После состязаний длительностью в шесть дней достижения по сути уже оказались определены.

Независимо от того, был это тот, кто вызывает на поединок, или тот, кого вызвали, после получения извещения они на следующий день неторопливо перенесли узлы с вещами в свои подведомственные этажи. Даоши не отвели их жить в комнаты людей, которые оказались выпнуты вниз. На самом деле, чтобы избежать слишком большого количества людей, комнат подготовили очень много. 

Их комнаты по-прежнему вместе. По соседству с Ю СяоМо были Тянь Синь и Чэн СянЖун. Напротив — Цяо У Син и Цзю Е. 

Комнаты шестидесятого этажа оказались такими, как и говорил Янь Хуэй. Они разделены на внутреннюю и внешнюю комнаты. Отделка была не искусной, однако имелось вполне домашнее ощущение.

Янь Хуэй изначально думал поменяться комнатами с Чэн СянЖуном. Он сказал, что ему нравятся комнаты, расположенные на юге и обращенные фасадом на север. Но не дождавшись ответа Чэн СянЖуна, тот даоши, который привел их, разместил его в комнате, которая располагалась на юге и была обращена фасадом на север и находилась на расстоянии пяти-шести комнат от них. Вследствие этого он опять понуро вернулся.

— На самом деле, выходящая фасадом на юг тоже неплоха. — Янь Хуэй дал не очень убедительный довод.

Однако никто не обращал на него внимания. В очень грязных комнатах первого этажа они находились почти десять дней. Кто угодно бы не стерпел. Хотя в прошлом Тянь Синь сказала, что только три дня, она совершенно не включала время соревнований. 

Относительно множества людей, которые привыкли жить в уютных и больших комнатах. Проживая в маленьких комнатах долгое время, можно было заполучить чувство удушья.

После того как отправили Янь Хуэя, Ю СяоМо закрыл двери, отгородив взгляды других людей. Первым делом он именно направился прямо к большой кровати во внутренних покоях и бросился на нее. Затем он перекатился несколько раз и вместе с этим издал вздохи.

— В самом деле, все-таки большая кровать хороша.

Лин Сяо изначально думал сказать, что сюляньчжэ не спит, что также неважно. Но вспомнив о том, что он когда-то являлся обычным человеком, также сдался.

После того как Ю СяоМо стало хорошо, он подполз к мужчине и положил подбородок на его предплечье:

— Позавчера ты выходил на целый день. Зачем?

Тот прислонился к колонне у кровати:

— Вышел разузнать некоторую информацию. К тому времени когда ты поднимешься выше семидесятого этажа, я не смогу подняться с тобой.

Юноша сразу же сел прямо:

— Почему?

Лин Сяо сказал:

— Ты действительно полагаешь, что Резиденция СяоЯо настолько щедрая? Позволяют чужакам вольно входить и выходить?

Из обстановки первого этажа можно было увидеть, что крайне малое количество людей желают вдвоем оказаться зажатыми в такой маленькой комнате. Это незаметно рассеивало мысли очень многих. К тому же самым важным было то, что очень многие думали только о личных делах. Таких чистых, как Ю СяоМо, имелось крайне малое количество. 

Однако несмотря на это, все же некоторые люди из-за жадности вступали в преступный сговор, запрещено было посторонним входить выше семидесятого этажа. Поскольку выше семидесятого этажа являлось именно настоящим местонахождением сокровищ. Семидесятый этаж и ниже. На всех этажах, включая семидесятый, все вещи, которые Резиденция СяоЯо могла даровать, можно было легко получить снаружи.

— В таком случае как ты хочешь поступить в будущем?

Ю СяоМо понимал, что у Резиденции имелись правила. На самом деле, перед тем как он поступил, он также ощутил удивление. Резиденция СяоЯо, неожиданно, позволяла привести с собой посторонних. Только сейчас он понял, что имелся такой ход.

— Ты спокойно здесь учись. Я слышал, что обстановка выше семидесятого этажа не слишком похожа на нижние. Ты, возможно, не сможешь жить слишком счастливо, — сказал Лин Сяо.

Уголки глаз юноши дрогнули:

— Прошу не использовать слово «счастливо» для описания.

Мужчина сразу же сменил тон:

— Ты сможешь жить совсем без счастья в сексуальной жизни1.

1 В китайском языке 性福 (xìngfú) является омонимом слова «счастье» (幸福 (xìngfú)).

Ю СяоМо:

— ...

Не считай, что я не в состоянии понять, что ты «счастье» поменял на «сексуальный»2.

2 Лин Сяо поменял первый иероглиф в слове 幸福 (xìngfú), получилось 性福 (xìngfú).

— Говори по делу. — После порыва молчания юноша заметил, что тот все еще не намеревался отвечать на его вопрос, и ударил ладонью по его крепким мышцам на руке. Имелось в большом количестве ощущение жесткости.

Лин Сяо скользнул взглядом по его руке:

— Континент ТунТянь является моей родиной. У меня имеется полным-полно вещей здесь. Раньше не было удобного случая пойти посмотреть. Сейчас есть время, поэтому я намереваюсь выйти разок.

Закончив говорить, он обнаружил, что Ю СяоМо с изумлением на всем лице смотрел на него:

— Что?

Юноша покачал головой:

— Я всегда считал, что ты один-одинешенек. Не ожидал, что еще есть «полным-полно вещей». Это какие вещи? Удобно рассказать?

Закончив говорить последнее слово, юноша огорчился. Он все секреты своей повторной жизни рассказал ему абсолютно четко. Тайны Лин Сяо он, естественно, также имел право знать.

К счастью, мужчина тоже не намеревался утаивать от него. Иначе Ю СяоМо сообразит броситься на него. Потом он засиял своим рядом белых зубов.

— Дело моих родителей ты уже знаешь. Ранее я говорил, что у моих родителей есть доверенное лицо. Об их деле также рассказал мне он. Похоже, за десять тысяч лет, что я покинул континент ТунТянь, он здесь основал силу.

— О, поэтому ты готовишься отправиться искать доверенное лицо своих родителей?

— Мгм.

— Когда вернешься?

— Через полтора месяца.

Юноша прикинул в уме. Через полтора месяца еще пройдет немного и как раз будут обещанные Сюн Сяо три месяца. По-видимому, Лин Сяо уже давно обдумал это:

— Тогда помни, что не следует выходить за лимит времени. — Хотя юноша чрезвычайно хотел пойти вместе с ним вдали от дома носиться такое длительное время, ему требовалось успокоить сердце для совершенствования.

— Я понимаю, что ты очень опустошенный и одинокий. Я вернусь как можно раньше, — сказал Лин Сяо, держа его голову. 

Опустошенный и одинокий Ю СяоМо решил не спорить с ним о том, что такое «опустошенный» и «одинокий» ради того, что тот в скором времени уйдет.

— Да, кстати. Когда ты собираешься уходить?

— Послезавтра.

Срок до разлуки всегда проходит чрезвычайно быстро. Ю СяоМо чувствовал, что он только вздохнул несколько раз, и время расставания настало. Но только он подумал о том, что Лин Сяо тратит деньги, живя на широкую ногу, у него сразу же пропало настроение грустить.

С тех пор как он прибыл на континент ТунТянь, духовных кристаллов, которые он потратил, на самом деле еще не достигло и одной сотой процента от всего имущества. Поэтому юноша немного терзался, сколько тому требовалось дать. Чем больше он даст, тем, несомненно, больше мужчина потратит. Однако если даст мало, что делать Лин Сяо, если не будет духовных кристаллов потратить.

Ю СяоМо мучился полдня. В конце концов он все-таки решил дать немного больше. 

Когда Лин Сяо взял сумку для хранения, он сразу же понял, сколько духовных кристаллов имелось внутри. Не то улыбаясь, не то нет он смотрел на юношу:

— Так много дал мне, у тебя не болит душа?

— Чушь. Конечно болит душа. — Ю СяоМо окинул его презрительным взглядом.

Лин Сяо повесил сумку для хранения за пояс и вместе с тем сказал:

— Душа болит, и все-таки дал мне так много. Однако я не ручаюсь, что в итоге останется много.

Юноша оскалил зубы и сразу же толкнул его наружу:

— Срочно уходи. Что не видит глаз, о том не скорбит сердце.

— Это ведь ты сказал. Я пошел. — Мужчина с этими словами действительно ушел. Очень скоро его силуэт исчез.

Ю СяоМо стоял на том же месте. Три секунды спустя он подбежал к дверному проему и разведал коридор. Силуэт в самом деле пропал. В душе невольно снова втайне обругал, что тот убежал так быстро.

Лин Сяо два дня как ушел. Чэн СянЖун и несколько людей наконец-то заметили, что он отсутствует. Сначала они все-таки считали, что тот вышел исключительно по делу, поэтому все не слишком обратили внимание.

Когда Янь Хуэй, таща Чэн СянЖуна, прибежал сюда поинтересоваться, Ю СяоМо двумя словами передал, что он с Лин Сяо в обычное время не расставались ни на минуту, как тело и его тень, однако также невозможно было постоянно изо дня в день быть вместе.

Жизнь словно снова восстановилась в спокойную, когда человек оказывался занят.

После того как только окончились большие соревнования, юаньшэни Цзюйвуба начали вступать в период отдыха и реорганизации.

Из-за того, что они являлись новыми учениками и состязались лишь в трех соревнованиях, им не требовалось, как другим, отдыхать несколько дней. На второй день рано утром в дверь в комнату Ю СяоМо кто-то стучал так, что слышался барабанный стук.

— Что? Не понимаете, что перебивать сон — это безнравственно? — На голове Ю СяоМо был курятник. Придя в раздражение, он открыл дверь и заорал людям снаружи.

Увидев его пока не проснувшийся вид, Янь Хуэй немедленно вытолкнул Чэн СянЖуна, кроткого и беспринципного человека.

Чэн СянЖун заметил, что тот сердится, и, заикаясь, сказал:

— Про-прости. Я не знал.

Ю СяоМо протер глаза. Увидев, что это дашу с мягким характером, он сразу же понизил голос:

— О. Это дашу. По какому делу искал меня?

Чэн СянЖун взглянул на Янь Хуэя и сказал:

— А-Хуэй сказал, что хочет пойти и найти даоши, чтобы получить табличку, поэтому мы хотели спросить тебя, хочешь ли пойти вместе.

— Подождите меня немного. — Ю СяоМо, оставив эту фразу, вернулся во внутренние покои.

Янь Хуэй немедленно недовольно пристально посмотрел на Чэн СянЖуна:

— Почему, увидев тебя, его тон неожиданно стал хорошим? — Он все-таки полагал, что у Ю СяоМо плохое настроение.

Чэн СянЖун почесал голову:

— Я не знаю.

Янь Хуэй разозлился так, что прямо-таки свистел.

Через десять минут Ю СяоМо с опрятной наружностью вышел. На его лице висела слабая улыбка. В каком месте еще имелось только что выражение, которое отсутствовало на его лице, на котором было написано три слова «я очень вспыльчивый».

Янь Хуэй невольно вздохнул. Изменился слишком быстро. Не иначе как Лин Мо отсутствует, и поэтому его нрав тоже начал становиться неопределенным? Он чувствовал, что, возможно, это реальность.

Табличка, о которой говорил Чэн СянЖун, являлась именно системой накопительного балла Цзюйвуба.

Из-за того, что они были новыми студентами, требовалось сначала отправиться и получить табличку. На табличке записывались все твои имеющиеся состязания в Цзюйвуба. Количество состязаний проигрышей, побед и ничьи. Однако только накопительный балл выигрышных состязаний можно было использовать.

Через полчаса даоши вручил им таблички, которые изготовил:

— Это ваши таблички. Если потеряете, необходимо снова изготовить новую, и это очень хлопотно. Так что помните, что требуется сохранить их.

Ю СяоМо взял три таблички. Таблички Янь Хуэя и Чэн СянЖуна передал им.

Прямо наверху таблички были вырезаны их имена. Под именем же располагалось количество проигрышей, выигрышей и ничьи. В настоящее время его табличка имела лишь цифру три под словом победа. В самом низу, в свою очередь, был общий балл. Также три.

Трое людей были одинаковыми.



Комментарии: 3

  • У меня уже года три существует отдельная заметка на телефоне с именами большинства персонажей из этой истории.
    Кто из какой школы-рода, в каких отношениях с другими персонажами и как проявили себя, что делали. Сюжет хорошо запоминается, а с именами беда.

  • Вот читаю комментарии по поводу того что многие не могут запомнить второстепенных персонажей и думаю:

    А если я практически всех запомнила(даже с первых глав), то можно считать что мне теперь любая история с большим количеством персонажей не страшна?

    P. S, лучше бы я так имена реальных людей запоминала

  • Я давно смирилась что не различаю персов кроме гг и челиков с первой школы, но...господи как это вообще запомнить?!😭

    Спасибо большое переводщицами за работу! В это тяжёлое время регулярный выход глав этой новеллы так успокаивает, я в самом деле очень люблю это и искренне благодарна💗💗💗

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *