжэнмин извернулся и ткнул ее локтем в нос. Существо сдавленно вскрикнуло, оказавшись отброшенным в сторону Чэн Цяня, который как раз поджидал его.

К этому моменту, Чэн Цянь уже немного продвинулся в освоении первого стиля, так что он был на позиции, сосредоточенно наблюдая за ситуацией. От удара Янь Чжэнмина в глазах большой мыши рассыпались звезды, и она споткнулась о меч Чэн Цяня так, будто сама под него попала.

Чэн Цянь инстинктивно схватился за «зуб» обеими руками и сделал первый шаг.

Мышь героически вознеслась в Нирвану. 1

 Нирва́на, Нибба́на (nibbāna — «угасание», «прекращение», «отсутствие волнения») — понятие в индийской религиозной мысли, обозначающее высшую цель всех живых существ и играющее важнейшую роль в буддизме. Существует множество определений понятия «нирвана», но обычно оно связывается с состоянием освобождения от страданий, свойственных бытию в сансаре.

Не ожидая, что убьет ее одним ударом, Чэн Цянь на мгновение потерял концентрацию. В тот же миг еще три мышиных духа, видя, что этому делу не так-то легко положить конец, бросили Хань Юаня и накинулись на братьев поодиночке.

Они собирались вступить смертельную схватку с теми, кто испортил им обед.



Комментарии: 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *